Глава 75 «Сяо Ван утверждает свой авторитет»
Ван Сюань начал склоняться к мнению Лао Чэня: время в месте внутреннего пейзажа течет так же, как и в реальности. Возможно, духовное восприятие и впрямь выходит за пределы возможного, достигая особого просветленного состояния, пока физический метаболизм ускоряется до ужасающих пределов, а теломеры претерпевают метаморфозы.
Покинув место внутреннего пейзажа, он ощутил необычайный прилив сил. В нем не было и тени того чувства древности, которое должно было появиться после долгих лет, проведенных в иных сферах, – напротив, на душе стало еще спокойнее и яснее. И хотя загадочные частицы восполняли его энергию, если бы он действительно прожил лишние десятки лет, в его духе неизбежно проступили бы признаки увядания.
Загородная усадьба была огромна. Ван Сюань неспешно прогуливался под сиянием луны, глядя на поросший тростником пруд, в котором отражались звезды, а затем перевел взгляд на горизонт, где огнями сиял далекий город. Он всё острее ощущал истину этого мира. Ему не следовало вечно погружаться в раздумья в месте внутреннего пейзажа – нужно было дорожить возможностями, которые дарил мир смертных.
Будь то пленительная, обладающая несравненной мощью Бессмертная Женщина-Демон в красном или же гордая, отринувшая всё земное Бессмертная Мечница – обе они, казалось, стремились приблизиться к миру смертных.
Ван Сюань чувствовал их потаенные желания. Раз уж даже Ряд Бессмертных жаждет этого, то ему, живущему здесь и сейчас, тем более нет причин не держаться за реальность. Он продолжит свой путь исследователя Древнего Искусства в мире смертных.
Вернувшись в комнату, он быстро погрузился в глубокий сон. Качество его отдыха было превосходным, чего нельзя было сказать о многих других обитателях усадьбы в ту ночь.
Люди гадали, сможет ли Лао Чэнь пережить эту ночь. По их расчетам, время его уже почти вышло.
Ранним утром обитатели усадьбы поднялись с постелей. Словно по негласному уговору, все облачились в темные одежды, отдавая предпочтение черному. Лица были суровы, взгляды полны глубокой скорби.
Многие полагали, что, судя по состоянию Лао Чэня, конец действительно близок – вот-вот должен был появиться некролог.
Лишь один Ван Сюань был в настроении отправиться в ресторан на завтрак, где с завидным аппетитом уплетал еду за шведским столом. Остальные ели неохотно, погруженные в свои мысли и тихие пересуды.
Всё утро Ван Сюаню попадались лишь неулыбчивые, подчеркнуто серьезные люди. Он лишь молча качал головой: все они уже заранее вошли в роль, приготовившись к «прощальному собранию».
В толпе он заметил Да У. Черные одежды, как и ожидалось, выгодно подчеркивали белизну ее кожи, а строгий покрой наряда лишь оттенял изгибы ее фигуры, делая образ на удивление эффектным.
Появился и Лао У. Он беспрестанно вздыхал и, завидев Цинму, подошел к нему, чтобы молча похлопать по плечу, – благо, хоть не додумался заранее произнести слова соболезнования.
Лицо Цинму оставалось безучастным. Он и впрямь не знал, что сказать, но в глазах окружающих его оцепенение выглядело как безмерная скорбь и пепельное отчаяние.
— Я заранее связался с почтенными наставниками из того древнего храма под Аньчэном, которому уже больше тысячи лет, — негромко произнес Лао У. — За ними уже послали машину. Думаю, скоро будут здесь, подождут у ворот усадьбы.
Он искренне желал помочь и даже договорился с монахами из Храма Пуфа, чтобы те совершили обряд и помогли духу Лао Чэня обрести покой.
Услышав это, Цинму поперхнулся водой, которую в тот момент пил. Он зашелся в кашле, едва не плача от нелепости ситуации. Но что он мог сказать? Оставалось лишь сделать еще глоток, чтобы хоть как-то унять волнение.
Ближе к полудню из палаты Лао Чэня донеслись возгласы. Его ноги судорожно задергались, а пульс стал настолько слабым, что почти исчез. Медики засуетились, и в тот же миг полетели тайные весточки: «Пациент при смерти».
Представители разных сторон тут же поспешили на зов. Пространство перед усадьбой заполнилось автомобилями, а на посадочной площадке приземлилось множество малых звездолетов. Прибыло немало весьма влиятельных личностей.
Спешно явился второй человек в профильном ведомстве, за ним последовали высокопоставленные старцы – все они прошли прямиком в палату Лао Чэня.
Остальные же, в несметном количестве и траурных одеждах, заполнили двор и прилегающую территорию. Мужчины и женщины, старики и юнцы – на каждом лице лежала печать печали. Кто-то уже снимал происходящее на камеру, готовя материал для новостей.
Ван Сюань втайне усмехался. Лао Чэнь был слишком коварен – это была чистейшей воды месть. Как только старый коллега узнал, что толпа заранее съехалась на его похороны, он решил «отплатить обществу». Каждый из этих знакомых, один за другим, уже был занесен в его «черный список».
И действительно: заставив целую толпу важных персон и представителей влиятельных кругов прождать всё утро, Лао Чэнь просто преспокойно заснул, похрапывая во сне.
У некоторых почтенных старцев, просидевших в ожидании несколько часов, так разболелись спины, что из палаты их пришлось выводить под руки.
Что же касается тех, кто стоял снаружи, у них ноги затекли от долгого стояния. Люди с недоумением заглядывали в окна: «Врачи же утром сказали, что он уходит! Почему уже полдень, а новостей всё нет?»
В середине дня толпа с бесстрастными лицами начала организованно расходиться.
В половине десятого вечера Лао Чэнь, проспавший весь день, окончательно лишился сна. Он снова начал дергать ногами, а в какой-то момент испустил дух на целых пять минут, перестав дышать. Когда его вернули к жизни, дыхание оставалось едва заметным и прерывистым. Лицо его пожелтело, словно восковая бумага, – он выглядел как человек, уже наполовину принадлежащий иному миру.
Медики поспешили оповестить всех, будучи уверенными, что на этот раз ошибки не будет. Всем, кто желал напоследок взглянуть на него, велели поторопиться.
Толпа хлынула обратно, чтобы прождать до часа ночи и снова разойтись с каменными лицами.
На следующий день еще до рассвета врачи увидели, что Лао Чэнь опять бьется в судорогах. На сей раз они не рискнули сразу слать известия. После безуспешных попыток реанимации они подождали полчаса после того, как он перестал дышать. Несколько раз удостоверившись, что дыхания нет, они разослали уведомления.
Странно, но они чувствовали облегчение. Обычно врачи до последнего борются за жизнь пациента, но здесь давление было слишком велико. Они всей душой желали, чтобы Лао Чэнь наконец-то мирно и спокойно ушел.
Люди, которые полночи не спали и только-только прикорнули, спозаранку снова бросились в усадьбу.
…
Около девяти утра малые звездолеты один за другим начали покидать усадьбу. Улетали почтенные старцы, чье положение и происхождение были весьма непростыми.
Они больше не могли этого выносить. Эта свистопляска, не признававшая ни дня, ни ночи, лишила их сна. Они примчались ни свет ни заря, а в итоге Лао Чэнь снова воспрянул и не умер. У кого на такое хватит терпения?!
— Цинму, — проговорил один старец, которого вели под руки к звездолету, — если что-то случится, дай знать. А мне пора лечь в больницу, подлечиться самому.
Лао Чэнь так и не умер, зато довел нескольких стариков до нервного истощения. Все стороны хранили красноречивое молчание.
Многие молча паковали чемоданы и отправлялись в обратный путь. Ждать дальше было невозможно – никто еще не видел человека, способного на такие фокусы.
— У Лао Чэня железная хватка, — сокрушались некоторые. — Он так влюблен в этот мир, так не хочет его покидать, что и днем, и ночью сражается со смертью. Сколько раз уже выкарабкивался с того света!
Кое-кто прочувствованно вздыхал, окончательно признавая поражение. Очередь из желающих сдать обратно заказанные венки росла.
Впрочем, немало людей осталось. Тем временем кое-что произошло: в области Древнего Искусства завязались спарринги. Мастера решили обменяться опытом и проверить свои навыки, что привлекло толпы зрителей.
Многие выражали восхищение. Раз уж Лао Чэнь был великим гроссмейстером Древнего Искусства, то такие поединки и обмен знаниями в стенах усадьбы стали своего рода данью уважения и иным способом проводить его в последний путь.
— Похоже, кто-то затевает смуту, — доложили Лао Чэню прямо в палату. Сделав верные выводы, он ничуть не обеспокоился. Перешагнув уровень великого гроссмейстера, он обрел твердую уверенность. Даже если бы в усадьбу тайно проник сильнейший мастер Нового Искусства, он бы не дрогнул. Напротив, он этого ждал.
Он собирался пролежать в постели несколько месяцев именно ради того, чтобы вершить великие дела и посмотреть, кто решится мутить воду. Ему хотелось увидеть, на кого можно положиться, а кто окажется неблагодарным псом. Но больше всего он ждал появления первого лица из мира Нового Искусства. Если тот явится на Старую Землю и проявит убийственное намерение, Лао Чэнь не побрезгует прикончить его на месте.
Правда, он не ожидал, что первые признаки шевеления появятся так скоро: кто-то решил показать когти.
— Если что случится, Сяо Ван, разберись с этим сам, — произнес Лао Чэнь. — Твои нынешние силы внушают уважение. — По его оценке, «Патриарх Ван», освоивший третью форму Пятистраничной Золотой Книги, обладал сокрушительной мощью.
Ван Сюань на данном этапе не желал славы, а потому не горел желанием ввязываться в драку. К тому же это была грязная и неблагодарная работа – одно неверное движение, и поднимется новая волна пересудов.
Ведь представителей разных фракций здесь оставалось предостаточно.
Далеко не все уехали. Многие свято верили, что Лао Чэнь вот-вот отойдет в мир иной, и ждали возможности проводить его.
Например, товарищ Лао У. Венки были заказаны на несколько дней вперед, монахов созвали целую толпу, но всё впустую. За это Да У уже не раз одаривала его презрительными взглядами.
Лао Чэнь неторопливо продолжил:
— Ты ведь всё равно собираешься в Глубокий Космос, так послужи делу напоследок. К тому же разве тебе не казалось, что под именем Ван Сяо твои достижения выглядят слишком вызывающе? Что ж, временно «заморозь» эту личность. А перед тем как она канет в Лету, можешь не сдерживаться. Сияй как пожелаешь, бей в полную силу – это отличный шанс проверить свои возможности. Позволь себе ослепительный триумф. Даже если в будущем твое истинное тело раскроют, думаю, к тому времени тебе будет плевать на подобные подвиги. С твоей скоростью развития ты должен будешь стоять на куда более высоком уровне. Да и к тому же не забывай про старика. Настала пора и тебе защитить своего «хранителя».
— Знаешь, — отозвался Ван Сюань, — мне кажется, когда моя тайна раскроется или мы встретимся через какое-то время, я стану твоим настоящим хранителем.
— Ого, ну ты и разошелся, Патриарх Ван! — Лао Чэнь покосился на него. Сяо Ван в последнее время явно возомнил о себе лишнего. Не проучить ли его сейчас, пока еще есть такая возможность? А то потом и шанса не представится.
Ван Сюань задумался о Глубоком Космосе и о том, как раскрытие его личности может повлиять на будущее. Да У, пожалуй, первой взлетит на дыбы.
Затем он нахмурился. Те, кто пытался удержать его на Старой Земле и преградить путь к Новой Звезде, явно будут не в восторге. Не решатся ли они на крайние меры?
И кто же тот таинственный убийца, что жаждал его смерти? Не станет ли он действовать еще жестче?
Поразмыслив, Ван Сюань вежливо отказал старому коллеге. Он решил, что лучше всё-таки не высовываться.
— Все эти твои проблемы я решу разом, — спокойно произнес Лао Чэнь. После того как он превзошел ранг великого гроссмейстера, уверенности в нем лишь прибавилось. — Совсем скоро я проведу тайную беседу с людьми из ведомства, и твои заботы перестанут быть заботами. — Тут Лао Чэнь усмехнулся:
— Ты ведь хотел узнать об уровнях на древнем пути Древнего Искусства? Как только с этим закончим, я тебе всё расскажу. Я теперь почти способен являться людям в сновидениях.
Ван Сюань округлил глаза:
— Лао Чэнь, мы только-только прикончили великую демоницу, а ты сам решил в демоны податься?!
— Вечно ты не о том думаешь, — отрезал Лао Чэнь. — Это лишь один из малых приемов на пути Древнего Искусства. Я над ним сейчас как раз размышляю, пробую освоить.
Вскоре в палату вошел Цинму. Его лицо было бледным, грудь тяжело вздымалась. Лао Чэнь мгновенно поднялся и мягко прижал ладонь к его груди. Цинму глухо кашлянул и сплюнул кровь.
— Что произошло? — Помрачнев, спросил Лао Чэнь.
Ван Сюань тоже подошел, чтобы осмотреть раны. Сила Лао Цина была значительной, и то, что кто-то сумел так его приложить, настораживало.
— Черный Тигр и Воздушный Змей, которые постоянно ходили со мной на задания, были ранены во время спарринга. Я пошел забрать их, но попал в ловушку…
Цинму, будучи опытным бойцом, хотел просто забрать своих людей, но кто-то всё просчитал заранее. На глазах у всех с ним обменялись несколькими легкими ударами ладонями – со стороны это выглядело как обычный, ни к чему не обязывающий спарринг.
Однако по возвращении он почувствовал неладное. Ему попался мастер, владевший коварной техникой Древнего Искусства. Те легкие касания, поначалу не причинившие вреда, теперь отзывались невыносимой болью.
— Ладонь Проникновения в Тайны, — холодно констатировал Лао Чэнь. — Тот, кто овладеет ею, создает особую разъедающую силу. Снаружи следов не остается, но внутри тело начинает чернеть. Если вовремя не начать лечение, пять органов просто сгниют.
К концу фразы его голос стал ледяным:
— Видать, совсем невтерпеж стало. Я еще не умер, а они уже принялись за моего ученика. Учитывая положение Цинму, ему, конечно, окажут помощь, и сразу он не умрет. Но это затяжная травма, которая в итоге подкосит его здоровье.
— Какое чрезмерное притеснение! — Лао Чэнь так и пылал яростью. — Если бы я умер, это еще куда ни шло. Но я жив и даже совершил прорыв!
Он понимал: раз враги начали действовать, ранение Цинму – лишь первый шаг. Наверняка заготовлены и другие ходы.
— Нападение на Лао Цина может преследовать разные цели, — заметил Ван Сюань. — Трудно сказать наверняка.
Ситуация и впрямь была запутанной: за этим могли стоять как деловые интересы, так и личная вражда. Возможно, старые противники решили нанести удар в спину, посчитав, что в этой линии преемственности больше некому заступиться. Или же внутри исследовательской организации кто-то решил побороться за власть. А может, это просто прощупывание почвы, чтобы посмотреть на реакцию разных сторон.
Ван Сюань покачал головой:
— Гадать можно до бесконечности. Слишком много вариантов. Вплоть до того, что на Старой Земле объявился лидер Нового Искусства. Заподозрив, что с тобой, Лао Чэнь, всё в порядке, он решил ударить Лао Цина, оставив его полуживым, чтобы посмотреть, не выпрыгнешь ли ты из постели.
Лао Чэнь помрачнел. Эти мысли лишь раздували пламя его гнева. Получается, если бы он и впрямь не выжил, кто-то ради своих целей преспокойно искалечил бы Цинму или вовсе обрек его на мучительную смерть от гниющих внутренностей?
— Сяо Ван, мне сейчас не с руки выходить. Придется еще полежать. Ступай ты и не сдерживайся. Кем бы они ни были, бейся во всю мощь, устрой им кровавую баню. Если что случится – я тебя прикрою. Даже если небо рухнет, я разберусь!
Слова Лао Чэня дышали ледяной яростью. Было ясно, что он вне себя от гнева.
— Раз уж Лао Цин в таком виде, а ты всё еще прикидываешься покойником, придется мне прогуляться, — вздохнул Ван Сюань.
Поняв, что именно случилось с Цинму, Лао Чэнь, разумеется, не оставил его в беде. Он сделал ему массаж, а затем нанес несколько точных ударов ладонью – для того, кто превзошел ранг великого гроссмейстера, решить такую проблему не составило труда.
— Пока я не могу выйти, нам нужно, чтобы кто-то утвердил авторитет Древнего Искусства, — властно произнес Лао Чэнь. — Пусть все знают: гении и сильные мастера на этом пути не переведутся никогда, и никто не сможет этому помешать. Сяо Ван, сегодня ты должен показать им всем нашу силу!
Ван Сюань и Цинму вместе направились к тростниковому пруду за усадьбой. Там, на просторной лужайке, собралось множество людей, наблюдавших за спаррингами мастеров Древнего Искусства.
— Брат Цинму снова пришел, — с улыбкой произнес мужчина средних лет. — Не желаешь ли сойтись в настоящем поединке?
До этого они лишь обменялись парой легких ударов, и никто из присутствующих не заметил подвоха.
— Пожалуй, воздержусь, самочувствие подводит, — ровным голосом ответил Цинму. — Но ты можешь сразиться с Сяо Ваном.
Появление Ван Сюаня привлекло всеобщее внимание. Множество взглядов устремилось на него.
У него екнуло сердце: перебирая недавно все возможные варианты, он совсем забыл про себя. А что, если противник изначально метил в него, пытаясь выманить на свет?
Впрочем, раз уж он пришел, а личность Ван Сяо всё равно пора было «замораживать», терять было нечего. Он просто вышел вперед, обменялся парой вежливых фраз и вступил в бой.
— Ладонь Проникновения в Тайны! — Прямо во время схватки воскликнул Ван Сюань, узнав запретную технику. Окружающие ахнули: эта телесная техника славилась своей исключительной жестокостью и коварством. Взгляды, устремленные на мужчину средних лет, мгновенно изменились.
Столкнувшись с ним шесть или семь раз, Ван Сюань про себя отметил: противник и впрямь силен. Особая мощь, порождаемая его ладонью, была весьма впечатляющей.
— Сяо Ван в деле, пойдем глянем! — Да У стояла у кромки пруда вместе с Лао У. Клан У искал мастеров Древнего Искусства для помощи, так что они не могли пропустить такое зрелище.
Обменявшись еще парой ударов, Ван Сюань отбросил сомнения. Он не собирался щадить врага. Резким, как молния, движением он в прыжке нанес удар ногой. Мужчину отшвырнуло на семь метров, несколько его ребер с треском сломались.
Поодаль стояла Чжун Цин. На ее чистом, лишенном косметики лице отразилось изумление. Она обернулась к стоящему рядом старцу, словно ища подтверждения своей догадке.
— Это техника «Дракон и Змея Виляют Хвостом» из «Восьми Рассеянных Рук Змеи и Журавля», — вполголоса произнес старец. — Он ведь только недавно получил этот трактат… Неужели уже освоил? Его талант просто… ужасает. Он превосходит даже Лао Чэня в те годы!
Старец видел мощь этого удара: его силы хватило бы, чтобы разнести в щепки многотонный камень. Но юноша безупречно контролировал свою энергию – смертоносная мощь пронзила плоть, кости и внутренние органы противника, поражая цель с ювелирной точностью.
— Он так быстро освоил эту форму? — Сяо Чжун, получив подтверждение, замерла от неожиданности, а затем легкой походкой направилась к месту схватки.
Ван Сюань прищурился. Он почувствовал, как кто-то приближается, источая враждебность. Что ж, похоже, сегодня и впрямь придется выложиться на полную.