Глава 56 «Крупный перехват»
Памирское нагорье испокон веков считалось краем суровых холодов. Здесь, в царстве вечного безмолвия, сегодня собралось немало организаций, и статус многих прибывших был весьма незаурядным.
На борту одного из межзвездных звездолетов людей было немного, но каждый из присутствующих являлся личностью весомой. Шло обсуждение, заключались сделки, велись ожесточенные торги.
— Мо Хай проиграл, — кто-то постучал по столу, привлекая внимание остальных к огромному экрану.
Представитель фракции Нового Искусства сохранял ледяное спокойствие. Он произнес:
— Новое Искусство только начинает свой путь, в то время как Древнее Искусство уже уходит со сцены. Одно подобно восходящему солнцу, другое – закатным лучам. Потенциал Нового Искусства безграничен, в нем возможно все. От Древнего Искусства остался один лишь Лао Чэнь, но и он скоро умрет. Путь старины тернист, и в нашу эпоху он практически подошел к концу.
К сожалению, в сфере Древних Искусств не нашлось никого, кто обладал бы достаточным весом, чтобы занять место за этим столом.
Кто-то прервал представителя Нового Искусства, холодно заметив, что за последние годы этой фракции и так выделили немало ресурсов.
Сидящие здесь люди обладали огромным влиянием. В свое время они извлекли из-под земли некие поразительные артефакты, способные восстановить хотя бы часть оборванного пути Древних Искусств.
Изначально у них был план, который вот-вот должен был вступить в силу, но едва все началось, как обстоятельства снова изменились.
— В прошлый раз тайное лекарство, предназначавшееся для нескольких Экспериментальных Классов Древних Искусств, было в срочном порядке перераспределено и передано стороне Нового Искусства.
После этих слов атмосфера в помещении мгновенно похолодела, ведь то было общим вложением и решением всех сторон.
Главная причина заключалась в том, что из сферы Нового Искусства тогда пришли ошеломляющие вести. Они потребовали перенаправить ресурсы в их пользу, и это «новое достижение» в один миг перечеркнуло все прежние договоренности.
Можно сказать, что у Древнего Искусства тогда буквально увели из-под носа жирный куш!
…
На борту другого суперлинкора великий гроссмейстер Нового Искусства Чэнь Кай вел себя подчеркнуто скромно. Его главной целью было хотя бы краем глаза взглянуть на золотой бамбуковый свиток.
До сих пор в целости удалось извлечь лишь два подобных свитка.
И один из них находился в руках конгломерата семьи Чжун, представитель которого сидел прямо перед ним.
Однако старец Чжун Юн оказался на редкость трудным человеком. Он был из тех, кто обберет до нитки и глазом не моргнет. Получив от Чэнь Кая немало выгоды, он все равно не спешил давать согласие.
Чэнь Кай втайне вздохнул. Будь это другое место и другой человек, он бы давно перешел к действиям. Но перед ним сидел глава суперконгломерата. Сделай он хоть один неверный шаг – и его самого, и организацию за его спиной вырвут с корнем.
Да и чего стоило появление одного только суперлинкора. Сколько бы гроссмейстеров ты ни взрастил, против такой мощи они бесполезны. Стоит попасть в прицел – и все будет кончено в один миг.
Именно поэтому великий гроссмейстер так жаждал стать сильнее, надеясь ступить в область мифов.
— Мы буквально из плоти и крови это вырывали… Мы пускали себе кровь, вываривали костный мозг, чтобы собрать для вас этот эликсир жизни. На данный момент это предел наших возможностей, — убеждал его Чэнь Кай. — Нужно время. Когда мы станем сильнее и раскроем больше секретов в том месте, то, разумеется, сможем еще больше продлить вам жизнь. Речь не о каких-то десяти или двадцати годах. Если в будущем мы сумеем продвинуться дальше и сорвем для вас траву Земного Бессмертного, вы сможете прожить еще двести лет, а то и дольше. Сейчас же золотой бамбуковый свиток в ваших руках лишь собирает пыль. Почему бы не отдать его нам для исследований? Глядишь, мы и сумеем расшифровать его глубинный смысл.
Чжун Юн сбросил с колен шкуру благовещего зверя, поднялся и размял мышцы. Только после этого он посмотрел на великого гроссмейстера Чэнь Кая. С видом мудрого наставника он произнес:
— Я ведь о вас же забочусь, потому и не даю смотреть. Вы идете путем Нового Искусства, так зачем же пытаетесь докопаться до корней Древнего?
— История – лучшее зеркало, — ответил Чэнь Кай. — Глядя на Древнее Искусство, можно увидеть будущее Нового. К тому же мы признаем: в доциньскую эпоху Древнее Искусство было необычайно величественным. Просто в поздние времена срединный путь к Ряду Бессмертных оказался полностью оборван. Мы хотим найти подтверждение своим догадкам. Кто знает, быть может, в будущем мы поможем возродить Древнее Искусство.
Старец Чжун Юн покачал головой:
— Бесполезно. Вы, люди Нового Искусства, не сможете понять рисунки на этом свитке. А уж о письменах и говорить нечего. Я за огромные деньги нанимал самых именитых ученых и профессоров для расшифровки, но они не смогли разобрать ни единого иероглифа. Дам я его вам – и что вы там поймете? Полагаю, вашим познаниям в древних текстах и общему уровню культуры еще далеко до них.
Великий гроссмейстер Нового Искусства промолчал, хотя в душе вовсю проклинал собеседника. «Старый лис», – подумал он. Старик вцепился в золотой бамбуковый свиток мертвой хваткой и при этом не упускал случая язвительно отозваться об их невежестве в вопросах древней культуры.
Он понимал: пока не удастся продлить жизнь этому старику еще на пару десятков лет, договориться будет крайне сложно. Ему попался очень непростой владелец артефакта.
Чэнь Кай поднялся, чтобы откланяться. Иногда стоит взять паузу, выждать время – возможно, позже переговоры пойдут легче.
На данный момент только Новое Искусство могло продлевать человеческую жизнь. Хоть процесс этот и был невероятно тяжелым, владение подобным методом давало им в руки мощнейшее оружие. В конечном итоге любой сядет за стол переговоров, когда на кону стоит жизнь. Можно будет выторговать больше ресурсов, наладить сотрудничество с соответствующими ведомствами Старой Земли или прибрать к рукам исследовательские организации.
На мерзлой земле Памирского нагорья грудь Лао Чэня тяжело вздымалась. Наконец, над ним вспыхнул слабый белый свет, сменившийся струйками алого сияния, сопровождаемыми громовыми раскатами. Только после этого его состояние начало приходить в норму.
Слова были излишни. Он подал знак Ся Цин, и они тут же сошлись в схватке.
Ся Цин была женщиной, но довольно высокой. Каждое ее движение сопровождалось штормовым ветром, который поднимал в воздух камни и песок. Ловкая, словно дикая кошка, она одним прыжком преодолела десять с лишним метров и в воздухе нанесла удар ногой, целясь в грудь Лао Чэня.
Все ее тело светилось. Ее практика в Новом Искусстве была сосредоточена на укреплении плоти, и теперь из каждой поры источалось сияние. Она казалась окутанной пламенем – зрелище пугающее и величественное.
Лао Чэнь встретил ее выпад ударом ладони по летящей стопе. Раздался громкий хлопок, вспыхнул ослепительный свет. Ся Цин, используя инерцию, перевернулась в воздухе и приземлилась, пробив глубокую яму в мерзлой земле.
Это наглядно демонстрировало ее силу. Совсем недавно другие противники, пропустив удар ладони Лао Чэня, либо разлетались в пыль, либо буквально разваливались на части, не в силах сопротивляться.
Ся Цин по праву звалась великим гроссмейстером. Прочность ее тела была за гранью понимания, а окутывающий ее свет наделял женщину экстраординарной боевой мощью.
В мгновение ока сияние вокруг нее стало еще более великолепным. Издалека казалось, будто ее окутало золотое солнце, а плоть и кровь излучали святой свет.
Она вступила в яростный бой с Лао Чэнем. В постоянном противоборстве их кулаки и ладони сталкивались с громовым треском, высекая ослепительные искры. Это была битва за пределами человеческих возможностей.
На серо-бурой мерзлой земле было много валунов, в том числе и гигантских камней в два-три человеческих роста. Стоило Ся Цин задеть их или врезаться в них, как огромные глыбы мгновенно разлетались на куски или взрывались.
Нетрудно было представить, какой невероятной силой обладала ее плоть, скрытая за ослепительным сиянием!
Вдалеке Ван Сюань с тревогой наблюдал за происходящим. Состояние Лао Чэня было явно не в порядке: дыхание стало прерывистым. Юноша не выдержал и сделал шаг вперед.
Бум!
Внезапно Лао Чэнь сжал ладонь в кулак, применяя телесную технику, крайне похожую на Кулак Великого Ваджры!
От мощного удара Ся Цин отлетела назад. Ее броня из сплава частично рассыпалась, а защитный шлем и вовсе разлетелся на куски. Золотые волосы рассыпались по плечам.
Ее нежно-голубые зрачки резко сузились. Чудовищная сила наполнила все тело нестерпимой болью, руки онемели, а правая кисть оказалась сломана. От пережитого ужаса сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Лао Чэнь двинулся вперед, тяжело дыша. Телесная техника, превосходящая Кулак Великого Ваджры, была освоена им всего за две недели – он выучил лишь несколько приемов и сегодня применил их впервые.
Вокруг его тела заклубился едва заметный туман. Его шаги, тяжелые и уверенные, заставляли противницу отступать.
Ся Цин старалась не идти на рожон. Все ее существо полыхало, словно в огне солнечного бога, а из пор источалось сияние, еще больше укрепляющее плоть и кровь для противостояния Лао Чэню.
В последовавшем столкновении Лао Чэнь взорвался неудержимой мощью. После нескольких ударов Ся Цин начало рвать кровью, а ее правая рука безвольно повисла плетью – кость была раздроблена в трех местах.
Скорость Лао Чэня превысила все мыслимые пределы. Как бы Ся Цин ни уклонялась, ей не удалось избежать удара. Она была вынуждена принять его, и в результате резкая боль пронзила все тело – кости внутри начали ломаться одна за другой.
Окутанная ослепительным сиянием, она, подобно метеору, попыталась скрыться, но Лао Чэнь оказался быстрее. Он настиг ее и нанес удар прямо в область сердца со стороны спины.
У Ся Цин не оставалось выбора, кроме как резко развернуться. Естественно, сдержать этот кулак она не смогла: ее левая рука неестественно выгнулась и деформировалась, практически оторвавшись.
С глухим звуком броня на ее груди лопнула. Кулак пронзил ее тело насквозь. Обливаясь кровью, она отлетела в сторону и рухнула на землю под кровавым дождем.
Белый свет забурлил – в бой вступил великий гроссмейстер Мо Хай. Пытаясь помешать Лао Чэню добить Ся Цин, он выпустил семь белых световых цепей, стремясь сковать конечности и все тело противника.
Лао Чэнь развернулся и нанес удар, преодолевая звуковой барьер. Семь световых цепей мгновенно разлетелись в пыль. Одним прыжком он преодолел разделявшее их расстояние и обрушил свою мощь на Мо Хая.
Тот сопротивлялся изо всех сил, но с гулким звуком окутывающее его белое сияние было рассеяно. Несмотря на молниеносную реакцию и своевременное уклонение, его левый наплечник разлетелся, половина тела оказалась изранена и залита кровью. Мо Хая отшвырнуло прочь, и он повалился на землю.
Оба великих гроссмейстера Нового Искусства получили тяжелейшие увечья и не могли подняться. Им был нанесен непоправимый урон: у каждого было сломано по два десятка костей, а тела были пробиты насквозь.
Казалось, и у Лао Чэня возникли серьезные проблемы. Он замер на месте, прижав руку к груди и тяжело хватая ртом воздух.
Сторонники Нового Искусства пребывали в шоке и трепете. Лао Чэнь в одиночку одолел двух великих гроссмейстеров – его сила была поистине пугающей.
Кто-то порывался выйти вперед, не в силах безучастно смотреть на гибель великих гроссмейстеров. Другие же, заметив состояние Лао Чэня, были готовы нанести удар. Если убить этого человека – последний оплот Древнего Искусства, – то всему их пути придет конец!
Ван Сюань без колебаний двинулся к нему. Другие адепты Древнего Искусства, видя, что дело принимает скверный оборот, тоже сорвались с мест. Они не могли позволить Лао Чэню сражаться в одиночку.
— Лао Чэнь, остановись. Пусть на сегодня все закончится, — заговорил старец в традиционном костюме по имени Чан Хэн. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от сожаления до глубокой печали.
Он понимал, что после сегодняшнего дня Лао Чэня, скорее всего, больше не увидят – проблемы с его пятью органами достигли критической точки.
В то же время он осознавал, что и два великих гроссмейстера вряд ли выживут. С характером Лао Чэня он ни за что не оставил бы их в живых.
— Чан Хэн, ты собираешься мне помешать? — Прерывисто спросил Лао Чэнь.
Услышав это, Чан Хэн почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Он знал Лао Чэня с юности и прекрасно понимал его натуру. Увидев холодный блеск в глубине его глаз, Чан Хэн, не говоря ни слова, развернулся и поспешил на свой звездолет.
— Я практикую Новое Искусство лишь для укрепления здоровья, а сейчас занимаюсь только теоретическими исследованиями, — бросил он на ходу, призывая своих знакомых тоже подняться на борт.
Лао Чэнь произнес:
— Лао Ван, ты видишь? В глазах тех, кто остался, горит убийственное намерение. Они боятся меня, они не хотят, чтобы Древнее Искусство возродилось и вновь обрело былое величие.
Все опешили. К кому он обращался? Кто такой этот Лао Ван? Люди строили догадки, что это, должно быть, какой-то старец, идущий путем Древнего Искусства.
Лишь Ван Сюань и Цинму понимали, к кому на самом деле обращены эти слова.
Лао Чэнь продолжил:
— Лао Ван, запомни этих людей. В будущем будь с ними предельно осторожен. Если сможешь – убивай. Это те, кто больше всего ненавидит путь Древних Искусств. Среди них немало тех, кто пробовал идти нашей дорогой, но не добился успеха и переметнулся к Новому Искусству.
Ван Сюань смотрел на противоположную сторону, запоминая каждое лицо, но в душе его росла тревога. Почему слова Лао Чэня так похожи на предсмертное завещание?
— А кто такой Лао Ван? — Тихо спросила У Инь, стоявшая рядом с Ван Сюанем.
Тот замер, едва сдерживая желание спросить: «Да У, ты что, напроситься хочешь?!» Однако он лишь безучастно ответил:
— Не знаю.
— Я думала, это кто-то из твоих старших родственников, — заметила У Инь, ведь у них была общая фамилия Ван.
У Чэнлинь усмехнулся:
— Должно быть, это какой-то старик в рядах тех, кто практикует Древнее Искусство неподалеку.
Ван Сюань промолчал, но про себя отметил: «Лао У, я тебя запомнил! Скоро мы с тобой посчитаемся».
В это время грудь Лао Чэня ходила ходуном, но он вырвал вонзенный в мерзлую землю черный меч и направился к двум великим гроссмейстерам.
— Лао Чэнь, остановись. Сегодня все должно быть кончено, — со стороны горизонта показался Чэнь Кай. К моменту, когда фраза была закончена, он уже стоял на поле битвы. Его скорость была ужасающей.
Ни у кого не осталось сомнений: перед ними еще один великий гроссмейстер!
— Я так долго ждал… и полагал, что ты все же явишься, — Лао Чэнь сжал рукоять черного меча, и его дыхание стало чуть более ровным.
Вдалеке у Ван Сюаня бешено забилось сердце. В каком состоянии Лао Чэнь? Он всегда любил «ловить на живца» – неужели и сегодня он сам стал приманкой?
Великий гроссмейстер Чэнь Кай заговорил:
— Лао Чэнь, не строй из себя героя. Мы оба знаем, что ты сейчас в очень плохом состоянии. Я уже подготовил лучшую медицинскую группу, тебя немедленно начнут лечить.
— Оставь это притворство, — Лао Чэнь поправил серебряную маску и поднял черный меч. — Вы, три великих гроссмейстера, явились вместе только для того, чтобы спровоцировать обострение моих старых ран. О каком лечении ты толкуешь!
Эти слова вызвали бурю негодования в толпе. Многие не знали о тайных подоплеках происходящего; даже Цинму, услышав это, мгновенно побледнел.
— Я нарочно не убивал этих двоих, ждал твоего появления. Я знал, что даже при размене фигур вы не позволите мне убить двух великих гроссмейстеров. Смерть одного в обмен на мою – вот ваш предел, не так ли? — Лао Чэнь холодно усмехнулся. — К сожалению, вы меня недооценили. В этот раз я убью всех троих великих гроссмейстеров!
Убийственное намерение Лао Чэня взметнулось до самых небес!
Хотя его грудь все еще тяжело вздымалась, аура презрения ко всему миру была настолько пронзительной, что у каждого невольно сжалось сердце от первобытного страха.
Затем Лао Чэнь обернулся к лагерю Нового Искусства и ледяным тоном добавил:
— И вы… раз уж остались и не ушли, раз уж питаете ненависть ко мне и к Древнему Искусству – значит, вам тоже нет нужды оставаться в живых. Сегодня я перебью вас всех!