Глава 19 «Бывшая девушка»
Грудь женщины в белом вечернем платье вздымалась так тяжело и порывисто, что тонкая ткань, казалось, вот-вот треснет по швам. Норов у неё был тот ещё – она едва сдержалась, чтобы не швырнуть в обидчика изящную сумочку из лимитированной коллекции.
— У Инь! — Кто-то из спутников придержал её за руку, вполголоса пытаясь урезонить.
Ван Сюань стоял напротив – подтянутый, спокойный и совершенно невозмутимый. С безмятежным лицом и чистым взглядом он рассматривал собравшихся, словно случайный прохожий, которого ничуть не трогали чужие страсти.
Молодая особа по имени У Инь, завидев это ледяное спокойствие, сделала глубокий вдох, пытаясь унять клокочущую внутри ярость.
— Раз уж между вами всё кончено, – заговорила она, — перестань преследовать её. Небо безгранично – летите каждый своим путём. Лучше оставить после себя красивый образ и дать другому свободу, чем заниматься подобным!
Ван Сюань лишь покачал головой.
— Ты слишком заигралась, — ответил он. — Погрязла в собственном выдуманном мире и только и делаешь, что воображаешь, какой я негодяй. Хватит драматизировать. Я здесь проездом, меня просто пригласили поужинать.
Едва утихший гнев У Инь вспыхнул с новой силой. Дыхание стало хриплым, лицо залила краска – и вовсе не от смущения. В её кругу никто и никогда не позволял себе так с ней разговаривать. Он посмел заявить, что она что-то там «воображает»? Это что, намек на её психическое нездоровье?
Ван Сюань поначалу не придавал ей значения, но теперь невольно окинул её взглядом ещё раз. Фигура у этой женщины оказалась весьма впечатляющей – под напором тяжёлого дыхания вечернее платье натянулось до предела.
Объективно говоря, У Инь была хороша собой: тонкие черты лица, поразительные изгибы тела… Кабы не её отвратительный язык, её вполне можно было бы назвать красавицей.
— Я ещё не встречала таких мужчин, как ты! — Воскликнула она, больше не в силах сдерживаться. — Между вами давно всё в прошлом, так какой смысл тебе здесь ошиваться? Не поверю, что обычный выпускник пойдёт ужинать на самый верхний этаж Башни Цан Дин. Наверняка прознал обо всём и примчался. Не ищи позора на свою голову!
Ван Сюань уже собирался развернуться и уйти, но он только-только покинул стены академии. Жизнь ещё не успела стесать его острые углы – в нём всё ещё бурлила юношеская кровь.
Гнева он не выказал, но улыбка с его лица исчезла.
— У тебя такой дурной нрав, что в организме наверняка начались сбои, — произнёс он. — Бессонница замучила? Постоянная тревога? Ты сейчас злишься, но лицо то багровеет, то мертвенно бледнеет – явный признак анемии. К тому же твои ментальные волны крайне нестабильны, на душе явно неспокойно. Тебе нужно подлечиться, иначе характер будет только портиться. Не благодари и не удивляйся – я мастер Древнего Искусства, сведущ в вопросах поддержания здоровья. И ещё… от тебя слегка пахнет кровью. Видимо, поранилась, когда с кем-то ввязалась в драку… Э-э… Прощай!
Ван Сюань вовремя осёкся и прекратил патологоанатомический разбор. В последний момент до него дошло, чтó именно он почувствовал и неосторожно озвучил. Теперь эта женщина точно взорвётся.
И впрямь: У Инь сначала замерла в оцепенении. Она была ошарашена, ведь в последнее время её действительно донимали перечисленные недуги. Но когда до неё дошёл смысл последних слов, она не выдержала. Вскинув свою дорогую сумочку, она с силой швырнула её в Ван Сюаня, крикнув в ярости и стыде:
— Мерзавец!
Стоявшая рядом Чжоу Тин лишилась дара речи. Этот Ван Сюань оказался не только мастером Древнего Искусства, но и обладателем на редкость ядовитого языка. Он довёл её подругу до белого каления.
Чжоу Тин понимала гнев У Инь: оказаться в самый уязвимый для женщины период под прицелом столь беспардонного «врачебного» комментария – такое кого угодно заставит лезть в драку.
Она поспешно схватила У Инь за руку. Сегодня был особый день, и скандал им был совершенно ни к чему.
Ван Сюань мог поклясться, что сделал это не нарочно. Он просто сопоставил вспыльчивость с бледностью лица, кто же знал, что всё так совпадёт?
— Ван Сюань, хватит, уходи скорее, — подала голос ещё одна женщина. Она резонно рассудила, что этого симпатичного юношу лучше спровадить подобру-поздорову, пока не случилась беда.
Уговаривать его не пришлось – Ван Сюань и сам не горел желанием здесь оставаться. Он развернулся, чтобы уйти.
— А ну стой! — У Инь, не желая мириться с поражением, вырвалась из хватки Чжоу Тин. По её движениям было видно, что она не проста и знакома с Древним Искусством, но главное – её белоснежные руки окутал едва заметный голубой туман. Она владела Сверхискусством!
В наше время любой молодой человек, сумевший постичь Сверхискусство, обладал весьма непростым происхождением.
Ван Сюань остановился и бросил на неё холодный взгляд.
— Не советую на меня нападать, — предупредил он. — Если мои инстинкты определят в тебе врага, угрожающего моей жизни, я ударю в ответ, и мне будет плевать, что ты женщина.
Разумеется, затевать драку здесь он не собирался – просто припугнул. При этом он мельком взглянул на Чжоу Тин.
Та едва заметно скривилась. Проклятый Ван Сюань! Он даже не пытался задобрить её старой дружбой, вынуждая саму вмешаться и остановить подругу, прикрываясь историей с братом.
— Сестра У Инь, не стоит с ним связываться, — зашептала Чжоу Тин. — Мой брат… он ведь тоже от него пострадал.
При мысли о Чжоу Юне она невольно вздохнула. Сегодня его принесли домой на носилках. Поговаривали, что брат даже перестал злиться на Ван Сюаня, считая его человеком благородным – мол, тот победил честно и не стал калечить его почём зря. Зато теперь Чжоу Юнь люто ненавидел какого-то метиса. За те полдня, что прошли после его возвращения, он помянул того недобрым словом не меньше сотни раз.
В эту самую минуту в одном из семизвёздочных отелей Чжоу Юнь действительно заходился в крике:
— Синеглазый ублюдок! Я рано или поздно переломаю тебе все кости! В десятикратном размере верну! Только попадись мне на глаза!
На крыше Башни Цан Дин У Инь на мгновение замерла. Она и впрямь опасалась нарваться на «отбитого» типа, который, недолго думая, отходит её тумаками на глазах у всех. Это был бы несмываемый позор, тем более что сейчас при ней не было ни роботов-помощников, ни охраны.
В этот момент вперёд вышла Лю Юнь, однокурсница Ван Сюаня. Она потянула его за рукав и тихо произнесла:
— Не надо больше слов, пусть всё на этом закончится. Лин Вэй сейчас там… с родителями… знакомится с семьёй жениха.
Что ж, догадка Ван Сюаня подтвердилась. Он молча кивнул. Раз они расстались, он не имел ни малейшего права вмешиваться в её жизнь.
Лю Юнь добавила ещё тише:
— Семья жениха – это клан У.
Ван Сюань тут же понял причину столь неприязненного отношения У Инь.
— У кланов Чжоу, Лин и У сегодня возникли серьёзные трудности в делах, — вкрадчиво пояснила Лю Юнь. — Поэтому сестра У Инь сегодня не в духе и сорвалась. Обычно она совсем не такая.
Ван Сюань посмотрел на однокурсницу с невольным уважением. С виду такая хрупкая и мягкая, Лю Юнь на деле оказалась мастером социальной дипломатии. Пользуясь связью с Лин Вэй, она за столь короткий срок умудрилась втереться в доверие к У Инь и Чжоу Тин, став для них «своей». Весьма непростая особа.
В то же время он осознал: среди тех, с кем он схлестнулся сегодня на Цинчэншань, были и люди из клана У. Что ж, оставалось лишь мысленно извиниться за то, что он подпортил «бизнес» всем трём семействам.
От этой мысли Ван Сюань невольно улыбнулся. Он посмотрел на У Инь и произнёс:
— Прошу прощения. Прощайте!
Ему больше не хотелось здесь оставаться – не было смысла продолжать этот бессмысленный спор.
У Инь оторопела. Её ярость уже готова была вырваться наружу, и она никак не ожидала от него этого внезапного и лёгкого извинения.
— Ван Сюань, — холодно произнесла она, — ты остался на Старой Земле, и, как я слышала, уже нашёл работу в этом городе. Так что успокойся, живи честно и забудь о прошлом. Не пытайся больше ничего навязывать. Желаю тебе удачи.
Ван Сюань замер, а затем медленно обернулся. Он не хотел ничего говорить, но теперь почувствовал, что этой женщине просто необходимо протрезветь от собственных иллюзий.
— Во-первых, — начал он, — я понятия не имел, что Лин Вэй встречается здесь с семьёй жениха, так что ни о каком «преследовании» и речи быть не может. Во-вторых, в подобной обстановке, если тебе не претит выглядеть нелепо, можешь продолжать нападки. Позориться буду не я. Но мне кажется, даже если вы в чём-то заблуждаетесь, стоит оставить друг друга в покое. В-третьих, у каждого в жизни свой путь. Если мы случайно столкнёмся вновь, можем просто поздороваться – истерики излишни. Я желаю Лин Вэй всего самого лучшего. Что же до тебя… независимо от того, ошибка это или что-то иное, отныне мы – чужие люди. В-четвёртых… Прощайте!
Договорив, Ван Сюань бросил взгляд в сторону ресторана «Золотые Годы» и увидел, что Лин Вэй смотрит на них. Очевидно, перепалка снаружи привлекла внимание тех, кто был внутри.
Ван Сюань коротко кивнул ей и, не дожидаясь реакции, развернулся и зашагал прочь.
Женщины за его спиной притихли. Некоторое время никто не решался нарушить молчание.
— Ван Сюань, нам сюда! — В этот момент появился Цинь Чэн. Он шёл, недовольно ворча:
— Какой-то толстосум забронировал весь зал в «Золотых Годах». Слишком шикуют, нам с ними не тягаться. Пойдём в «Тысячу Лет в Миру Смертных» на этом же этаже.
Он схватил Ван Сюаня за руку и потащил за собой.
Вдалеке У Инь, Чжоу Тин и Лю Юнь лишь переглянулись в полном безмолвии.
— О, Богиня Чжао! Вы тоже пришли поужинать? — Цинь Чэн заметил Чжао Цинхань, которая как раз выходила из лифта в сопровождении двух женщин, похожих то ли на телохранительниц, то ли на подруг.
— Может, посидим вместе? — С обезоруживающей наглостью спросил Цинь Чэн.
Чжао Цинхань, всё такая же ослепительно красивая, с мягкой улыбкой ответила:
— Какая встреча. Но, к сожалению, сегодня не получится – друзья заранее пригласили меня на ужин.
Цинь Чэн просиял от энтузиазма:
— Хорошо! Тогда в следующий раз. Будешь проездом на Новой Луне – не забудь, это мои края. Заглядывай ко мне, полюбуемся лунными пейзажами.
Чжао Цинхань с улыбкой кивнула, обещая зайти, а затем перевела взгляд на Ван Сюаня.
— Студент Ван, возможно, в будущем нам ещё представится случай поработать вместе. Вот мои контакты.
Она сладко улыбнулась и лично вручила ему визитку. Заметив, какими глазами на неё смотрит Цинь Чэн, она, смеясь, дала карточку и ему.
Когда Чжао Цинхань скрылась из виду, Цинь Чэн всё ещё пребывал в восторге:
— Богиня Чжао просто чудо! И красавица, и в общении тактична. Редкое сочетание внешности и души.
Ван Сюань усмехнулся.
— От одной визитки голова кругом пошла? — Подколол он друга. — Пожалуй, стоит шепнуть твоей подружке, чтобы она привела тебя в чувство горькими слезами.
— Эй, не надо!
Они вошли в «Тысячу Лет в Миру Смертных», нашли свой кабинет и уселись. Но Цинь Чэн всё не унимался.
— А если серьёзно, дело даже не в красоте. Мне кажется, Чжао Цинхань – действительно хороший человек. С ней всегда чувствуешь себя как под лучами весеннего солнца. Очень уютно.
Ван Сюань кивнул:
— И неудивительно. Ты только вспомни, из какой она семьи. Пока ты был несмышлёным юнцом, она уже вовсю сопровождала родителей на самых важных приёмах.
— И всё же, — настаивал Цинь Чэн, — я считаю, что доброта у неё в крови. Она – воплощение красоты и милосердия.
Ван Сюань вздохнул, решив немного просветить друга.
— Тебе стоит зреть в корень, Лао Цинь. Её улыбка и нежность – это уже естественная, отработанная реакция. Пойми, её с детства учили всему: от манер и этикета до контроля над собственными эмоциями. Она – профессионал. Чжао Цинхань произведёт на тебя именно то впечатление, которое захочет, и ты в это свято поверишь.
Цинь Чэн не уступал:
— Лао Ван, ты слишком плохого мнения о Богине Чжао. Неужели она настолько расчётлива? Когда я вижу её улыбку, мне кажется, что она обладает исцеляющей силой. Такая чистота…
Ван Сюань закатил глаза.
— Эх ты, деревенщина… Её поведение – это уровень «экстра-класс». Для каждого круга у неё свой образ.
Ван Сюань прекрасно помнил, как однажды за пределами кампуса видел «Богиню» совсем другой: холодной, властной, истинной королевой. Она отчитывала какого-то успешного и солидного господина, а тот стоял перед ней, понурив голову, словно провинившийся школьник.
Тогда на лице Чжао Цинхань не было и следа мягкости, её слова были выверены и разили наповал. Её психологическая зрелость была абсолютной. Она вовсе не была той «исцеляющей» нимфой, о которой грезил Цинь Чэн, – перед ним был настоящий элитный лидер.
Описав другу ту сцену, Ван Сюань подытожил:
— Так что «самосовершенствование богини» – это комплекс: от учёбы и риторики до социального маневрирования и прочих хитростей. Она прошла через такие жесточайшие школы жизни, что по сравнению с ней ты… просто зелёный юнец!
— Ого, Лао Ван… — Цинь Чэн ошарашенно посмотрел на него. — Слышал бы ты себя. Мне теперь кажется, что ты и сам не святоша. Совсем не подарок!
Лицо Ван Сюаня потемнело.
— Я тебе по доброте душевной глаза открываю!
— Ладно-ладно. И что мне теперь – опасаться её, что ли? — Спросил Цинь Чэн.
— Зачем? — Отмахнулся Ван Сюань. — У тебя всё равно нет ничего такого, что могло бы её заинтересовать или понадобиться для дела.
— Прямо в сердце, Лао Ван! Всё, я с тобой не вожусь! — Цинь Чэн изобразил глубочайшее возмущение.
— Я просто хочу, чтобы ты адекватно воспринимал реальность. Не надо целыми днями глупо улыбаться, вспоминая Чжао Цинхань. Она может быть нежной, когда нужно, холодной, когда того требуют обстоятельства, идеально чистой или пленительной. Просто сохраняй трезвый рассудок.
С этими словами Ван Сюань принялся изучать меню, не желая больше возвращаться к этой теме.
Однако внезапно он почувствовал что-то неладное. Подняв голову, он увидел, что Цинь Чэн отчаянно подаёт ему какие-то знаки глазами.
Ван Сюань резко обернулся и, к своему ужасу, обнаружил, что Чжао Цинхань неведомым образом уже стоит в дверях их кабинета.
(Конец главы)