Глава 95 - Группа «Ваньнянь»
Вскоре они прибыли на Вершину Чжунхая.
По сравнению с тем, что было несколько месяцев назад, небоскрёб заметно изменился — отделочные работы шли полным ходом. Скорее всего, через пару месяцев здание будет полностью готово и официально откроет свои двери.
На самом деле некоторые этажи уже начали потихоньку функционировать.
Например, восемьдесят восьмой.
Здесь располагалась рабочая зона Пэн Бая. Пройдя через стойку регистрации, они беспрепятственно попали к нему в кабинет.
Бай Е не стал разводить лишних разговоров и сразу протянул папку, отчитываясь о проделанной работе:
— Декан Пэн, элементы скульптуры «Птица в пространстве» уже готовы. Можем устанавливать в любой момент.
Пэн Бай пролистал документы и через несколько минут удовлетворённо кивнул:
— Отлично. Спасибо за труд.
— Главное, что я вас не разочаровал, — с улыбкой ответил Бай Е.
По правде говоря, работа за деньги не казалась ему таким уж тяжёлым трудом.
— Через два месяца отделка спорткомплекса будет завершена, и мы проведём церемонию открытия.
Пэн Бай закрыл папку и мягко сказал:
— Перед открытием с тобой свяжутся насчёт установки скульптуры. Просто держи телефон при себе и будь на связи.
— Понял.
Бай Е кивнул, собираясь откланяться.
Но тут Пэн Бай внезапно остановил его:
— Подожди минутку. Тут один человек хочет с тобой познакомиться и попросил меня вас представить. Он крупный бизнесмен, у него к тебе какое-то дело. Подумай, может, встретишься с ним?
— Ого?
Бай Е сначала удивился, но тут же согласился:
— Без проблем.
Бизнесмен — значит спонсор. Спонсор — значит доход.
Если ты открыл своё дело, глупо отталкивать деньги, которые сами плывут к тебе в руки.
Это было бы безответственно по отношению к самому себе.
— Хорошо, — улыбнулся Пэн Бай и поманил его рукой: — Пойдём, он на самом верхнем этаже.
На внутреннем лифте они втроём поднялись на самый верх. Выйдя из лифта, Бай Е немного опешил. Оглядевшись, он заметил, что просторный верхний этаж почти не изменился.
То есть прошло несколько месяцев, а отделочные работы здесь так и не начались.
Возможно, на это место были другие планы.
Или...
Прежде чем Бай Е успел развить мысль, Пэн Бай окликнул кого-то:
— Большой босс, ты ещё не насмотрелся? Я же звал тебя вниз попить чаю, а ты всё стоишь здесь на ветру. Не замёрз?
Бай Е проследил за его взглядом и увидел, как от окна к ним направляется группа из семи-восьми человек.
Во главе шёл мужчина средних лет, слегка полноватый, в свободной и непринуждённой одежде. Но вот украшения, висевшие у него на шее и руках, говорили сами за себя.
На левом запястье красовались бусы из фиолетового сандала со слабым блеском. На указательном пальце правой руки поблескивало изящное платиновое кольцо с зелёным, как осенняя вода, камнем.
Безо всяких сомнений, это был жадеит высшего сорта.
Но больше всего привлекал внимание кулон, висевший на груди мужчины. Нефрит, белый как бараний жир, блестел и переливался, размером с птичье яйцо, а на его поверхности виднелись цветные прожилки, сплетающиеся в причудливые узоры.
Тут и говорить нечего — это был первоклассный хотанский нефрит, стоящий баснословных денег.
С первого взгляда Бай Е понял, что Пэн Бай не преувеличивал: перед ним был настоящий магнат.
Одна только стоимость жадеита и нефрита наверняка исчислялась десятками миллионов.
Бесчеловечное богатство.
Пока Бай Е мысленно завидовал, мужчина средних лет подошёл ближе и громко рассмеялся:
— Сталина Пэн, ну и высокое зе здание ты постлоил. Когда-нибудь и мне такое возведёс?
Этот голос и интонация...
Бай Е удивлённо вскинул бровь.
— Во-первых, я не строю здания, я их только проектирую. Во-вторых, ты уверен, что действительно хочешь построить такой небоскрёб? — с лёгкой улыбкой ответил Пэн Бай. — Если да, мы можем прямо сейчас подписать контракт, и я немедленно займусь проектом.
— ...Да ладно, ладно тебе, — отмахнулся мужчина. — Говолят, сто цем высе стоис, тем дальсе видис. Но это здание обослось в десяток миллиалдов, меня целиком плодай — и то не хватит! Ну сто ты за селовек, суток совсем не понимаес. Как мозно мои бахвальства всерьёз восплинимать?
Во время этого разговора его взгляд скользнул по Бай Е.
Возможно, он уже видел фотографии, потому что мгновенно расплылся в улыбке и, широко шагнув вперёд, протянул руку:
— О, это навелна худосник Бай! И плавильно говолят, видный музчина! Наслысан, наслысан.
— Очень приятно, — сдержанно улыбнулся Бай Е.
Прославиться на весь мир и быть узнаваемым каждым.
Ощущение славы было действительно приятным.
— Моя фамилия Цэнь. Цэнь, котолая писется как Чэнь, — продолжил представляться мужчина, сияя улыбкой и говоря с густым, едва понятным акцентом. — Полное имя — Цэнь Кань. Это моя визитка, плосю любить и заловать!
В руки Бай Е легла золотая карточка.
Бай Е был абсолютно уверен: это было самое настоящее золото.
Тяжёлая, холодящая руку, ослепительно-жёлтая. Всё указывало на то, что визитка отлита из чистого золота. Или, как минимум, содержала его более чем наполовину.
На золотой пластине было выгравировано имя мужчины.
И правда, Чэнь.
Чэнь Кань!
Уроженец Линнаня, председатель группы компаний «Ваньнянь», настоящий магнат.
Бай Е принял визитку, и его улыбка стала ещё более приветливой:
— Так вы господин... Чэнь! Моё почтение, моё почтение.
— Босс Чэнь, человека я привёл, — махнул рукой Пэн Бай. — Общайтесь, а мне пора идти, дела. Я тут набросал с десяток вариантов дизайна для этого этажа, но мы так ничего и не утвердили. Пойду вниз на совещание, нужно поскорее определиться. Иначе мы не успеем к церемонии сдачи объекта, и чиновники с меня шкуру спустят...
— Иди, иди, — отмахнулся Чэнь Кань. — В обед созвонимся, покузаем вместе!
— До встречи!
Пэн Бай развернулся и ушёл — чётко, решительно и без лишних церемоний.
Как только он скрылся, Чэнь Кань сразу перешёл к делу:
— Худосник Бай, я селовек плямой, без всяких там фокусов. Хосу спЛосить, васа студия плодается?
— А?
Бай Е опешил.
Он-то думал, Чэнь Кань хочет заказать у него скульптуру.
Кто бы мог подумать, что он собирается купить его студию? Что вообще происходит?
Решил выдернуть дрова из-под котла?
Вырвать с корнем?
В голове Бай Е мгновенно пронеслись десятки вариантов.
— Я холосо вас изуцил, — продолжил Чэнь Кань. — Васа студия плиносит в месяц максимум миллиён, вот такие дела. И то только потому, сто сейцас вы на пике полулярности. Но эта полулярность сохланится максимум полгода, а потом все лазбегутся.
— И тогда доходы васей студии тоцно упадут вдвое.
Чэнь Кань с улыбкой добавил:
— Поэтому я лесил выкупить васу студию с наценкой.
— Дватьсять миллиёнов!
Он поднял два пальца, сияя самоуверенностью:
— Ну как, подписываем контлакт?
Бай Е нахмурился и посмотрел на Цао Сяна.
Тот инстинктивно покачал головой. В студию Бай Е было вложено и его сердце тоже. К тому же он прекрасно понимал, что её реальная ценность намного превышает двадцать миллионов.
Однако в глазах Бай Е блеснул огонёк, и он внезапно спросил:
— Босс Чэнь, вы уверены, что покупаете только студию?
— Хе, студия, конесно зе, вклюцает и вас, худосник Бай, — улыбнулся Чэнь Кань с хитрым прищуром. — И автолские плава на несколько васих лабот.
Услышав это, Бай Е мгновенно разочаровался.
Он просто развернулся:
— Цао Сян, мы уходим.
Авторские права на его работы приносили, может, и не баснословные, но постоянные деньги каждый месяц.
В долгосрочной перспективе этот доход исчислялся бы сотнями миллионов. Чэнь Кань захотел всего за двадцать миллионов прибрать к рукам курицу, несущую золотые яйца? Мечтать не вредно. Слишком уж губу раскатал.
— Погоди, — внезапно сменил тон Чэнь Кань. — Худосник Бай, если тебе не нлавится этот валиант, у меня есть длугое плодлозение. Я влозу тлидцать миллиёнов в васу студию.
— Ого.
Бай Е удивился.
Инвестиции? Это уже звучит как партнёрство.
Сгорая от любопытства, он обернулся и спросил:
— Босс Чэнь, а за эти тридцать миллионов какую долю вы хотите?
Если не слишком большую, то можно и подумать.
Получив пятьдесят миллионов наличными, он бы мгновенно осуществил свою мечту об элитном особняке и роскошной машине.
— Девяносто плоцентов, — довольно улыбнулся Чэнь Кань. — А оставсуюся долю оставим вам, худосник Бай. Вы тозе будете одним из боссов, мы станем палтнёлами, лазве не здолово?
— Хе-хе!
Бай Е рассмеялся от злости. Зря он поверил в наличие совести у капиталистов.
— Худосник Бай, не думай, сто я хоцу отнять твоё детище.
Чэнь Кань, будучи мастером манипуляций, тут же принялся объяснять:
— Вам стоило бы смотлеть вдаль. Мыслить масстабнее. Вам стоило бы знать: после того как я стану инвестолом, все каналы моей компании, все мои связи будут лаботать на вас.
— К плимеру, я оцениваю васу студию в тлидцать миллиёнов. Знацит, она столько и стоит. Но после того, как я влозусь, я могу галантиловать: васа единственная оставсаяся доля в один плоцент сама по себе будет стоить тлидцать миллиёнов!