Глава 112 - Папа!
Отель «Тяньнань».
Зал «Пион».
[Наверное, это особая судьба…]
Лёгкая мелодия разливалась по банкетному залу.
Гости собрались в полном составе, все ждали начала церемонии.
На каждом лице — улыбка: день-то радостный, да и жених — человек уважаемый.
Однако среди гостей не было ни одного родственника невесты.
И в отличие от этих улыбок, в гримёрке за сценой у У Цянь глаза были красными.
— Цянь, ты сегодня такая красивая.
Высокий мужчина в белом костюме держал её за руку и говорил от всего сердца.
У Цянь выдавила улыбку:
— Юй-гэ, ты тоже очень красивый.
Цинь Юй приподнял бровь, наклонился к ней:
— Эй, с сегодняшнего дня меня надо звать «мужем»! И… мы скоро станем мамой и папой!
Он легонько погладил её живот.
У Цянь вздрогнула. Эмоции прорвали плотину — она бросилась Цинь Юю на грудь и разрыдалась в голос:
— Я хочу к папе! Я так по нему скучаю! У-у-у-у!
Улыбка на лице Цинь Юя сменилась болью. Он бережно обнял невесту и зашептал:
— Всё хорошо, всё уже позади. Папа хотел бы, чтобы ты была счастлива. Чтобы мы были счастливы.
У Цянь всхлипывала:
— Какая же я дура! Шесть лет — и ни разу не приехала домой!
Она захлёбывалась слезами, её душило раскаяние.
Цинь Юй сказал:
— Но ведь он приходил на тебя смотреть.
От этих слов У Цянь стало ещё больнее. Дрожащей рукой она достала из сумки пачку старых, потёртых билетов. Слёзы одна за другой падали на них.
— Папа даже букв не знает… а он столько раз тайком на меня смотрел… у-у-у-у…
Убитая горем, У Цянь подняла руку и принялась хлестать себя по щекам.
Она ненавидела себя. Как можно было шесть лет не приехать к отцу?
Цинь Юй перехватил её руку:
— Цянь, папа тебя не винит! Сегодня наш большой день. Даже если бы он знал — он бы не хотел, чтобы ты плакала!
Слова — словами, а слёзы не останавливались.
Лишь спустя долгое время У Цянь немного пришла в себя. Промокнув глаза салфеткой, она сказала Цинь Юю:
— Юй-гэ, выйди пока. Я хочу… побыть одна. Ровно в час я выйду.
Цинь Юй обеспокоенно посмотрел на неё, помедлил:
— Ладно… я выйду.
Когда он ушёл, У Цянь уткнулась лицом в стол — и слёзы хлынули с новой силой.
Тогда ей было шестнадцать.
Семья жила бедно, но счастливо.
Но никто не ожидал, что мать внезапно тяжело заболеет.
Сначала У Цянь не тревожилась: она ходила в школу и знала — эта болезнь не смертельна. Если вовремя положить мать в больницу, шансы на выздоровление высоки.
Но…
Её обычно тихий и честный отец словно подменили. Он не только отказался везти мать в больницу — он запретил даже заикаться об этом.
Тогда У Цянь не находила объяснения.
Наконец, накануне её поступления в старшую школу, мать не выдержала.
У Цянь была убита горем. Она простояла на коленях перед могилой матери целый день.
Но она не увидела печали на лице отца. Он казался ей ледяным, бесчувственным.
В доме остались только отец и дочь. Отец стал неразговорчивым: уходил в поле до рассвета, возвращался затемно.
Это вызывало в У Цянь глухую злобу.
Она считала отца чёрствым: жена, прожившая с ним бок о бок всю жизнь, умерла — а он не проронил ни слезинки, не выказал ни капли скорби.
У Цянь не выдержала — накричала на отца, потребовала ответа.
Но в ответ — лишь молчание. Изредка он ронял: «Проголодалась? Я приготовлю поесть».
У Цянь взорвалась. Она швырнула миску об пол и, тыча в отца пальцем, закричала: «Ты мне не отец!» — и выбежала из дома.
Она не знала, что после её ухода отец молча собрал осколки разбитой миски и долго склеивал их рисовым клейстером, надеясь починить.
После этого они общались всё реже.
Поступив в старшую школу, она, приезжая домой, запиралась в своей комнате и отказывалась от любых разговоров.
Короткие диалоги случались только когда отец давал ей деньги на жизнь.
В этом доме, лицом к лицу с бессердечным, по её мнению, отцом, У Цянь задыхалась.
Потому она училась ожесточённо — ожесточённее всех.
Она хотела вырваться из этого мира, что причинял ей боль. Вырваться из-под власти этого «несостоявшегося отца».
И она добилась своего.
Она поступила в Тяньнаньский университет.
Когда домой пришло письмо о зачислении, У Цянь вдруг заметила: отец, не проронивший ни слезы даже на похоронах жены, в тот день плакал навзрыд.
Но это не смягчило У Цянь.
Она уехала.
Уехала навсегда.
И полностью оборвала связь с неграмотным отцом.
Последующие годы её жизнь катилась по накатанной: в университете она стала председателем студсовета, её научная работа получила международную премию, её лабораторию субсидировало государство, и даже поговаривали, что в будущем ей по силам Нобелевская премия.
Сомнений нет: У Цянь была исключительно одарённой.
Шесть лет пролетели незаметно.
У Цянь давно смягчилась. Она повзрослела. Но гордость не позволяла сделать первый шаг.
Когда они с парнем обручились, она решила: раз уж выхожу замуж — по-людски надо бы и отца позвать.
Так, дав себе повод, У Цянь вернулась домой, где не была шесть лет.
Но, толкнув дверь, она оцепенела.
Двор зарос травой по пояс. Давно никто не прибирался.
Дрожащим голосом она расспросила соседей — и узнала, что отец умер месяц назад. Выпил яд.
У Цянь разрыдалась прямо там.
Она бегом бросилась к отцовской могиле. Глядя на два холмика — старый и новый, — она залилась слезами, что катились, как оборванные нити бус.
Девять лет назад она потеряла мать. Сегодня — отца.
У Цянь рухнула.
Она вернулась домой, сама не своя. И в комнате отца нашла толстую пачку билетов.
Словно громом поражённая, У Цянь остолбенела.
Она и представить не могла: почти неграмотный отец — и вдруг, на ощупь, добрался до Тяньнаня, разыскал университет!
А ведь раньше он дальше десятка километров от своей деревни никуда не езживал!
Каждый билет — стоячий, больше десяти часов дороги. Как… как он это выдержал?!
Наконец, под билетами она нашла фотографию — единственный их семейный снимок.
На фото отец и мать улыбались, счастливые.
Она перевернула.
На обороте, корявым почерком, было выведено несколько слов.
«Не бойся. Вот вырастет дочка — и я приду к тебе».
Это было обещание отца жене. И он его сдержал.
В тот миг У Цянь, зажав рот ладонью, рыдала до потери сознания.
…
— Мисс У, церемония начинается.
Стук в дверь от тамады прервал воспоминания.
У Цянь очнулась, промокнула уголки глаз:
— Хорошо, я сейчас выйду.
Она поднялась, подхватив подол платья.
Она вошла в банкетный зал через боковую дверь — и зал взорвался аплодисментами.
В белоснежном свадебном платье У Цянь была ослепительна.
Длинная красная дорожка. По одну её сторону — она, по другую — статный жених, и тамада.
Когда аплодисменты стихли, тамада объявил:
— А теперь — пусть прекрасный жених возьмёт за руку прекрасную невесту и поведёт её, шаг за шагом, в их тёплый, уютный дом!
Цинь Юй глубоко вздохнул и шагнул вперёд.
Но в этот миг музыка сменилась.
[Ты всегда просил — а я не говорил спасибо…]
И одновременно распахнулись двери банкетного зала.
Все взгляды обратились туда.
В зал медленно вошёл мужчина в строгом костюме.
У Цянь замерла.
Секунда — и слёзы хлынули из глаз.
[И лишь повзрослев, я понял, как тебе было нелегко…]
У Цянь, обезумев, бросилась к нему.
Слёзы разлетались в воздухе.
— Папа!