Глава 92
Двигаться в такт партнеру было легко, но с музыкой сложность возросла, так как нужно было учитывать гораздо больше нюансов. Хоть движения Юлса были мне знакомы, и я не совершала ошибок, но если бы мне пришлось танцевать только под музыку, провал был бы неизбежен.
В отличие от рыцарского костюма, платье при каждом движении прилипало к ногам, вызывая неловкость и заставляя нервничать. Чужие взгляды были направлены сюда.
Но больше всего меня беспокоило прикосновение Юлса. Возможно, из-за летней жары, чужое тепло ощущалось особенно остро. Мне казалось, я никогда прежде так явно не чувствовала присутствие живого человека. Отчего-то ладонь вспотела.
Юлс, долго молчавший, наконец спросил:
— О чем вы говорили?
Из-за расстояния его голос звучал громче обычного, будто ударяя прямо в уши.
— Ничего особенного.
Ади ответила. Не было нужды упоминать, что она бросила Спенсеру предупреждение вроде «посмотрим». Юлс, казалось, остался недоволен этим ответом и опустил взгляд.
«Ничего особенного», да.
Хотя Юлс танцевал с Леа Линтю, его взгляд постоянно возвращался к Ади, и между ними не было видно особой вражды. Возможно, они просто держали себя в руках, но ощущение было иным. Словно никакого примирения и не было.
Чего хочет Адрина? Она никогда не говорила прямо. Всегда казалось, что она что-то скрывает, поэтому ее было трудно понять. Но если задать вопрос, она обычно отвечала.
— Хочешь вернуться в Гримальди? — спросил Юлс.
— Думаете, у меня там остались какие-то чувства?
Как бы то ни было, такое предположение нельзя было сбрасывать со счетов. В конце концов, она — Гримальди. Как бы ни изменилась ее фамилия, нельзя отрицать, что она — кровь графа.
Как и все аристократы, граф особенно одержим своим родом.
Юлс поднял взгляд. Там, наверху, граф и Клод наблюдали за ними. Оба охотились за Адриной. Юлс уставился на них с вызовом, словно говоря: «Не отдам». Они, похоже, уловили этот посыл и смотрели на него с недоумением. Их выражения были противоположными.
— А вы, ваша светлость...
Ади продолжила. Юлс опустил взгляд.
— О чем вы говорили с Леа Линтю?
На мгновение Юлсу показалось, что он ослышался. Разговор с Леа Линтю? Что за ерунда... С чего бы ей это интересовало? Но тут же он понял: как ему не давал покоя ее разговор с графом Гримальди, так и ей интересно, о чем он говорил с Леа.
Юлс рассмеялся. Его низкий смех заставил Ади нахмуриться. «Значит, любопытно», — подумал он.
— Сказал убираться.
— Что?
— Маркиза Конолли прибыла, так что велел ей отправиться к ней. У Леа Линтю больше нет причин оставаться в моей резиденции.
— Но она только что распаковала вещи.
— Это уже не моя забота.
Голос Юлса звучал довольно весело. Его движения тоже стали живее. Ади едва успевала за ускорившимся темпом.
— Но, кажется, она тоже что-то задумала.
— Что именно?
— Прежде чем отвечать... Адрина.
Юлс посмотрел на нее. Его взгляд был знакомым, но в то же время иным — будто он получал от этой ситуации особое удовольствие. Было ли в их разговоре что-то, что могло вызвать такое настроение? Ади ответила:
— Да, ваша светлость.
— Тебе неприятно, что я разговариваю с Линтю?
«...»
Она не задумывалась об этом. Ади молча следовала за движениями Юлса. Тот ничего не говорил, но его взгляд требовал ответа. Немного подумав, Ади спросила:
— Возможно?
Юлс усмехнулся.
— Если ты так чувствуешь, стоит это учесть.
Ади кивнула в ответ. Хотя внешне она согласилась, Юлс был уверен, что на самом деле ей все равно. Но это не имело значения. В конце концов, Юлс уже решил, что Адрина будет его. Сколько бы времени ни потребовалось, что бы ни пришлось сделать.
Если Ади обретет уверенность и станет счастливой, остальное неважно. А первое, что для этого нужно...
Взгляд Юлса снова поднялся вверх. Клод и Спенсер по-прежнему смотрели на них.
«Эти двое...»
Они были ключом ко всему.
— Нас обыграли, — сказал Клод.
Спенсер ненадолго перевел взгляд на него, затем покачал головой, выражая несогласие.
— Я по-прежнему считаю ее частью нашего рода.
Его взгляд следил за парой внизу.
Пламенеющие рыжие волосы и алое платье. Герцог улыбался, а Адрина, как всегда, сохраняла бесстрастное выражение.
Спенсер вспомнил свою жену, оставшуюся в поместье. Когда-то она тоже умела так танцевать. Сам он не был искусен в этом, но она — другое дело. Она всегда освещала мрачный дом Гримальди.
Да, тогда он делал все ради нее...
— Ты же убил всех своих детей, граф.
Спенсер прервал свои мысли и посмотрел на Клода. Тот с фальшивым сожалением добавил:
— Прости, я хотел сказать «они умерли», но нечаянно выдал свои истинные мысли.
— Все в порядке, ваша светлость.
— Так что ты теперь будешь делать? — спросил Клод.
Выражение Спенсера говорило, что он не понимает, к чему клонит принц. Такой изворотливый человек не мог не догадываться. Он просто хотел услышать ответ вслух.
— Я знаю, чего ты хочешь добиться при дворе. Но нельзя зацикливаться только на дворцовых делах. Ты — лорд поместья, и если у тебя нет наследника, то даже будучи ближайшим советником короля, ты ничего не получишь.
Взгляд Клода был направлен на Юлса и Адрину. Он был пронзительным. В какой-то момент Спенсер почувствовал раздражение, но Клод уже снова смотрел на него.
— Все началось ради поместья, разве нет?
Нет, все началось ради нее. Но та жизнь легко рухнула.
— Ну? Что будешь делать?
— Что я могу сделать? Она все равно кровь Гримальди.
— А если что-то случится, пока ты сидишь сложа руки?
— Что может случиться? Лучше уж она, чем кто-то вроде Зида — низкого происхождения.
Клод хмыкнул и пробормотал:
— А я как на счет, граф?
Спенсер даже не задумался. Ответ был очевиден.
— Кровные узы — лучшая связь, не так ли? Хоть никто, кроме нас, об этом и не знает.
Спенсер усмехнулся. Улыбка была неискренней. Это откровенное предложение сделать его внука незаконнорожденным ребенком наследного принца. Если тот станет королем... Но почему-то мысль не вызывала энтузиазма.
Конечно, Спенсер верил, что мир держится на сословиях, и королевская семья стояла на вершине. Наследный принц — идеальный вариант. Но что, если этот наследный принц не совсем... легитимен?
Настоящим наследником должен был быть Луиджи Франкопан. По праву он должен был унаследовать имя Далкатир, а не фамилию матери. Но он умер. И Спенсер считал себя виновным в этом.
Впрочем, и он не был образцом добродетели. Если выбирать между Луиджи и Клодом... любой вариант плох. Ни один не устраивал. Они доказали, что одного титула недостаточно.
— Прекрасна, — произнес Клод, глядя вниз.
— Когда я увидел ее впервые, она была покрыта пылью и потом, и я не разглядел. Но сейчас... Как все могли не заметить?
«Наверное, из-за предубеждений», — сам себе ответил Клод. Конечно. Какая женщина станет рыцарем? Даже мужчинам там тяжело. Все думали, что это просто красивый юноша. Такие ведь тоже бывают.
— Она не похожа на тебя.
— Она похожа на мою жену.
Клод взглянул на Спенсера.
— Не знал. Действительно.
Особенно глаза. Хотя взгляд жены был теплее.
— Значит, твоя жена красавица. Поэтому ты не водил ее в свет?
«...»
Он не планировал этого, но и не исключал такой возможности. Однако его жена предпочитала поместье светским раутам. Она любила свои земли и то, чем управляла. Когда-то она свободно общалась даже с простолюдинами и казалась счастливой.
Если бы только не ребенок...
— Жаль, что такая красавица томится в поместье.
Спенсер бросил на Клода колкий взгляд. Тот на мгновение опешил, но быстро сделал вид, что ничего не произошло. Семья — слабое место графа.
— Моя жена нездорова и не может приезжать в столицу.
— Я знаю. Но она бывала здесь пару раз, не так ли? Если бы она появлялась чаще, положение твоих детей могло бы быть иным.
«...»
— Ну, один уже мертв.
Несмотря на показное сожаление в тоне, Спенсер не ответил. Но именно его бесстрастность пугала больше всего. Клод сделал вид, что ничего не заметил, и снова посмотрел вниз. Как раз в этот момент Леа Линтю подняла на него взгляд. Хороший предлог.
— Взгляд этой хрупкой девушки довольно колкий. Пойду вниз.
Спенсер посторонился, давая ему пройти.
По пути к лестнице Клод взял бокал у слуги. Он что-то сказал, осушил бокал и вернул его. Слуга тоже что-то ответил, но вокруг было слишком шумно, чтобы разобрать слова.
Спенсер покачал головой и снова посмотрел вниз. Клод получил новый бокал, но его содержимое больше походило на воду.
— Наверное, хочет пить.
Очевидно, он не годится в наследники.