Глава 66 «Аньчэнский круг знати»
Разве Лао Чэню могло не хотеться вырвать? Как он только выжил все эти годы? Его раз за разом «крестило» плотным градом сияния мечей – стоило зажмуриться или открыть глаза, повсюду были мечи. Его рубили столько лет, что и не сосчитать!
Теперь о том, чтобы упражняться с мечом, не могло быть и речи – его воротило от одного лишь взгляда на оружие. Психологическая травма была размером с океан. В общем… с мечами он временно завязал.
Ван Сюань попытался прощупать его пульс, но едва он коснулся руки, как его тут же отбросило. Удар был настолько мощным, что обычный человек наверняка получил бы травму.
— Лао Чэнь, ты сказал, что чего-то не хватает. Имел в виду прорыв? — Спросил Ван Сюань.
— Все-таки не то, — покачал головой Лао Чэнь.
Цинму был не на шутку напуган, он не верил своим глазам: еще недавно его Мастер находился на грани смерти, как же он теперь собрался совершать прорыв?!
Тщательно осмотрев его, Ван Сюань обнаружил, что раны Лао Чэня и вправду не зажили окончательно: трещины на пяти органах частично закрылись, но не затянулись до конца.
Однако угроза жизни миновала.
— Лао Чэнь, — удивленно произнес Ван Сюань, — ты же великий гроссмейстер, чем ты занимался все эти годы? Только и думал о прорыве, совсем забыв о ранах?
Взгляд Лао Чэня стал глубоким, полным вселенской скорби, будто он познал все тяготы мира.
— Ты не знаешь, чем я занимался? — Начал он. — Меня рубили мечи, меня испепелял громовой раскат Вознесения. Я читал Бессмертной Мечнице лекции по географии, учил её истории, рассуждая о пяти тысячелетиях… Но самое главное, у меня такое чувство, что… я отдувался за тебя!
Цинму стало не по себе. Кому же достались все эти горькие слезы и страдания его наставника?
Ван Сюань похлопал его по плечу.
— Раны все же восстанавливаются медленно.
— Не так уж и медленно. Ты ведь не думаешь всерьез, что в месте внутреннего пейзажа проходят долгие годы? — Лао Чэнь заговорил упавшим голосом.
Ван Сюань замер. Разве нет?
Лао Чэнь заговорил размеренно, с видом человека, познавшего истину:
— Многим этого не понять, поэтому им остается лишь верить в подобное. Конечно, найдутся и те, кто убежден: когда пребываешь в просветленном времени, во внешнем мире проходят считанные минуты, а внутри – годы. Лично я склоняюсь к иному объяснению.
Он указал на свое тело.
— Не забывай, мы живем в мире смертных. В реальном мире чье тело может исцелиться от таких ужасных повреждений за десять-двадцать минут? Это невозможно.
Слова Лао Чэня звучали разумно. По его логике, даже если бы случилось возрождение мифа и кто-то вкусил плод бессмертного лекарства, мгновенно исцелиться было бы крайне трудно.
Ван Сюань заинтересовался – ему очень хотелось узнать, как Лао Чэнь понимает место внутреннего пейзажа.
— Не спеши, об этом мы еще успеем поговорить, — сказав это, Лао Чэнь, пошатываясь, поднялся. Он хотел принять душ, так как весь промок от пота и выделений.
За короткий срок его тело восстановилось больше чем наполовину, скорость метаболизма была просто пугающей. Теперь, когда процесс остановился, он чувствовал невыносимую липкость.
Ван Сюань преградил ему путь.
— Нельзя. Живо ложись обратно. Пусть Цинму тебя просто оботрет. Скоро придет толпа народу тебя навестить – единым порывом они будут «передавать тебе жизненные силы».
Лао Чэнь замер в оцепенении. Что происходит? Дурное предчувствие не покидало его.
Стоило ему это сказать, как у Ван Сюаня с лица отслоилась половина кожи. Цинму уставился на него остекленевшим взглядом – не от страха, а от зависти. Неужели это возможно?
Он, разумеется, знал, что Ван Сюань практикует Искусство Золотого Тела. Неужели очередной скачок? Началась линька!
— Неплохо, — Лао Чэнь был впечатлен. — Дошел до шестого этапа?
— Да тоже пока не совсем то, — ответил Ван Сюань и добавил:
— Просто эта фея оказалась слишком мелочной, постоянно била меня сиянием меча, вот я и отвлекался.
«И не совестно тебе?!», – Лао Чэню захотелось его ударить. Кого из них рубили дольше? От таких воспоминаний одни слезы.
Цинму совсем запутался. В его глазах эти двое постоянно изъяснялись на каком-то тайном жаргоне.
Внезапно Ван Сюань почувствовал неладное: будто из ниоткуда на него нацелилось ледяное острие меча, словно Бессмертная Мечница вновь оказалась рядом.
У него мурашки пошли по коже. Неужели эта фея и впрямь способна немного вмешиваться в мир смертных?!
Ван Сюань тут же стал предельно серьезен.
— Лао Чэнь, послушай, что я скажу: фея милосердна и великодушна, потому и не изрубила тебя. Мы оба должны быть полны благодарности. Особенно ты – ведь это она позволила тебе залечивать раны в месте внутреннего пейзажа, чем и спасла твою жизнь.
Лао Чэнь, видя такую перемену, понял: дело нечисто. Он скосил глаза в сторону и похолодел от ужаса.
Та самая кость руки Бессмертной Мечницы вдруг сверкнула золотом из-под черноты ожога, а сам костный фрагмент едва заметно вздрогнул.
Ван Сюаню хотелось смахнуть холодный пот. Эта фея и правда может влиять на реальный мир?!
— Лао Цин, — быстро заговорил он, — не отдавай эту кость в «соответствующие ведомства». Поставь её позже как святыню, и, конечно, не показывай посторонним.
Ван Сюань и Лао Чэнь понимали друг друга с полуслова и больше не поднимали эту тему. Они оба осознали: те, кто после Вознесения к бессмертию оставляют Истинную Кость – личности иного порядка, таинственные и непостижимые.
В то же время они заподозрили, что сохранившаяся кость крайне важна для Бессмертной Мечницы.
— Лао Чэнь, твои раны еще не зажили, хочешь продолжить? — Спросил Ван Сюань.
В комнате еще оставался необработанный нефрит и одна белоснежная, сияющая кость – оба артефакта были насыщены густыми экзотическими факторами и теоретически могли открыть путь в место внутреннего пейзажа.
Лао Чэнь отозвался тихим голосом:
— Пока повременим. Мне теперь во всем мечи мерещатся. Даже когда Цинму ко мне подходит, кажется, будто это сияние меча толщиной в бочку несется, чтобы снова меня разрубить.
Цинму открыл рот от возмущения. У него, конечно, широкие плечи и тонкая талия, но неужели он настолько широк?!
Ван Сюань посмотрел на ту белую кость – еще один фрагмент Истинной Кости, оставшийся после Вознесения. Ему тоже стало немного не по себе, и он решил на сегодня закончить. Ему нужно было прийти в себя.
Лао Чэнь бросил взгляд на белый костный фрагмент, и лицо его слегка изменилось. Теперь это была его психологическая травма.
— Лао Чэнь, в ближайшее время тебе нельзя «воскресать», — сказал Ван Сюань. — Придется полежать несколько месяцев, а то и полгода-год.
Цинму кивнул, считая совет Сяо Вана разумным. В конце концов, дело было слишком мистическим: человек, обреченный на смерть, вдруг оживет. Если Лао Чэнь просто выйдет на улицу, это обернется грандиозным скандалом.
Лао Чэнь понимал всю серьезность ситуации. Но глядя на то, как ученик и Ван Сюань обсуждают, когда ему «быть при смерти», когда «ни жив ни мертв», а когда окончательно «воскреснуть», он почувствовал, как мир погружается во тьму. Даже его жизнь и смерть планировали и распределяли заранее! Он безмолвно взирал на них, желая лишь одного – закричать: «Есть ли в этом мире справедливость? Кругом сплошная тьма!»
— Лао Чэнь, лежи смирно, скоро придет много людей тебя навестить, — предупредил Ван Сюань. Сам он собрался спать – задерживаться здесь дольше не стоило.
— Много людей? Что происходит? — Спросил Лао Чэнь.
Цинму объяснил ему, что после битвы на Памирском нагорье, когда жизнь великого гроссмейстера древних искусств оказалась под угрозой, многие последовали за ними в Аньчэн. Здесь были все: представители кругов древних искусств, люди от конгломератов и прочие личности.
Лао Чэнь почувствовал, что за этот вечер наконец услышал что-то приятное. Улыбнувшись, он кивнул:
— Мой авторитет и слава еще чего-то стоят.
— Да уж, — подтвердил Ван Сюань со вздохом. — Положение дел нынче такое: «Аньчэнский круг знати нынче дорог».
— Что это значит? — Лао Чэнь был крайне чуток и заподозрил неладное.
— Буквально то и значит: аньчэнские венки стали баснословно дорогими, — невозмутимо ответил Ван Сюань.
Только что улегшийся Лао Чэнь резко сел. Его брови взлетели, а взгляд стал крайне недобрым. Он потребовал от Цинму объяснить, в чем дело.
Ван Сюань покосился на него:
— Ты думаешь, зачем все эти люди приехали? Конечно же, чтобы подготовиться к твоей поминальной службе.
Лао Чэнь онемел.
Затем он стиснул зубы так, что едва не разнес кровать. Это было возмутительно! Бесчестно! Что это за люди такие – он еще не умер, а они уже готовят поминки?!
— Все потому, что после консилиума экспертов было решено: человеческие силы исчерпаны, — пояснил Ван Сюань. — Считается, что тебе осталось лежать денька два-три, не больше. Вот толпа и собралась – ждут твоих похорон.
Лао Чэнь хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова, и лишь снова вздохнул: мир погрузился во тьму! Человек еще жив, а целая свора людей не может дождаться, когда можно будет устроить поминальную службу. Есть ли в этом мире хоть капля справедливости?!
— Лао Чэнь, должен признать, слава у тебя и впрямь велика, — продолжал Ван Сюань. — От заместителей из ведомств Старой Земли до представителей крупнейших конгломератов и организаций, от элиты древних искусств до важных шишек Аньчэна – все идут и идут толпами. От Новой Звезды до Старой Земли – все выказывают тебе, старику, уважение. Столько народу пришло тебя проводить, что в Аньчэне венки почти закончились.
Лао Чэнь сверлил его взглядом, затем перевел взор на Цинму. Что за бред здесь творится?
Цинму стушевался. Ему было неловко, ведь он и сам поначалу решил, что дело Лао Чэня швах, и начал было подумывать о похоронных хлопотах.
— Но тут есть серьезная проблема, — добавил Ван Сюань. — Почти все, кто должен был прийти, уже здесь, остальные подтянутся завтра. Все ждут, когда ты, Лао Чэнь, наконец «оседлаешь журавля и улетишь на запад». И если ты никак не испустишь дух, эти люди, полагаю, просто не будут знать, что делать. Придется ли им ждать еще несколько дней?
— А ну замолчи! — Лао Чэнь не выдержал, вне себя от ярости. — Пусть ждут хоть до скончания веков! Что за люди, бесстыдники!
Ван Сюань неспешно удалился спать. Его мастерство Искусства Золотого Тела выросло, и сердце полнилось радостью. Этот сон обещал быть крепким и сладким.
Цинму снова принялся за танец колдуна, принимая гостей.
Лао Чэнь чуть не скатился с кровати. Кто придумал этот подлый план? Мало того, что люди заходили один за другим, словно для прощания с покойным, так они еще и ощупывали его! Какое к черту «переливание жизни»!
Он чувствовал себя отвратительно, все тело покрылось мурашками, но ему приходилось сдерживать жизненные силы и притворяться трупом. В итоге волосы на руках и ногах чуть ли не вытерли дочиста. Это было невыносимо!
Только глубокой ночью все закончилось. Цинму едва не свалился от усталости после танца, а Лао Чэню хотелось выть в небо от переполнявшего его негодования.
Рано утром Ван Сюань проснулся, чувствуя себя превосходно. Он разыскал Цинму и велел передать Лао Чэню, что вечером они снова войдут в место внутреннего пейзажа.
— Ты хочешь сказать, что вечером снова будет это «переливание жизни»?! Еще один раунд?! — Лао Чэню захотелось отвесить Цинму оплеуху.
— Сяо Ван сказал, что во избежание подозрений он не может видеться с тобой с глазу на глаз, так что придется использовать ту же обстановку, — виновато произнес Цинму, ведь он тоже был в этом замешан.
Лао Чэнь был в бешенстве.
— Почему он не сказал раньше?! Если бы я знал, я бы вчера, даже если бы меня изрубили мечами или съели демоны, выдержал бы до конца! Ни за что не стал бы ждать сегодняшнего вечера для нового раунда!
…
В этот день в загородную усадьбу и впрямь приехало немало людей – все готовились к «собранию» по случаю ухода Лао Чэня. Имена прибывших были одно громче другого.
Вечером Ван Сюань и Лао Чэнь по молчаливому согласию не стали выбирать ту белую кость – они слишком натерпелись с ней. Для открытия места внутреннего пейзажа они использовали кусок необработанного нефрита.
— Лао Чэнь, ты видишь место внутреннего пейзажа? Можешь зайти сам? — Спросил Ван Сюань.
В глазах Лао Чэня была лишь тьма, он ничего не чувствовал и не видел. Как и ожидалось, ему по-прежнему требовалась помощь «Патриарха Вана».
Ван Сюань вымотался до предела, он едва не харкал кровью, чувствуя, как его духовная энергия вот-вот развеется, пока наконец с огромным трудом не втолкнул Лао Чэня внутрь.
На этот раз оба были готовы к великой битве, но в месте внутреннего пейзажа царило полное спокойствие. Никаких сражений.
Там действительно был человек – элегантный мужчина средних лет. Он улыбнулся им, поднял кубок в приветственном жесте и… просто улетел, покинув внутренний пейзаж. Его след растворился, и он больше не возвращался.
Прошу прощения, запаса глав совсем нет, так что приходится стараться и писать больше. Пожалуйста, поддержите меня, нужны ваши голоса. Сегодня постараюсь выпустить побольше обновлений.
(Конец главы)