Глава 82 «Разбираясь в истории Древнего Искусства»
Лао Чэнь покачал головой. — Я лишь сомневаюсь, — произнес он. — Я ведь не достиг высот бодхисаттвы, так как я могу указывать на их ошибки? Это слишком сложно.
Он досконально изучал Древнее Искусство, стараясь распутать нити истории от глубокой древности до наших дней. Лао Чэнь действительно обнаружил в них изъяны, но потребовать от него прямо указать, в чем именно заблуждался Ряд Бессмертных, значило бы поставить его в крайне затруднительное положение.
Однако самой способности подвергать сомнению каноны и находить в них вероятные развилки было достаточно, чтобы понять: Лао Чэнь приложил к этому колоссальные усилия. Разумеется, немалую роль сыграло и то, что нынешние времена разительно отличались от прошлого.
Древние мастера неизбежно находились под влиянием своей эпохи и имели свои ограничения.
Теперь же наступил век информационного взрыва, когда темные технологии сменяли друг друга, а мир сотрясали стремительные перемены. Пройдя через горнило современности и находясь на переднем крае изучения Древнего Искусства, Лао Чэнь действительно обрел взгляд, выходящий за рамки устоявшихся догм.
Ван Сюань попросил его перечислить все сомнительные моменты. Для него это было критически важно: в будущем ему наверняка придется столкнуться с «ловушками», оставленными предками.
И неважно, живы еще те древние мудрецы или нет – их капканы и хитроумные схемы до сих пор продолжают действовать, а значит, нужно быть предельно осторожным.
— В эпоху доциньского периода основной упор делался на корневые техники, — размеренно пояснял Лао Чэнь, распутывая узлы прошлого. — Можно сказать, то время было эпохой расцвета, плодами которой до сих пор пользуются все, кто ступил на путь Древнего Искусства.
Понятие корневой техники включало в себя поглощение ци, медитацию и внутреннее взращивание. Все это имело неоценимое значение для укрепления плоти и развития духа – заменить подобные практики было попросту нечем.
Фанши, используя корневую технику, умудрились войти в место внутреннего пейзажа. Это привело к качественному скачку: Древнее Искусство преодолело небесный ров, достигнув истинного очищения и трансцендентности.
— Другим великим достижением фанши была алхимия, — продолжал Лао Чэнь. — В основном они переплавляли в печах минералы, очищали исходные растворы и извлекали эссенцию в надежде получить в итоге пилюлю бессмертия. В записях той эпохи редко встречаются названия используемых минералов, но это определенно были редчайшие сокровища и божественные предметы.
Ван Сюань удивился: разве фанши не использовали лекарственные травы для создания эликсиров?
Лао Чэнь ответил:
— На ранних этапах они действительно собирали редкие минералы и переплавляли упавшие с небес божественные предметы, не прибегая к травам.
Лишь много позже, вслед за открытием места внутреннего пейзажа, когда был найден тайный путь Небесного Лекарства, фанши начали задумываться об использовании в переплавке редчайших целебных средств.
Под Небесным Лекарством подразумевались вовсе не те снадобья, что встречаются в мире смертных. Лао Чэнь уже цитировал древнюю запись: «Трудно обрести великое лекарство, если искать его нарочно; но оглянись – и, быть может, оно таится в вечерних облаках на краю неба, высоко над суетой бренного мира».
Можно сказать, что открытие двух тайных путей – Внутреннего Пейзажа и Небесного Лекарства – позволило Древнему Искусству совершить качественный рывок и достичь своего сияющего апогея.
В ту пору у любого выдающегося фанши было по нескольку божественных зверей или священных птиц. Выезжали они не иначе как в повозках, запряженных линями, или путешествовали через Восточное море на спинах фениксов, навещая друзей.
Поздние поколения, изучая историю этого этапа Древнего Искусства, не могли сдержать вздохов восхищения. Повторить нечто подобное было уже невозможно.
Причина была проста: почти все божественные птицы и экзотические звери в этом мире были либо пойманы, либо истреблены великими фанши.
— В ту эпоху действительно целая плеяда верховных фанши ступила на путь Вознесения к бессмертию, пройдя через громовые раскаты. Но по мере того как они один за другим возносились, величие фанши клонилось к закату. И конец этот был внезапным.
Лао Чэнь вздохнул. Тот факт, что после пика процветания культура фанши мгновенно угасла, наводил его на самые разные подозрения и мысли.
— Судя по тому, что происходит с тобой, и по моему собственному опыту, я чувствую, что во Внутреннем Пейзаже всё очень непросто. Там повсюду таится некая пугающая тайна. К тому же Небесное Лекарство слишком сложно отыскать, а сорвать его и того труднее. Оба тайных пути постепенно оказались перекрыты, что и стало главной причиной упадка фанши.
Излагая свои догадки, Лао Чэнь добавил:
— Именно поэтому, когда позже император Цинь приказал фанши Сюй Фу добыть эликсир бессмертия, то есть Небесное Лекарство, тот был вынужден бежать за море. Полагаю, он прекрасно понимал: в ту эпоху его уже не найти.
Император Цинь жаждал вечности, но на том этапе обрести эликсир было уже невозможно.
— У меня есть подозрение, что с кем-то из великих мастеров среди фанши что-то случилось, поэтому их искусство и пришло в упадок. Возможно, даже те, кто совершил Вознесение к бессмертию, в конце концов что-то осознали, — Лао Чэнь стал предельно серьезен. К сожалению, его уровень был слишком далек от тех личностей, и даже перечитав все древние записи, он мог лишь строить теории, не имея доказательств.
Ван Сюань нахмурился. Прошлое Древнего Искусства хранило слишком много событий, окутанных туманом. Ему нужно постоянно становиться сильнее, чтобы однажды подойти к этой тайне вплотную и разгадать ее.
Лао Чэнь продолжал:
— К периоду заката фанши уже начали использовать обычные лекарственные травы, понемногу добавляя их при переработке минералов. Именно в это время эстафету подхватил даосизм. Помимо особых камней и металлов, в их печах стали массово появляться различные грибы и целебные растения.
По мнению Лао Чэня, с течением времени последователи осознали некие проблемы и начали искать выходы в других областях.
— На ранних этапах даосы ценили Пост Сердца – состояние душевной чистоты и тишины. Упор делался на совершенствование сердца и накопление ментальной энергии. В даосских канонах считается, что Великое Путь – это предел пустоты и тишины, и через Пост Сердца они надеялись слиться с ним.
Сказав это, он со вздохом добавил:
— Однако всё это было слишком возвышенно и далеко. Требования к духу были такими высокими, что многие просто не могли даже начать. Сами посудите, кто стоял у истоков? Лао-цзы и Чжуань-цзы! В «Дао Дэ Цзин» упоминается: «достичь предела пустоты, соблюдать предел покоя», а в трактате «Чжуань-цзы: Мир Смертных» четко разъясняется этот тайный метод: «лишь Дао собирается в пустоте, а пустота и есть Пост Сердца». Жаль, но обычному человеку на этом пути не удержаться.
Ван Сюань слушал, едва ли не открыв рот. Неужели старый коллега говорит дело? Он украдкой проверил информацию через телефон – и действительно нашел: на заре даосизма практиковались Пост Сердца, Дыхание Пяток и другие методы, а уже позже появились техники ведения ци и дыхательные упражнения.
Как и ожидалось, Лао Чэнь перешел к Дыханию Пяток:
— Пост Сердца как тайный метод стоял слишком высоко, для него нужны были конкретные ступени. Так появилось Дыхание Пяток – практика глубокого внутреннего дыхания, достигающего самых пят.
В трактате «Чжуань-цзы: великий гроссмейстер» было сказано: «Сон его без сновидений, пробуждение без тревог, пища его не имеет сладости, а дыхание его глубоко-глубоко. Истинный человек дышит пятками, а толпа – горлом».
Позже в даосизме были разработаны различные вспомогательные методы, такие как упражнения по ведению ци и дыхательная гимнастика.
В противном случае, если бы все следовали путем Лао-цзы и Чжуань-цзы, практиковать могли бы единицы. Их каноны были настолько глубоки, что отсеивали подавляющее большинство людей еще на старте.
В тот период даосизм поднял алхимию на небывалую высоту. С помощью различных тайных методов они создавали пилюли, которые при употреблении превращали внутреннюю иньскую субстанцию человека в янскую ци. Именно отсюда берет начало даосское учение о «чистом ян».
— На этом этапе важнейшим открытием даосизма стало нахождение еще одной тайной дороги, сравнимой с Внутренним Пейзажем и Небесным Лекарством. И имя ей – Поиск Пути!
Этот Поиск Пути, по слухам, заключался в том, чтобы найти реально существующую тропу, по которой можно идти, но которую не видят обычные люди.
Нетрудно догадаться: если Поиск Пути венчался успехом, эффект был не меньше, чем от входа в место внутреннего пейзажа или обретения Небесного Лекарства. К сожалению, века стерли все следы, и сегодня никто уже не может найти эту дорогу.
Ван Сюань был окончательно ошарашен. Если верить старому коллеге, путь Древнего Искусства постоянно менялся. Неужели даже прославленные корневые техники фанши могли устареть?
— Корневые техники всё еще применимы, они никогда не выходили из моды. Поздние методы выросли из них, они – фундамент, а потому вечно прекрасны. Однако средние и финальные части техник из бамбуковых свитков эпохи Цинь стоит рассматривать лишь как справочный материал; я бы не советовал углубляться в них. Подозреваю, что в эпоху доциньского периода они работали идеально, но позже в них вскрылись некие проблемы.
Затем Лао Чэнь коснулся более поздних даосских практик:
— Ранняя даосская алхимия опиралась на внешние объекты, создавая внешние эликсиры. Со временем она совершенствовалась и стала называться Искусством Внешнего Эликсира.
С расцветом даосизма методы совершенствования снова изменились, и на первый план вышло Искусство Внутреннего Эликсира.
«Дыхание дракона и тигра, отбрасывание старого и принятие нового – в этом суть Внутреннего Эликсира». Так древние описывали этот процесс: «внутреннее» указывало на тело, а «эликсир» – на плод слияния сущности, ци и духа человека.
— В каком-то смысле путь Древнего Искусства пережил еще одну трансформацию. Внутренний Эликсир эволюционировал и позже стал Золотым Эликсиром, позволяющим взрастить Зародышевую Душу и прочее, — Лао Чэнь невольно вздохнул.
Главными фигурами той эпохи были Чжунли Цюань, Люй Дунбинь, Чэнь Туань и другие.
— Чжунли Цюань опирался на «Цань Тун Ци», а затем, объединив её с «Трактатом о сидении в забытьи» Сыма Чэнчжэня, вывел метод Внутреннего Эликсира. Его исследования и техники записаны в «Полном Трактате Линбао» и «Сборнике проповедей Дао Чжуна и Люя».
Лао Чэнь явно глубоко изучил вопрос – он говорил так складно, что Ван Сюань и Циньму слушали его затаив дыхание.
— Новых вершин это искусство достигло благодаря Люй Дунбиню. Он оставил после себя «Золотой эликсир. Тайное искусство мастера Люя», развив метод Внутреннего Эликсира до Великого Пути Золотого Эликсира.
У Ван Сюаня голова пошла кругом. Теперь он понимал, почему Лао Чэнь раньше не хотел говорить об уровнях. История Древнего Искусства была слишком запутанной: множество путей развития и перемен делали классификацию разных эпох крайне туманной.
— Вместе с тем, помимо взращивания Золотого Эликсира, в даосизме развились такие методы, как рисование талисманов. Они были крайне разнообразны и обладали великой мощью. Основными центрами стали Три Горы: Лунхушань, Маошань и Гэцзаошань.
— В середине и конце истории даосизма тоже был открыт некий тайный путь, но, к сожалению, упоминания о нем крайне расплывчаты, — Лао Чэнь с сожалением покачал голвой.
— А мастера меча появились уже после Великого Пути Золотого Эликсира? — Спросил Ван Сюань.
— Верно, — кивнул Лао Чэнь.
Ван Сюань прикинул: если так, то возраст Бессмертной Мечницы можно оценить хотя бы примерно. Очевидно, она была из «младших», а не из тех древних монстров зари времен.
Лао Чэнь добавил:
— Я полагаю, что и в поздних путях были свои изъяны. Иначе они не начали бы постепенно увядать и исчезать в новое время.
Затем он коснулся буддизма и, недовольно причмокнув, произнес:
— Старые буддисты… те по большей части вообще бросали свою плоть. Это меня немного пугает!
Ему казалось, что для тех, кто практикует Древнее Искусство, это было своего рода табу. Уйти, «обратившись в радугу» и сожгя свою бренную оболочку, – это всегда вызывало у него смутное беспокойство.
Что же касается буддийских «бодхисаттв в плоти», то оставленные ими тела были лишь мертвыми останками для поклонения. Они не обладали сверхъестественными свойствами; в хранилищах соответствующих ведомств до сих пор пылятся несколько таких экземпляров.
— То, что я рассказал – лишь основное русло Древнего Искусства. Я не упоминал философские школы и прочих. Например, та Бессмертная Женщина-Демон в красном, жившая предположительно во времена фанши. Она была невероятно сильна и наверняка не боялась фанши – быть может, даже охотилась на верховных мастеров уровня Вознесения.
Закончив рассказ, Лао Чэнь подвел итог:
— Так что самая блистательная эпоха Древнего Искусства еще даже не наступила. Она ждет, когда поднимутся такие люди, как мы с тобой!
Глядя на его напыщенный вид, Циньму подумал, что его мастеру в будущем точно не избежать трепки. Если кто-то из тех древних практиков еще жив, то кому всыпать первым, как не ему?
Однако не успел он закончить свою мысль, как Патриарх Ван с самым серьезным видом кивнул и произнес:
— В этом есть смысл. Раз в древности был Древний Завет, значит, в будущем я установлю Новый Завет.
Грохнуло!
В вышине с рокотом разорвался громовой раскат. Лао Чэнь вздрогнул и тут же выпалил:
— Лао Ван, ты хоть каплю уважения к древним мудрецам имеешь?
Ван Сюань глянул в окно. Черные тучи закрыли звезды и луну, небо нахмурилось, и начался сильный ливень. В богов и демонов он не верил.
Лао Чэнь, осознав, что это была всего лишь смена погоды, успокоился и замолчал.
— Ладно, Лао Чэнь, — спросил Ван Сюань. — Поведай о своей классификации уровней. Как их разделить, чтобы это подходило и для древности, и для современности?
— Первый уровень – это Туман, второй – Зажжение Светильника… — Лао Чэнь начал объяснять ему уровни, которые были универсальны для любого пути. С эпохи доциньского периода и до наших дней все следовали этой градации, и в ней не должно было быть никаких ошибок или скрытых угроз.
(Конец главы)