Глава 34 «Ты сверкнула лишним»
Безмолвие, пустошь, не знающая видимых границ – словно иссохшая Вселенная, лишенная звезд. Это и есть место внутреннего пейзажа.
Высший уровень медитации: пока во внешнем мире проходят считаные минуты, здесь, внутри, могут пронестись годы.
С точки зрения даосизма наиболее разумным объяснением служит Внутренний Пейзаж Желтого Двора – обитель пустого спокойствия. Пребывая здесь в просветленном времени, можно оставаться бесконечно долго, сохраняя отрешенность и ледяное хладнокровие, непостижимое ни для божеств, ни для демонов.
Ван Сюань вошел сюда во второй раз. Его сердце трепетало, ведь он прекрасно понимал: это место – колыбель истинной мощи, из которой черпали силу фанши эпохи Цинь.
— Тут следы от ударов молнии! — Ван Сюань сосредоточился и присмотрелся. Прежде мрачное и даже холодное место внутреннего пейзажа теперь местами казалось обугленным – разительное отличие от того, что он видел в прошлый раз.
Вскоре его разум успокоился. Стоило оказаться здесь, как чувства обострялись до предела, а сознание погружалось в состояние глубочайшего, ледяного спокойствия.
Ван Сюань осторожно двинулся вперед, разглядывая почерневшую землю. В этом безжизненном пространстве, казалось, все еще витала энергия разрушения.
Несмотря на то что он пребывал в просветленном времени и дух его был недвижим, он все же ощутил гнетущее давление, от которого перехватывало дыхание.
Раздался грохот – словно история повернула вспять, и он вновь увидел те сокрушительные громовые раскаты. Они пронзали небесный свод доциньской эпохи, подобно кометам, врезающимся в землю: мощно, величественно, неся гибель всему живому.
В мимолетном видении он различил силуэт: некий Истинный Бессмертный в развевающихся белоснежных одеждах вскинул голову. То было воплощение крайнего могущества, но даже оно не смогло выстоять под тем единственным ударом грома. С оглушительным звуком фигура рассеялась, и световой дождь Вознесения прочертил черту сквозь древнее и современное, осыпая все небо.
Ван Сюаня пробрал мороз. Как может человек противостоять подобной силе?
Состояние абсолютной отрешенности помогло ему быстро вернуть самообладание. Он молча продолжил наблюдение.
Огромные площади во внутреннем пейзаже были выжжены, и в почве до сих пор сохранились остатки грозовых разрядов, что превосходило всякое воображение.
В понимании Ван Сюаня эта обитель пустоты была отделена от мира смертных. Сюда мог проникнуть только дух, ничто иное не могло коснуться этого места, а плоть должна была оставаться вовне.
Однако представшая перед ним картина – заброшенная, безжизненная, где остаточные вспышки молний мгновенно исчезали в опаленной земле – в корне меняла его представления.
Он сделал шаг вперед, но, когда до выжженного участка оставалось еще порядочное расстояние, даже легкий ветерок, поднятый его движением, вызвал впереди яростные изменения.
Обугленные пятна и остатки молний начали стремительно исчезать, подобно песочному замку в полосе морского прибоя – в один миг все провалилось и сгинуло.
По мере продвижения Ван Сюаня все, что отличалось от привычного пейзажа, обращалось в прах. Гасла чернота, гасли молнии – все исчезало без следа.
Ван Сюань остановился, глядя, как окрестности вновь становятся пустынными и безмолвными. Он погрузился в раздумья.
— Место внутреннего пейзажа… Неужели мир смертных никак не может на него влиять? — Ван Сюань замер. — …Все, что я видел, превратилось в пыль и прах, стоило мне сделать шаг. Все это лишь гниль.
Он стоял на месте, молча прислушиваясь к ощущениям, и в конце концов тихо вздохнул:
— То, что я видел, лишь отголосок истории, а не реальность.
После этих слов безмолвие во внутреннем пейзаже стало еще более тягостным.
Ван Сюань в общих чертах понял: все увиденное ранее было лишь следствием остаточной духовной силы женщины-фанши, а не реальным вторжением грома в это пространство.
— Камень Вознесения – это редчайший Чудесный Предмет, бесценное сокровище! — Глаза Ван Сюаня лихорадочно блеснули. Его уверенность в Древнем Искусстве возросла, он увидел множество троп, ведущих в будущее.
Теперь он до конца осознал, как именно сумел здесь оказаться.
В свое время женщина-фанши достигла невероятного могущества, стремясь занять место в Ряду Бессмертных, но в итоге потерпела крах. Громовой раскат уничтожил ее сущность, ци и дух.
В той подземной пещере произошел колоссальный взрыв Вознесения. Ее духовная мощь и таинственная субстанция, которую она вынесла из места внутреннего пейзажа, развеялись в пространстве.
— Таинственная субстанция и крупицы ее духа впитались в горную породу. Большая часть рассеялась, но малая доля сохранилась, превратив камни в Камни Вознесения.
Именно благодаря этому Ван Сюань, даже не активируя сверхчувствительность, сумел мельком увидеть границу и в конце концов снова проникнуть сюда.
В Камне Вознесения теплились остатки духовной энергии женщины-фанши. И хотя она давно была мертва, даже малая часть ее мощи для людей современности оставалась внушительной.
Эта остаточная энергия резонировала с местом внутреннего пейзажа, которое она когда-то открыла. Стоило человеку подтолкнуть этот процесс, как он естественным образом вновь погружался в пустое спокойствие.
— Таинственная субстанция места внутреннего пейзажа – вот в чем секрет.
Ван Сюань пришел к выводу, что именно эта материя обволакивала крупицы духа, вплавляясь в камень и консервируя их.
Тот факт, что он смог почувствовать Камень Вознесения и с его помощью вернуться сюда, был напрямую связан с тем, что он уже поглощал таинственные факторы ранее.
Разобравшись в этой цепочке причин и следствий, Ван Сюань все еще не понимал до конца природу самого этого места.
По правде говоря, до сих пор никто не мог раскрыть секрет обители пустоты. Она оставалась безлюдной, безмолвной, застывшей и непостижимой.
Вдали виднелись какие-то очертания, но Ван Сюань не спешил туда. Он не забыл свою главную цель – быстро возвыситься и стать сильнее, чтобы уверенно встретить любые вызовы мира смертных.
Сегодня ему удалось срезать путь. Он не знал, сможет ли, как и в прошлый раз, упражняться в телесных техниках здесь, в просветленном времени, чтобы стремительно нарастить мощь.
Ван Сюань мысленно повторил Искусство Золотого Тела и сразу приступил к практике. Он начал с первого этапа, быстро продвигаясь ко второму, а затем и к финалу третьего – уровню, на котором остановился в прошлый раз.
— Работает! — Он ощутил небывалую ясность. Каждое его движение в точности соответствовало канонам Искусства Золотого Тела, техника была безупречной и лишенной изъянов.
Он полностью погрузился в тренировку, забыв обо всем на свете. Все его мысли были сосредоточены на движениях, закаляющих плоть.
Лишь почувствовав усталость, он остановился и начал практиковать корневую технику фанши.
Из небытия начали сочиться таинственные факторы, оседая во внутреннем пейзаже. Они питали дух Ван Сюаня, смывая усталость. Он вновь ощутил прилив сил.
Сделав глубокий вдох, он убедился: никаких неожиданностей не произошло. Пусть он пробрался сюда тайком, место внутреннего пейзажа осталось прежним – здесь можно было оттачивать навыки и расти.
Он и так был в шаге от четвертого этапа. Когда он возобновил тренировку, все произошло само собой: по его телу разлилось золотое сияние, на мгновение вспыхнув ослепительным лучом, после чего все пришло в норму.
В то же время его дух засиял, подобно неистовому золотому пламени, но вскоре медленно утих.
Четвертый этап Искусства Золотого Тела… завершен!
Ван Сюань удостоверился: это место не утратило своей мистической силы. Нахождение здесь было равносильно вхождению в область высшей медитации. На душе у него стало еще спокойнее.
Он медленно пошел вперед, желая рассмотреть объекты вдали.
Это были… руины зданий. Окруженные упадком былого величия, с высохшими озерами и обрушившимися беседками. Неужели это тоже лишь проекция духовной энергии женщины-фанши?
Лишь несколько строений упрямо возвышались над грудами обломков и тленом.
Окно одной из комнат было распахнуто. Внутри виднелся длинный стол, заваленный бамбуковыми свитками эпохи Цинь. Среди них лежал свиток из золота!
Глаза Ван Сюаня округлились. Даже в состоянии предельной отрешенности он почувствовал, как участилось сердцебиение, а дыхание стало тяжелым.
Сколько трактатов было записано на тех свитках? Каких высот корневых и телесных техник они касались? А этот золотой свиток… Как он мог не желать его?
Однако он не смел шевельнуться, боясь, что даже малейшее колебание воздуха обратит все в прах.
Долго простояв в созерцании, он тихо вздохнул. Даже если бы он подошел, что с того? Свитки не развернуты. Стоит ему попытаться их открыть, как останутся лишь обрывки призрачного света да гнилая пыль.
Это чувство было не из приятных: видеть бесценные священные писания на расстоянии вытянутой руки и не иметь возможности к ним прикоснуться.
— Ну и ладно. У меня уже есть корневая техника фанши и телесная техника, оставленная основателем даосизма Чжан Даолином. Они полны тайн и непостижимой глубины, мне потребуются годы, чтобы изучить их. Нет нужды жадничать: даже если бы все эти свитки достались мне, времени на их изучение все равно бы не хватило.
Ван Сюань попытался утешить себя и отступил на шаг. В тот же миг он ощутил небывалый простор, словно его дух возвысился.
Он поразился: «Неужели я постиг Дао?»
Но вскоре с ужасом осознал, что дело совсем в другом. Окружающая обстановка изменилась: это больше не были руины, перед ним раскинулся по-настоящему величественный мир, отчего и возникло чувство безграничного масштаба.
Что происходит? Он ведь еще не покинул комплекс зданий, почему сцена изменилась сама собой? «Неужели это снова проделки остаточного духа женщины-фанши?», – эта мысль пришла первой.
Он замер, храня молчание, и активировал корневую технику.
В мгновение ока все вернулось на круги своя: те же руины, тот же тлен и бесценные свитки на столе в безжизненной комнате.
Внезапно атмосфера стала зловещей. Ощутив неладное, он резко обернулся и в то же мгновение его зрачки сузились, а сам он невольно отшатнулся.
Прямо перед его глазами, на уровне лица, висела пара алых, точно кровь, туфель. Сомнений не было: это была женская обувь.
В сумрачных руинах такое видение заставило сердце даже уравновешенного Ван Сюаня пропустить удар. Тут явно творилось нечто странное.
С туфель капала алая кровь – зрелище было жутким, капли едва не падали на самого Ван Сюаня. Он отступил еще на несколько шагов и увидел, как с небесного свода ударил ослепительный громовой раскат, подобно серебряной реке, низвергающейся с небес, и пронзил кровавые туфли.
В тот же миг в них появились белоснежные ступни, следом – стройные белые ноги, и мгновением позже на плечи незнакомки опустилось длинное платье, укрыв ее тело.
Неужели привидение?!
Ван Сюань чувствовал, что дело принимает скверный оборот. Он еще не видел лица женщины, но был уверен: это как-то связано с той женщиной-фанши.
В этом пустынном, безжизненном месте, в атмосфере мрака и ужаса, он, повинуясь какому-то нелепому порыву, выдал:
— Ты сверкнула лишним!
Едва договорив, он готов был прикусить язык. В состоянии абсолютной холодности разум не умеет лгать – он озвучил то, что увидел, и тут же об этом пожалел.