Глава 13. Перед лицом мира
Лю Ди даже не обернулся на хаос, захлестнувший супермаркет за его спиной. Для него произошедшее было лишь незначительным движением руки. То, что обычная смертная посмела поднять руку на его родителей и отделалась лишь превращением в горстку пепла, уже можно было считать величайшим милосердием.
Случись подобное в мире бессмертных, всю её родню — родителей, детей, братьев, сестёр и самых дальних родственников — вырезали бы под корень. Полное истребление рода — таков непреложный закон мира самосовершенствования. Осмелиться тронуть его близких? Лишь тот, кому опостылела жизнь, пойдёт на такое.
Лю Ди не видел в своих действиях ничего предосудительного. Если кто-то даёт твоим родителям пощёчину, а ты лишь глотаешь обиду — какой тогда смысл в тысячелетнем пути к бессмертию?
Он повернулся к родителям. Лю Цзяньго и Ли Сюфэнь всё ещё стояли как истуканы: их глаза остекленели, а лица побледнели до синевы. Рука Ли Сюфэнь, сжимавшая ладонь сына, непрерывно дрожала.
— Пойдёмте, папа, мама, — произнёс Лю Ди настолько обыденным тоном, словно ничего не произошло. — Забудьте про эту работу. Деньги у меня есть.
Для него земные богатства давно потеряли всякую ценность. Из своего пространственного кольца он мог достать любую безделушку, и её стоимости хватило бы смертному на несколько жизней. Духовные камни, эликсиры, магические артефакты — выстави он хоть что-то из этого, и мир совершенствования содрогнулся бы от кровопролитной грызни.
Впрочем, сейчас было не время об этом думать.
Лю Ди поднял руку и тихо щелкнул пальцами.
Щёлк.
Звук вырвался совсем слабый, но в следующую же секунду экраны всех мобильных телефонов, камер и камер наблюдения в супермаркете мгновенно погасли.
Перепуганные люди ошеломлённо уставились на свои смартфоны — дисплеи оставались мёртвыми, не откликаясь ни на какие нажатия. Кто-то судорожно пытался перезагрузить гаджет, зажимая кнопку питания, но устройство было мертво. У стоящего неподалёку фотографа в оптическом видоискателе зеркалки потемнело — внутренности объектива спеклись, а микросхемы, материнские платы и карты памяти внутри всех приборов без исключения превратились в мельчайшую труху.
Восстановлению они больше не подлежали.
Лю Ди опустил руку. Он не боялся никого на этой планете, и огласка его не волновала. Однако если эти кадры попадут к Существу Извне, могут возникнуть лишние проблемы — тварь могла разглядеть в его движении силу, выдающую его истинную суть. Осторожность никогда не бывает лишней.
— Пошли, — спокойно повторил он.
— Х-хорошо… — заторможенно кивнула Ли Сюфэнь. — Сей-час, я только вещи возьму…
Она суетливо нагнулась и достала свою сумочку из-под кассовой стойки. Лю Цзяньго, с трудом опомнившись, подошёл и бережно обнял жену за плечи. Семья из трёх человек двинулась по проходу к выходу.
Толпа зевак замёрзла на месте, со страхом провожая их взглядами. Лишь когда три фигуры исчезли за стеклянными дверями, кто-то из присутствующих наконец смог выдавить из себя судорожный выдох:
— Фу-у-х...
Этот звук послужил сигналом — тишина мгновенно взорвалась диким гвалтом.
— Твою мать, твою мать, твою мать! — парень с крашенными в жёлтый цвет волосами рухнул прямо на пол, выронив из ослабевших пальцев погасший смартфон. — Что это, мать вашу, было?! Живой человек… просто взяла и испарилась?!
— Исчезла! — запричитал стоявший рядом мужчина в клетчатой рубашке. Его лицо было белее мела, а губы тряслись. — Он же просто глянул на неё! Один единственный взгляд — и она рассыпалась в пепел! В пепел, я сам видел!
— Мой телефон! Он сдох! — Чуть не плача, запричитала школьница в форме, тряся бесполезным куском пластика. — Я ведь успела снять только половину! Он совсем новый!
— И у меня отключился!
— И у меня!
— Чёрт, моя камера тридцать тысяч стоит!
— Да хрен с твоей камерой! — рявкнул на него жёлтоволосый, дико вращая глазами. — Ты человека того видел?! Разве смертный на такое способен?! Это чудовище! Демон!
— Не демон… — раздался вдруг дрожащий голос пожилого мужчины в очках, стоящего в углу. — Он… он культиватор… Бессмертный, сошедший с небес!
— Культиватор?!
— Да, прямо как в… как в этих романах… — Старик запнулся, не в силах договорить.
«Это же сказки из книжонок! — пронеслось у него в голове. — Как подобное может происходить наяву?!»
— А ведь я успел всё записать… — пробормотал кто-то, но, посмотрев на мёртвый экран, скривился.
— И толку с твоей записи, если труба сгорела?
— Да как вы вообще думать о съёмках можете?! Я чуть в штаны не наложил!
— Я… я знаю эту семью! Они вроде из моего жилого комплекса!
— И той женщины больше нет? Вот так просто… исчезла?
— Нету её. Совсем. Ничего не осталось, только кучка праха на полу…
— Святые угодники… Что это за монстр…
— Заткнись, молчи! Уходим отсюда, быстрее! А вдруг он вернётся?!
Слова «а вдруг он вернётся» подействовали на толпу как ведро ледяной воды, брошенное в кипящее масло. Народом овладела паника. Люди бросились к выходу, сбивая друг друга: кто-то спотыкался, у кого-то отнялись ноги, и товарищи тащили их волоком; кто-то сгибался в три погибели у стены от тошноты, а кто-то судорожно хватался за стеллажи, пытаясь перевести дыхание.
В супермаркете царил полный хаос.
Лишь спустя долгое время кто-то догадался вызвать полицию. Но что могли сделать стражи порядка? Записи камер уничтожены, телефоны превратились в хлам — ни единой улики, ни единого доказательства. Лишь свидетели, глядя в пустоту остекленевшими глазами, как заведённые повторяли одно и то же:
— Он просто посмотрел на неё… Всего один взгляд…
*
Дорога домой пролегала через улицы, залитые тёплым оранжевым светом заходящего солнца. Лю Ди шёл впереди, а родители плелись следом, всё ещё спотыкаясь на ровном месте.
Тяжёлое молчание длилось долго. Наконец Ли Сюфэнь не выдержала:
— Сынок… — Её голос звучал еле слышно, словно она боялась вспугнуть витавший в воздухе кошмар. — Что это… что это сейчас было?
— Путь бессмертия, — не оборачиваясь, откликнулся Лю Ди.
— П-путь… бессмертия?
— Да. Я попал в иной мир, провёл там пятьсот лет и достиг вершины Стадии Великого Перехода, — бесстрастно пояснил сын. — Проще говоря, я стал тем, кого вы называете божеством.
Ли Сюфэнь и Лю Цзяньго растерянно переглянулись.
Пятьсот лет? Стадия Великого Перехода? Божество?
Они понимали каждое слово по отдельности, но вместе они складывались во что-то абсолютно невообразимое.
— А… а та женщина?.. — с трудом подбирая слова, выдавил Лю Цзяньго. — Ты ведь просто взглянул на неё, и она…
— Сдохла, — отрезал Лю Ди. — А что такое?
— Что такое?! — голос Лю Цзяньго внезапно сорвался на крик. — Это же убийство! Это преступление!
Лю Ди остановился и медленно повернулся к отцу. Его взгляд оставался совершенно спокойным, но Лю Цзяньго всё равно невольно вздрогнул от этого ледяного спокойствия.
— Отец, — мягко, но весомо произнёс Лю Ди. — Она подняла руку на мою мать.
Лю Цзяньго застыл с открытым ртом, так и не найдя, что возразить.
Глаза Ли Сюфэнь мгновенно наполнились слезами. И дело было не в затаённой обиде за пощёчину, а в тоне, которым это произнёс сын. Слова «она подняла руку на мою мать» прозвучали сухо и просто, будто он констатировал очевидный факт. Но материнское сердце не обманешь: за этим холодным спокойствием скрывалась бездонная, всесокрушающая ярость.
— Сынок… — Она сделала шаг вперёд и сжала его холодные пальцы. — Мама в порядке, правда… Не надо, не стоит…
Она не находила нужных слов. Понимала лишь одно: там, в чужом мире, её мальчик перенёс невиданные страдания. Пятьсот лет. Целых пять веков. Как он смог выжить один в этой бесконечной тьме?
Глядя на её покрасневшие от слёз глаза, Лю Ди на мгновение замер.
— Мама, со мной всё хорошо, — тихо произнёс он. — Я стал самым сильным. Теперь никто не посмеет меня обидеть.
— Но нельзя же так просто отнимать жизнь… — всхлипнула Ли Сюфэнь. — Это же живой человек…
Лю Ди молча смотрел на неё. Он прекрасно понимал: его родители — простые смертные, и им никогда не постичь законы его реальности. Но отказываться от своей сути он не намеревался.
— Мама, — спокойно произнёс он. — В мире культиваторов смерть — обыденное дело. Если тебя ударили, а ты не уничтожил обидчика, тебя втопчут в грязь. Именно так я выживал все эти пятьсот лет.
Ли Сюфэнь онемела, не в силах вымолвить ни слова.
— И ещё, — сделал паузу Лю Ди. — Она ударила тебя. То, что я не истребил весь её род до седьмого колена, уже величайшее милосердие с моей стороны.
Мать опешила. Лю Цзяньго тоже обомлел.
Уничтожить весь род? Для их привычного мира это звучало как безумная дичь из жутиков. Но холодный, неумолимый взгляд сына не оставлял сомнений: он не шутит.