Глава 48 «Письма из Глубокого Космоса»
Лао Чэня мутузили всю ночь напролет?!
Услышав это, Ван Сюань почему-то не ощутил ни капли сочувствия. Напротив, ему до смерти захотелось рассмеяться в голос.
Конечно, чтобы лишний раз не провоцировать Лао Чэня, он сделал вид, будто усиленно трет виски, а затем и вовсе закрыл лицо ладонями. Он всерьез опасался, что старик заметит его нескромную ухмылку и всыплет ему в довершение ко всем бедам.
Воспользовавшись моментом, Ван Сюань дал волю эмоциям, а когда наконец унял смех, посмотрел на Лао Чэня с предельно серьезным видом. Делать нечего – сейчас Лао Чэнь был слишком опасен, и нужно было проявлять должное почтение.
— Лао Чэнь, ты должен понимать: мир пребывает в равновесии, — начал Ван Сюань и для пущей убедительности тяжело вздохнул. — Когда что-то получаешь, приходится чем-то жертвовать. Тебе досталась ужасающая техника, превосходящая Кулак Великого Ваджры. Такое не дается даром.
Лао Чэнь всегда отличался проницательностью, да и силы ему было не занимать, так что провести его было не так-то просто. Он лишь холодно усмехнулся:
— А как же ты? Почему тебя не били?
Ван Сюань и сам недоумевал. Ему действительно было любопытно, почему тот же самый метод, который сработал у него, в случае с Лао Чэнем привел к тому, что старый монах устроил тому жестокую трепку.
Ему хотелось сказать, что дело, вероятно, в карме или в том, что Лао Чэнь не вышел лицом, но он не решился. Пришлось стоять на своем:
— Я тоже заплатил свою цену!
Лучше бы Лао Чэнь этого не слышал. От этих слов он вспыхнул от гнева и заговорил леденящим душу голосом:
— И чем же ты заплатил? Сначала женщина-фанши, теперь монах-призрак… Жертва, которую ты приносишь, – это я!
Лао Чэнь был полон негодования. Сколько бы он ни размышлял, выходило одно и то же: каждый раз он подбирал объедки за Ван Сюанем, и вместо обещанных благ получал лишь страдания на пустом месте.
— Лао Чэнь, ну что ты такое говоришь? Не нагнетай, — Ван Сюань, естественно, не собирался признавать вину. Чтобы восстановить душевное равновесие старика, ему нужно было доказать, что его собственная участь не менее печальна.
Вывалив на собеседника ворох несуществующих «кровавых историй», Ван Сюань добавил:
— К тому же, Лао Чэнь, если следовать твоей логике, ты пожертвовал Цинму.
Взгляд Лао Чэня мгновенно стал недобрым.
— Ты это к тому, — процедил он, — что принес в жертву нас обоих – и учителя, и ученика?!
На самом деле Ван Сюань продолжал гадать: почему Лао Чэня побили? Неужели это была какая-то кармическая преемственность, и старый монах таким образом выместил на нем свою обиду?
— Лао Чэнь, клянусь, я просто разок огрел его палкой и получил желаемое! Не кипятись, давай всё разберем. Расскажи, что именно с тобой произошло, и мы вместе что-нибудь придумаем.
— Тебе просто не терпится узнать подробности того, как меня избивали? — В голосе Лао Чэня засквозило убийственное намерение. В последнее время дела шли из рук вон плохо, и он был на взводе.
Хотя Ван Сюаню и правда очень хотелось послушать детали экзекуции, в целях безопасности он поспешил сменить тему:
— Кстати, к какой ветви буддизма относится Храм Пуфа?
— А? — Лао Чэнь на мгновение замер, а затем его лицо стало серьезным. Он осознал, в чем может крыться подвох.
Ван Сюань спросил об этом невзначай, надеясь найти зацепки в истоках этой тысячелетней обители, но, договорив, и сам опешил, когда в голове у него кое-что прояснилось.
— Школа Чань! — Выпалили они одновременно.
— «Этот самый ум и есть Будда»!
— «Узреть свою природу и стать Буддой»!
В «Алтарной сутре Шестого патриарха» сказано: «Едва услышав слово, достигают великого пробуждения и внезапно видят истинную природу таковости, где все законы пребывают в самосущей свободе».
— Лао Чэнь, они же проповедуют мгновенное озарение и следование зову сердца! Вот я, к примеру: я действовал по велению души. Пусть это и выглядело как неуважение, но… меня признали. А ты? У тебя же в голове сплошные интриги! Ты спишь и видишь, как бы заполучить их трактат, а сам строишь из себя невесть что, прежде чем ударить старика по голове. Будь я тем старым монахом, ты бы мне тоже не понравился. Кого еще мутузить всю ночь, если не тебя!
Услышав это, Лао Чэнь лишь задрал голову к небу. Ему хотелось тяжело вздохнуть, но слов больше не находилось.
Как только речь зашла о школе Чань, он до конца осознал корень проблемы. Старик развернулся и пошел прочь.
— Лао Чэнь, может, мне научить тебя оставшимся движениям? — Ван Сюань проявил редкое радушие, решив довести доброе дело до конца.
— Не нужно. Я боюсь, что у тебя техника хромает! — Лао Чэнь с пренебрежением отмахнулся. Этой ночью он твердо решил снова встретиться с монахом-призраком и вытрясти из него трактат до последнего слова.
Лао Чэнь действительно был мастером своего дела. В ту же ночь он раздобыл желаемое и наконец избавился от бессонницы. С того дня он заперся в небольшом дворике за городом, никого не принимал и упорно тренировал ту самую технику кулака.
Цинму и остальные, уйдя в подземелья Большого Хингана, словно канули в воду – вестей от них долго не было.
Жизнь Ван Сюаня вошла в спокойное русло. Лао Чэнь выписал ему бессрочный отпуск, так что теперь у него была масса времени для изучения Древнего Искусства.
Он также просматривал даосские каноны – не ради того, чтобы найти там скрытое наследие, а лишь для того, чтобы разобраться в тайных именах и специальных терминах. Это было необходимо для понимания еще более древних тайных методов.
За это время он успел обстоятельно поговорить с родителями. Ван Сюань сказал им, что компания оценила его успехи и готовится отправить его на Новую Звезду для повышения квалификации. Шанс редкий, и он не хочет его упускать.
К его удивлению, родители горячо поддержали эту затею. Никакой печали или нежелания отпускать (Актуальные главы без задержек — только на сайте LiNovel.ru) сына – весь заготовленный ворох утешительных слов оказался не нужен.
Поразмыслив, он вспомнил: сколько он себя помнил, родители всегда были такими. У них были слишком «широкие натуры», и горечь разлуки им была попросту неведома.
Это заставило его вздохнуть с облегчением. Если бы они провожали его со слезами на глазах и кусок не лез бы им в горло, он наверняка бы заколебался и еще долго не решился отправиться в путь.
Вскоре пошли сообщения от Цинму. Он жаловался Ван Сюаню, что его вконец измотали. Теперь он на собственной шкуре прочувствовал ночные страдания своего учителя: каждую ночь без сна, да еще и под ударами молний!
Он объяснил, что пострадал без вины, попав под горячую руку.
Методы, которыми женщина-фанши воздействовала на мир смертных, становились всё изощреннее. На подземном полигоне она обрушивала на всех без разбору массированные удары «ментальных молний».
Исследователи с Новой Звезды поначалу не верили в подобное, полагая, что это галлюцинации, вызванные неким фактором сверхматерии. С Новой Звезды доставили новейшие приборы для анализа и детекции, чтобы фиксировать, наблюдать и изучать феномен.
При этом ни госпожа Чжэн, основательница института Исток, ни высокопоставленные лица со Старой Земли не желали прекращать эксперимент, возлагая огромные надежды на тему продления продолжительности жизни.
Очевидно, всё шло к одному из двух: либо ученые доведут дело до конца, либо способности женщины-фанши возрастут настолько, что госпоже Чжэн на Новой Звезде и некоторым людям на Старой Земле придется «прочувствовать» всё лично.
Ситуация временно зашла в тупик.
Ван Сюань не торопился. Он спокойно ждал Лао Чэня и Цинму, ежедневно оттачивая навыки Древнего Искусства и практикуя технику старого монаха.
Спустя неделю он одно за другим получил несколько писем издалека.
Первое было от Цинь Чэна. Его доставила торговая команда Глубокого Космоса, сотрудничающая с его семьей.
— Лао Ван, я здесь закрепился! По счастливой случайности мне удалось порекомендовать тебя кое-кому. Если всё выгорит, тебя получится перетянуть на Новую Луну.
В письме Цинь Чэн указал адрес филиала одной из корпораций Новой Звезды на Старой Земле и посоветовал самому наладить контакт, чтобы повысить шансы на успех.
— Лао Ван, на Новой Луне есть потрясающие вещи. Здесь проводят эксперименты по мутации и масштабному выращиванию нескольких видов редких растений. Каждый день списывают определенное количество «погибших» саженцев. Я страдаю, но я счастлив! Из-за нехватки личных сил я не могу усвоить слишком много этого Великого Лекарства Тигра и Волка. Один росток в полмесяца – это предел для моего организма.
Ван Сюань был поражен. Что это за Великое Лекарство Тигра и Волка, раз оно обладает такой мощью?
— На Новой Луне умудрились построить Дворец Гуанхань! Я чуть не лишился дара речи, когда увидел его. Говорят, это самое роскошное место отдыха в Глубоком Космосе. Сюда стоит прилететь, хотя с моим состоянием я могу только издали на него облизываться.
Помимо важных новостей, Цинь Чэн упоминал и о всяких мелочах.
— С Новой Луной что-то не так. Откуда-то взялся древний храм с двухтысячелетней историей, его привезли прямиком со Старой Земли. Кроме того, здесь воссоздали один из прародительских храмов даосизма, говорят, везли по кирпичику с самого оригинала. Мне кажется, тут кроется какой-то секрет.
Читая это, Ван Сюань почувствовал азарт и в то же время любопытство.
Следом шли письма от Су Чань и Чжоу Куня. Они сообщили Ван Сюаню печальную весть: из-за непредвиденных обстоятельств двое их однокурсников уже погибли.
В их словах сквозила горечь. Причину смерти они не назвали, но и так было ясно: за любым прекрасным фасадом стоит жестокая цена.
Ван Сюань вздохнул. Не прошло и месяца, а двоих товарищей уже нет в живых. Это было слишком неожиданно.
Он помнил, как на последней вечеринке те, кто улетал на Новую Звезду, были полны амбиций и жаждали великих свершений. На их молодых, уверенных лицах сияли улыбки. Как же так быстро случилась беда? Как жаль!
Ему и самому скоро предстояло лететь на Новую Звезду, и он мысленно приказал себе не терять бдительности.
Кроме того, он получил письмо, написанное рукой Чжао Цинхань. Она тоже сообщила о смерти однокурсников и в очередной раз упомянула о возможности сотрудничества.
Два дня спустя вернулся Цинму. Дела в подземельях Большого Хингана наконец подошли к промежуточному этапу. Он не вдавался в подробности.
Напротив, заговорив о делах Ван Сюаня, он стал предельно серьезен:
— Есть неприятные новости. Кое-кто хочет прижать тебя к Старой Земле, не давая сделать и шагу вовне.
Ван Сюань нахмурился. У некоторых людей руки оказались слишком длинными, они были повсюду и вознамерились напрочь закрыть ему путь к Новой Звезде.
Лао Чэнь, узнав о возвращении Цинму, наконец вышел из своего затворничества. Лицо его так и пыхало здоровьем. По его словам, техника Божественного Монаха таила в себе бесконечную мудрость. Он многого достиг и теперь ясно видел свой путь.
Ван Сюань смотрел на него и качал головой: еще недавно этот старый коллега звал того монахом-призраком, но стоило получить выгоду, как тот сразу стал «Божественным Монахом». Глядишь, через неделю-другую и до бодхисаттвы дойдет.
— Хотят удержать Сяо Вана на Старой Земле? Смехота. Они меня спросили? — Лао Чэнь холодно усмехнулся.
Затем он перевел взгляд на Ван Сюаня:
— Грядут определенные события. Ты ведь всё хотел узнать, насколько я силен и что такое Новое Искусство? Можешь отправиться со мной и увидеть всё своими глазами.
Услышав это, Цинму резко переменился в лице:
— Учитель, вам нельзя туда идти! Это слишком опасно. Нет нужды ввязываться в этот спор из-за упрямства, малейшая оплошность – и вы погибнете.
— Много лет я не вступал в бой. К тому же многие старые друзья один за другим покинули этот мир, и теперь кое-кто решил, что Древнее Искусство окончательно мертво. Нас стали ни во что не ставить. Если так пойдет и дальше, последователей нашего пути будет становиться всё меньше, и самый фундамент рухнет. К тому же… та вещь снова явилась миру. В этот раз я обязан пойти! — Голос Лао Чэня звучал непривычно сурово. В конце он снова посмотрел на Ван Сюаня:
— Идем со мной, посмотришь, на что мы способны.
( Конец главы )