Глава 20 «Сяо Ван слишком крут»
Опять прокол?! Ван Сюань и сам не находил слов. В прошлый раз еще куда ни шло – всё списали на неуместную болтовню Цинь Чэна, но теперь-то случай иной: его поймали с поличным.
В дверях застыла Чжао Цинхань. На ней было облегающее платье, подчеркивающее безупречную фигуру – изысканный наряд в стиле сдержанной роскоши. Ткань плотно обхватывала тонкую талию, очерчивала бедра и заканчивалась чуть выше колен, являя миру каждый изгиб ее тела.
Однако сейчас на ее лице не было и тени прежней улыбки. Всегда приветливые и милые черты сковал мороз. Выглядела она холодной и надменной, совсем не такой, как обычно. В этой отстраненности сквозило нечто неземное.
— Что стоишь? Заходи скорее, — Ван Сюань поприветствовал её и поднялся навстречу. С его лица не сходила лучезарная улыбка. — Я сказал Цинь Чэну не спешить с заказом. Знал, что однокурсница Чжао непременно заглянет. Подождем, мол, пусть сама выберет то, что ей по вкусу. Не экономь на мне – как хозяин здешних мест, я просто обязан достойно принять тебя перед отъездом.
Цинь Чэн открыл было рот, желая возразить, что платит-то вообще-то он, но промолчал.
Ледяная аура Чжао Цинхань на мгновение даже заворожила его своей суровой красотой. Бросив сочувственный взгляд на друга, он про себя добавил: «Лао Ван, на этот раз надейся только на чудо, моей вины здесь нет».
Черные волосы Чжао Цинхань мягким шелком рассыпались по плечам. Ее точеное лицо с острым подбородком сейчас лишилось всякой сладости. В нем читалась лишь пронзительная стужа, отталкивающая любого встречного. Большие красивые глаза буравили Ван Сюаня – взгляд, прежде мягкий, теперь давил своей тяжестью. Алые губы, тронутые глянцевым блеском, казались еще более холодными.
Она не улыбалась. Слегка вскинув белоснежный подбородок, она пристально изучала Ван Сюаня.
Наконец она вошла в комнату. Стук ее туфель на каблуках, украшенных кристаллами, стал единственным звуком в воцарившемся безмолвии.
Цинь Чэн подскочил и отодвинул для неё стул.
Но девушка не села к столу. Она прошла к стоявшему поодаль дивану и молча опустилась на него. Не став жеманно склонять ноги набок, как подобает леди, она изящно закинула их на чайный столик, ничуть не заботясь о том, что это может выглядеть вызывающе.
Стоит признать, ноги у неё были безупречные: прямые, бесконечно длинные и стройные.
Этот образ, эта манера держаться совершенно не вязались с той богиней Чжао, к которой привык Цинь Чэн. Сейчас она действительно напоминала ту самую королеву, о которой говорил Ван Сюань, полностью ниспровергая прежние представления о себе.
Она не проронила ни слова. Скрестив руки на груди, что невольно подчеркнуло плавные изгибы ее тела, она сверлила Ван Сюаня взглядом, ожидая разумных объяснений.
Раз, другой… Его ловили на горячем дважды подряд. Теперь ее взгляд не имел ничего общего с дружелюбием. Несмотря на всю красоту, от нее веяло высокомерием и скрытой угрозой.
Ван Сюань поднялся. Со всей серьезностью он направился к ней.
Цинь Чэн, напротив, вдруг успокоился. Редко когда выпадал шанс увидеть Лао Вана в таком затруднительном положении, так что теперь он с предвкушением ждал, как тот будет выкручиваться.
— Прости! — Ван Сюань подошел ближе и… сразу извинился? Цинь Чэн даже немного разочаровался. Он-то надеялся на целое представление, ведь Лао Ван никогда не играл по правилам.
Однако в следующий миг он в изумлении округлил глаза, едва не вскрикнув. Он не верил собственному зрению. О да, это в твоем стиле, Лао Ван… Ты действительно поднял руку на Богиню Чжао!
Едва сорвалось с губ слово «прости», как правая ладонь Ван Сюаня, подобно клинку, яростно обрушилась на шею Чжао Цинхань. Удар сопровождался едва слышным рокотом ветра и грома – сила была пугающей, а скорость – невероятной.
В воздухе словно раздался хлопок, ударная волна была настолько сильной, что салфетки на чайном столике взметнулись вверх.
Цинь Чэн был потрясен. Он знал, что Ван Сюань непредсказуем, но на этот раз тот зашел слишком далеко, обрушив на Богиню Чжао столь жестокую и беспощадную атаку.
Сердце его бешено заколотилось. Что за сценарий?! Сяо Ван совсем обезумел – неужели он и вправду решил погубить такой прекрасный цветок?!
Чжао Цинхань тоже была поражена. На ее прекрасном лице наконец отразилось волнение. Ван Сюань оказался совершенно непредсказуемым: кто бы мог подумать, что он решится напасть на неё прямо здесь.
Она среагировала мгновенно. Ее правая рука налилась кристальным светом и, словно белоснежный кинжал, устремилась навстречу атакующей ладони Ван Сюаня. Действуя вторым номером, она двигалась так стремительно, что воздух вокруг нее мелко задрожал.
Одновременно с этим ее левая рука сформировала отпечаток кулака. С виду изящный, кулак обладал чудовищной силой: с резким звуком он ударил в сторону сердца Ван Сюаня.
Тот не изменил траекторию рубящего удара правой, но в движение пришла и его левая рука. Она преградила путь белоснежному кулачку, намереваясь жестко перехватить его.
Бам!
Чайный столик разлетелся в щепки – лишь оттого, что Чжао Цинхань с силой подобрала ноги.
Продолжая атаковать руками, она резко крутанула тонкой талией. Ее длинные ноги, подобно кнутам бога ветра, хлестнули в сторону головы и груди Ван Сюаня – точно, мощно, безжалостно.
Ван Сюань проявил чудеса реакции. Он резко сократил дистанцию, выбрасывая колено правой ноги для блока и одновременно пытаясь заломить руки Чжао Цинхань после столкновения их ладоней.
У Цинь Чэна, наблюдавшего за этим, внутри всё содрогнулось. В следующее мгновение он, будто подброшенный пружиной, вскочил и метнулся к выходу, чтобы поскорее запереть дверь. Не хватало еще, чтобы это кто-то увидел!
Фьють!
Легкая и гибкая, Чжао Цинхань соскользнула с дивана, выходя из зоны поражения. Под ее ногами в ковре остались дыры от каблуков – настолько колоссальная мощь была заключена в ее напряженном теле.
На ее лице теперь застыла решимость воина. От прежней милой и нежной девушки не осталось и следа – сейчас она пребывала в состоянии предельной боевой готовности.
Цинь Чэн сглотнул. Это казалось невероятным. Когда-то Ван Сюань говорил ему, что с его навыками он и в подметки не годится Богине Чжао, но он не верил. Теперь же, видя, как она бьется на равных с Лао Ваном, он окончательно обомлел и был полностью подавлен этой мощью.
Впрочем, долго раздумывать было некогда. Он выдернул из розетки какой-то шнур и прошептал Ван Сюаню:
— Вяжем её?!
Выбирая между другом и богиней, он, не колеблясь, выбрал первого. Сначала скрутим Богиню Чжао, а там разберемся.
Ван Сюань лишь тяжело вздохнул. Он опустил руки, давая понять, что не намерен продолжать бой.
Чжао Цинхань метнула в Цинь Чэна испепеляющий взгляд. Она тоже вышла из боевой стойки Древнего Искусства. Напряжение покинуло тело; покачивая бедрами, она прошла по комнате, и стук ее каблуков вновь зазвучал на паркете.
— Мое почтение, — заговорил Ван Сюань. — Ты, оказывается, уже давно преуспела в сборе ци и внутреннем взращивании!
Он всегда подозревал, что Чжао Цинхань не так проста, но, не вступая в схватку, не мог оценить ее истинную мощь. После этого короткого столкновения он окончательно убедился: эта женщина невероятно сильна.
И в прошлый раз, и сегодня она умудрялась бесшумно возникать у него за спиной. Он чувствовал ее присутствие лишь тогда, когда она была уже совсем близко.
Пусть оба раза это можно было списать на расслабленную обстановку и отсутствие бдительности, сам факт говорил о многом.
К тому же Цинму из исследовательской организации как-то упоминал, что двое студентов из экспериментального класса кажутся ему крайне перспективными и могут стать великими мастерами.
Уже тогда Ван Сюань понял: в их группе скрывается кто-то очень способный.
Вот только с Чжао Цинхань он пересекался редко. Она постоянно пропадала, уезжая то на десять дней, то на полмесяца, и проводила в университете от силы несколько дней в месяц.
Потому-то раньше он и не мог определить, каких высот она достигла в Древнем Искусстве.
Чжао Цинхань поправила волосы и с легкой усмешкой произнесла:
— А ты и впрямь человек самобытный. Плевать хотел на правила: сначала дважды меня высмеял, а потом еще и напал без раздумий.
Цинь Чэн поспешил вмешаться, пытаясь сгладить углы:
— Ой, да ладно вам, это всё недоразумение! Давайте присядем, попьем чаю, закажем еды. Пусть все старые обиды бренного мира растворятся в бокале вина и доброй беседе.
Чжао Цинхань покосилась на шнур в его руках. Ей ужасно захотелось его вздуть. На словах-то он «Богиня» да «Богиня», а в решающий момент первым делом бросился помогать Ван Сюаню её связывать!
Поймав этот недобрый взгляд, Цинь Чэн страшно смутился и поспешно отшвырнул шнур в дальний угол.
— Сделаем заказ, поговорим за едой, — предложил Ван Сюань.
Чжао Цинхань изогнула тонкую бровь:
— Это ты такой самоуверенный или считаешь, что я настолько великодушна, что спущу тебе всё с рук?
— Я и впрямь бываю излишне уверен в себе, — Ван Сюань посмотрел на неё. — Но и ты не из тех, кто копит мелочные обиды. В моих глазах у тебя широкая душа, прекрасная фигура и сама ты красавица.
В тот же миг взгляд Чжао Цинхань стал пронзительным, в нем закипела ярость. Скрестив руки на груди, она села и лишь холодно усмехалась в ответ.
Ван Сюань улыбнулся:
— Раз уж ты овладела Древним Искусством и достигла таких высот, то должна знать: чувства у таких, как мы, обострены. Я чувствовал, что ты постоянно следишь за мной. Не знаю, что тебе нужно, но, похоже, ты видишь во мне добычу и хочешь втянуть в какую-то авантюру. Вот я и насторожился, решив принять меры предосторожности.
Чжао Цинхань едва не задохнулась от возмущения. Ей хотелось крикнуть: «И это ты называешь предосторожностью?!» Одно дело – судачить за спиной, но выдать такое про «прелестную обольстительницу» – за это и побить мало!
— Не сердись, однокурсница Чжао, — продолжил Ван Сюань. — Прошу, присаживайся. Мы можем всё обсудить за обедом и понять, есть ли у нас почва для сотрудничества.
После нескольких встреч он окончательно убедился: она ищет его неспроста. Перед самым отлетом на Новую Звезду никто не станет просто так протягивать оливковую ветвь.
— А ты весьма самонадеян, — Чжао Цинхань решила пока оставить обиды и поговорить по делу.
Вошедший официант лишился дара речи. Он не мог понять: эти трое пришли обедать или сносить здание? Разломанный столик, дыры в ковре от каблуков… Пришлось переводить их в другой кабинет.
Богиня Чжао проявила величие души и не стала поминать старое. Однако перед тем как сесть за стол, она вышла и вернулась уже в жакете – слова Ван Сюаня всё же задели её за живое.
Втроем они уселись, атмосфера наладилась, потекли шутки и смех, будто и не было никакой стычки минуту назад.
Ван Сюань заговорил уже серьезно:
— Раз уж ты положила на меня глаз, однокурсница Чжао, то наверняка из-за моих навыков. Давай сразу договоримся: если намечается какое-то грязное дельце или разбой, в это меня не впутывай. Я гражданин законопослушный, правил не нарушаю, на Старой Земле на хорошем счету и за всю жизнь и мухи не обидел. Ах да, тот случай с Чжоу Юнем на встрече выпускников не в счет – там была чистой воды самооборона.
Чжао Цинхань смотрела на него и ни на грош не верила, что этот нарушитель спокойствия столь добропорядочен, как малюет. Наверняка, если копнуть, на него найдется немало компромата.
Она оставалась спокойной. К серьезному разговору она подошла как опытный делец: не спешила, вела себя уверенно и для начала решила поведать несколько тайн о Сверхискусстве.
— Сверхискусство… Кое-кто предпочитает называть его Божественным Искусством. Оно стало случайным плодом исследований в одном таинственном месте.
Она говорила неспешно, постепенно раскрывая детали.
Внезапно она произнесла:
— У некоторых амбиции зашкаливают. Еще толком ничего не разузнали, а уже грезят тем, как зажечь божественный огонь. Ха! А кто-то замахнулся еще дальше – возомнил, что может стать буддой или первопредком. Смехотворно. Пусть сначала решат проблему своей продолжительности жизни, которой им осталось всего ничего.
Услышав это, Ван Сюань кое-что заподозрил:
— Ты ведь не собираешься отправить группу людей на исследование какого-то места? Те, кто идет первыми, – чистой воды пушечное мясо. Даже не предлагай, я не пойду!
Чжао Цинхань ослепительно улыбнулась:
— Ну и фантазия у тебя. Мы же сокурсники, неужели я стану тебя подставлять? Это великий шанс, исход которого невозможно предугадать!
Ван Сюань остался холоден к её словам и в душе уже принял решение отказаться.
— Не волнуйся, всё совсем не так, как ты себе вообразил. Это возможность, а не приговор. Впрочем, ты пока даже на Новую Звезду попасть не можешь, остаешься на Старой Земле, так что обсуждать это сейчас бессмысленно.
Они обменялись еще парой пустых фраз, обсуждая всякую всячину.
Наконец Ван Сюань спросил в лоб:
— Однокурсница Чжао, если ты так настаиваешь на моем участии, то я не против. Но как насчет предоплаты? Найдется ли у тебя секретный трактат из прародительского храма даосизма?
Чжао Цинхань едва сдержалась, чтобы не ударить его. Секретный трактат даосов?! Ну и запросы у него! О чем он вообще думает?!
Ван Сюань продолжил:
— А золотой бамбуковый свиток доциньской эпохи найдется?
Взгляд Чжао Цинхань вновь стал недобрым. Она поняла, что разговор зашел в тупик: Ван Сюаню явно было неинтересно, и он нарочно выдвигал невыполнимые условия, чтобы закрыть тему.
Цинь Чэн лишь вздыхал: Лао Ван и впрямь не промах. Сначала напал на Богиню Чжао, а теперь ведет с ней жесткие переговоры о делах, да так, что у той в глазах искры гнева полыхают.
Он поспешил разрядить обстановку:
— Давайте выпьем! Нужно радоваться жизни, пока есть возможность. Кстати, Цинхань, я и представить не мог, что ты так продвинулась в Древнем Искусстве, раз можешь биться с Ван Сюанем. Как тебе это удалось?
Чжао Цинхань небрежно бросила, что занимается этим лишь для поддержания хорошей фигуры, уделяя тренировкам немного времени каждый день.
Цинь Чэн тут же помрачнел. Он молча уткнулся в свой бокал, чувствуя, что готов разрыдаться. Кто-то, просто желая сохранить осиную талию, мимоходом становится мастером Древнего Искусства, а он годами проливал пот и слезы, страдал, но так и не смог достичь даже первого этапа – сбора ци. И кому тут жаловаться на несправедливость судьбы?!
(Конец главы)