Глава 61 «Реликвии восхождения»
На Памирское плато опустились малые звездолеты. Они забирали тела погибших и расчищали обломки мех, изрубленных Лао Чэнем. Мо Хай, Ся Цин и Чэнь Кай не стали исключением: их уложили на ледяные носилки, накрыв тела несколькими чи белой ткани.
Ван Сюань невольно вздохнул. Нужно быть предельно осторожным и беречь жизнь – ни в коем случае нельзя проявлять беспечность. Даже великие гроссмейстеры оказались в таком плачевном положении, а ему до их уровня еще расти и расти.
— Сяо Ван, о чем сокрушаешься? — Подал голос У Чэнлинь. — Ты ведь сам одного из великих гроссмейстеров до смерти запинал.
Ван Сюань подумал, что Лао У сделал это нарочно. Сейчас ему меньше всего хотелось, чтобы кто-то поминал его былые заслуги – он мечтал лишь поскорее затеряться в толпе, не привлекая внимания.
На мерзлую землю садились и средние звездолеты, чтобы забрать раненых. В их отсеках было установлено передовое медицинское оборудование, а на борту дежурил высококвалифицированный персонал. Тяжелых пострадавших поспешно уносили на борт, тех, кто отделался легкими ранами, перевязывали прямо на месте. Помощь получили все.
Ван Сюань тоже направился к медикам, предварительно попросив Цинму замолвить за него словечко. Он притворился тяжелораненым, жалуясь на то, что вражеский тремор якобы разорвал ему сердце и легкие, и теперь он при смерти.
Все это делалось ради того, чтобы не выделяться. Он не желал становиться в чужих глазах восходящей звездой Древнего Искусства и уж тем более не хотел, чтобы на него вешали ярлык «преемника Лао Чэня».
Цинму действительно пошел договариваться, но в этот момент подошла новая сотрудница медперсонала. Осмотрев Ван Сюаня, она заявила, что с ним все в порядке, а его тело развито куда лучше, чем у обычных людей.
— У меня правда проблемы с сердцем и легкими, болит нестерпимо, — вполголоса зашептал он ей. Но девушка оказалась слишком прямолинейной и, вспыхнув от возмущения, выкрикнула на всю округу:
— Да нет у тебя никаких проблем! Твои сердце и легкие покрепче, чем у свирепого зверя!
Ван Сюань тут же развернулся и ушел, не желая больше тратить на нее ни слова. Его попытка дала обратный эффект: многие теперь оборачивались, глядя на него с широкими ухмылками.
Великая битва на Памирском нагорье завершилась. Она была на редкость жестокой: трое великих гроссмейстеров Нового Искусства были убиты. И хотя Древнее Искусство одержало победу, его единственный защитник и опора пал. Ледяные линкоры и межзвездные корабли один за другим пронзали небо, покидая высокогорье.
Ван Сюань и Цинму сопровождали Лао Чэня обратно в Аньчэн. По мнению экспертной комиссии, обычная медицина была бессильна – возможности человека были исчерпаны.
Толпа мастеров Древнего Искусства последовала в город, желая проводить Лао Чэня в последний путь; их лица омрачала скорбь. На самом деле, некоторые организации и конгломераты с Новой Звезды и Старой Земли тоже прислали своих людей в Аньчэн, чтобы принести соболезнования в подходящий момент.
Ван Сюаню вся эта атмосфера казалась сюрреалистичной. Казалось, все стороны уже заказывают венки и готовятся к панихиде. Что же будет, если он умудрится вернуть Лао Чэня к жизни?
Лицо Цинму выражало глубокую печаль. Заметив суету вокруг, он почувствовал, как сердце сжимается от тоски; он и сам уже не верил, что Мастер выкарабкается. Что же касается слов Ван Сюаня о спасении, Цинму относился к ним как к последней отчаянной попытке, не особо надеясь на успех. Поддавшись меланхолии, он уже начал прикидывать, как устроить похороны.
Ван Сюань же думал о том, что если Лао Чэнь очнется, то наверняка захочет как следует отдубасить каждого из присутствующих – без исключения!
Цинму перевез Лао Чэня в загородную усадьбу. Там было достаточно места, чтобы разместить всех последователей Древнего Искусства. Лично прибыл и тот самый немногословный заместитель из компетентных органов с глубоким, проницательным взглядом. Он недолго переговорил с Цинму, после чего протянул ему шкатулку. Внутри лежали два золотых бамбуковых листа, наполненных жизненной силой. Это был Божественный Бамбук Ухуа – доциньский чудесный предмет, найденный под землей в Большом Хингане.
Даров было немного, но за ними стояло расположение. Этот заместитель умел заводить связи. Он посоветовал Цинму дать листья Лао Чэню и, если состояние заметно улучшится, обещал поискать что-нибудь еще. Два листа вряд ли могли совершить чудо и воскресить умирающего, но сам жест доброй воли дорогого стоил.
Перед уходом он сказал Цинму, что заглянет проведать Лао Чэня через два дня. Вероятно, это был скрытый намек на то, что он придет на церемонию прощания.
Увидев это, Лао У поспешно велел Да У заранее заказать венки. Через два дня приедут люди из ведомства почтить память Лао Чэня; поднимется суматоха, все кинутся выражать соболезнования, и венков может просто не хватить.
Ван Сюань, глядя на неподвижно лежащего Лао Чэня, вздохнул:
— Лао Чэнь, я иду наперекор всему миру. Неужели ради твоего спасения мне придется бросить вызов общественному мнению?
Вечером малые звездолеты доставили обещанные древние реликвии от различных ведомств и заинтересованных сторон. Ими забили целую комнату. Чтобы не вызывать подозрений, Ван Сюань не стал сразу к ним прикасаться; фактически, они с Цинму старались избегать частых встреч.
Тем не менее, он получил записку со списком присланных вещей, и его сердце забилось чаще. Среди подношений значились реликвии Ряда Бессмертных: персиковый меч, которым якобы пользовался Люй Дунбинь, извлеченный из места практики Патриарха Люя в горах Чжунтяошань.
Ван Сюань читал дальше: в списке значился разбитый алхимический котел, использовавшийся Гэ Хуном. Это вновь заставило Сяо Вана содрогнуться от изумления, переходящего в недоверие. Гэ Хун был личностью легендарной, в даосском каноне числилось более десятка его трудов, среди которых наиболее известны «Баопу-цзы» и «Нефритовый Ларец».
Ван Сюань всерьез засомневался в подлинности списка. Если реликвии таких людей, как Патриарх Люй, можно найти так просто, то зачем ему лететь на Новую Звезду? Лучше уж остаться на Старой Земле.
Не выдержав, он нашел момент, чтобы встретиться с Цинму, и решил лично осмотреть эти чудесные предметы. В комнате, заваленной старьем, было все: от бронзовых наконечников стрел до клинков из метеоритного железа, обломков котлов и бамбуковых свитков с текстом «Дао Дэ Цзин». Была даже кухонная утварь, якобы выкопанная из древних обителей.
Беглого взгляда Ван Сюаню хватило, чтобы разочароваться. Что это за хлам? Возможно, это и были древности, но они не имели никакого отношения к нужным ему артефактам Вознесения. Тот самый персиковый меч Люй Дунбиня выглядел обугленным, словно в него ударила молния, но внутри не осталось ни капли таинственной субстанции. Он небрежно отбросил его в сторону.
— Полегче! — Встревожился Цинму. — Это ведь сокровище одного почтенного старца! Он годами держал его в кабинете, чтобы защищать дом и отгонять злых духов!
— Ну хорошо, — Ван Сюань подобрал легендарный котел Гэ Хуна, но, бросив на него лишь один взгляд, едва не выкинул и его.
Целая комната древностей, и ни одна не привлекла его внимания. Он почувствовал глубокое разочарование. Вздохнув, он подумал, что чудесные предметы, связанные с Вознесением к бессмертию, и впрямь невероятная редкость. Впрочем, стоило признать: было бы куда страннее, если бы любая старая вещь имела отношение к бессмертию.
— Все это не годится, — покачал головой Ван Сюань.
Цинму, само собой, расстроился:
— Тогда идем в другой двор.
— Есть еще? — Удивился Ван Сюань.
Цинму кивнул:
— Здесь уже места не хватало. То, что привезли позже, я велел сложить во втором дворе.
Стоило Ван Сюаню переступить порог нового двора, как он тут же осознал: здесь притаилась «крупная рыба». Тут были нужные ему артефакты; шанс спасти Лао Чэня появился. Даже не дожидаясь пояснений Цинму, он быстро выудил из груды вещей нефритовую шкатулку и открыл её. Внутри лежала угольно-черная кость, источавшая густую таинственную субстанцию, которую обычный человек не смог бы даже ощутить!
Ван Сюань был уверен: это редчайший артефакт Вознесения, найти который – великая удача. Он протер кость рукой: под чернотой проступил тусклый золотистый блеск.
Его сердце бешено заколотилось. Неужели это легендарная золотая кость? А черная корка снаружи, вероятно, след от ударов громовых раскатов!
— Кто это прислал? Где это нашли? — Не удержался он от вопроса.
— Ведомство позже дослало партию вещей, там и была эта кость. Погоди, сейчас посмотрю в списке, — Цинму склонился над бумагами. Спустя мгновение он нашел нужную запись:
— Её нашли неподалеку от руин обрушившегося безымянного даосского храма. После раскопок и расчистки места никаких других важных вещей не обнаружили, осталась только эта кость.
Ван Сюань невольно процитировал:
— «Не в высоте горы величие её, а в Бессмертном, что на ней живет. Не в глубине вод сила их, а в Драконе, что в них обитает». Подумать только, в крохотном безымянном храме сохранилась реликвия Вознесения древнего мудреца.
Цинму слушал его с нарастающим скепсисом. Сяо Ван по одной лишь черной кости решил, что это реликвия восхождения к бессмертию? Он в этом сильно сомневался.
Ван Сюань взглянул на него и добавил:
— Поверь моему глазу. Мне кажется, эта кость вполне могла принадлежать какой-нибудь фее!
— Тебя куда-то не туда занесло, — Цинму с сомнением посмотрел на него. — Глухомань, полуразрушенный храм, жуткая черная кость… Мне кажется, даже если в ней есть что-то необычное, то это скорее связано с демоницей или каким-нибудь владыкой демонов.
Ван Сюань поспешно перебил его:
— Поменьше болтай своим «пророческим» языком. Речь о жизни твоего Мастера, не неси чепухи.
Цинму тут же умолк. В эту минуту он был готов поверить, что Ван Сюань весь – само благословение небес.
Ван Сюань, не задерживаясь, подошел к другому краю, схватил деревянную шкатулку и рывком открыл её. Его лицо озарила радость: еще одна ценная вещь! Внутри лежал кусок нефрита, частично покрытый каменной коркой. Обнаженная часть камня была белоснежной, нежной и влажной на вид, с мягким блеском – истинный необработанный нефрит.
— Этот камень откопали на руинах древнего города эпохи Хань. Он хранился у одного старца, который любовался им как природным украшением.
Ван Сюань догадался, что после чьего-то Вознесения плотная таинственная субстанция впиталась в этот камень; это был настоящий Камень Вознесения. Следом он нашел последнюю реликвию: чистую, белую, как нефрит, сломанную кость длиной чуть больше получи. Сразу было не понять, какой части тела она принадлежала.
— Это вещь, оставшаяся в подземелье одного из прародительских храмов Будды после того, как секта перебралась на Новую Звезду, — пояснил Цинму.
— Кость высокопоставленного монаха? — Удивился Ван Сюань.
Цинму покачал головой. Эту вещь тоже прислало ведомство; они подошли к делу основательно, указав происхождение каждого предмета.
— Говорят, её выкопали из глубокого слоя почвы под подземельем прародительского храма. В то время эта кость была опутана железными цепями.
— Неужели в прародительском храме Будды когда-то усмиряли какого-то могущественного демона или человека? — Засомневался Ван Сюань.
— С этой костью все в порядке, никаких странностей за ней не замечали, — ответил Цинму.
— Что ж, позже проверим, — сказал Ван Сюань. Бояться было нечего: насколько бы древним ни было происхождение этой кости, могла ли она сравниться с женщиной-фанши, жившей три тысячи лет назад? Та была крайне необычна, её плоть сохранилась до наших дней, и даже она не смогла ничего сделать Ван Сюаню. Так что теперь Сяо Ван стал куда смелее!
— Хотя это не совсем то, на что я рассчитывал, но для начала сойдет. Надеюсь, получится успешно вернуть твоего Мастера к жизни. — Ван Сюань решил действовать этой же ночью и войти в место внутреннего пейзажа!
(Конец главы)