Глава 93 - Ничтожество торжествует
Репортёр был просто в восторге. Его сердце пело от радости, он мечтал, чтобы парень наговорил ещё больше. Он тут же спросил:
— То есть вы считаете, что в этой картине вообще нет ничего достойного похвалы, верно?
— Именно так, — категорично заявил молодой человек. — Более того, я даже подозреваю, что она написана подставным художником.
— А?
Репортёр обомлел.
Когда речь идёт о диссертациях или романах, наличие гострайтеров никого не удивляет.
Но неужели даже в искусстве масляной живописи можно нанять кого-то, чтобы рисовали за тебя?
Словно угадав сомнения репортёра, парень тут же холодно усмехнулся:
— Не думайте, что в масляной живописи нельзя нанять подставного художника. Вы должны понимать, что раньше масляные картины Бай Е были... полным хаосом и бессмыслицей. В любом случае, разница с этой работой слишком велика. Я не верю, что всего за год-два он смог исправить свои дурные привычки и полностью сменить стиль.
— Поэтому у меня есть все основания подозревать, что он вступил в сговор с кем-то ради пиара.
Парень клялся и божился:
— Это самое настоящее мошенничество. Надеюсь, люди откроют глаза и не дадутся в обман.
— Только подозреваете? — моргнул репортёр и тихо спросил: — А доказательства есть?
Без доказательств это лишь клевета и очернение. Он, в конце концов, работал в серьёзном новостном издании, а не в какой-то жёлтой прессе, где можно сочинять что угодно. Официальные газеты могут быстро получить письмо от юристов за клевету.
— Доказательства... конечно, есть, — глаза молодого человека забегали, и он громко заявил: — Я провожу расследование. Вот подождите... совсем скоро я достану свидетелей и улики, и тогда раскрою его истинное лицо!
«Значит, их нет», — мысленно скривился репортёр, но не стал на этом зацикливаться и сразу сменил тему:
— Кстати, я так и не спросил. Господин, а кем вы работаете и где?
— Я? — моргнул парень и с праведным видом ответил: — Я просто обычный прохожий, который терпеть не может, когда всякие мошенники прикрываются званием известного художника.
— Понятно, — закивал репортёр, мысленно холодно посмеиваясь.
Он что, за идиота его держит? Как-никак он опытный журналист и прекрасно понимал: настоящим прохожим абсолютно плевать, кто такой этот Бай Е, и уж тем более они не в курсе, как менялся его стиль.
В такие тонкости вникают только те, чьи интересы тут замешаны.
Но раз уж парень прикидывался дурачком, репортёр не стал допытываться и просто продолжил интервью с улыбкой:
— Значит, по-вашему, автор этой картины — человек, жаждущий дешёвой славы, а само произведение — лишь маркетинговый ход. В художественном плане...
Не успел он договорить, как молодой человек его перебил:
— И автор, и его картина не имеют ни малейшей художественной ценности. Я вам так скажу: Бай Е — обычный мошенник, он вообще не умеет рисовать. В этой картине полно халтуры, мазки грубые и слишком простые. Любой студент художественной академии нарисует в несколько раз лучше.
— И что же это за студент такой талантливый? Познакомь-ка меня с ним, — внезапно раздался голос. — Глядишь, когда-нибудь смогу нанять его подставным художником.
Вжух, вжух...
Все инстинктивно обернулись. В этот момент в выставочный зал в окружении толпы людей вошёл Бай Е.
Только теперь до этой группы наконец-то дошло, что они проторчали в зале довольно долго, а снаружи никто не заходил — явно что-то случилось. Теперь, увидев, как Бай Е с целой свитой торжественно входит внутрь, да ещё и заметив натянутую снаружи оградительную ленту, они наконец поняли, в чём дело.
...Какая неловкость.
Обливать человека грязью за спиной и быть пойманным с поличным.
Стыдоба-то какая.
В любом случае, молодой человек покраснел и выглядел весьма смущённым. Но вскоре он взял себя в руки, сделал вид, что ничего не произошло, и перешёл в наступление:
— Вот, слышали? Это и есть доказательство! Он сам признался, что хочет нанять подставного художника.
— ...
Услышав это, стоящие рядом люди, включая репортёра, покосились на него.
Да, все дружно окинули парня полным презрения взглядом.
Сделайте одолжение.
Здесь же не дураки собрались. Любой человек в здравом уме понимал, что Бай Е просто пошутил.
— Да, точно, чужая рука. Пусть нарисуют побольше копий, чтобы я мог их раздарить, — Бай Е ничуть не смутился и с улыбкой продолжил: — В конце концов, в последнее время ко мне постоянно приходят просить картины, и это меня ужасно утомляет. Я не хочу бесконечно повторять самого себя, так что нанять кого-нибудь в помощь — не такая уж плохая идея.
— Художник Бай дело говорит, — подхватил кто-то рядом. — И мы очень благодарны художнику Баю за его разрешение, это нам здорово поможет!
— Разрешение...
Глаза репортёра загорелись, он мгновенно уловил важную деталь. Забыв о молодом парне, он сразу перевёл микрофон и спросил:
— Здравствуйте, я репортёр газеты XX. Скажите, о каком разрешении идёт речь? И по какому поводу вы сегодня прибыли сюда вместе с художником Баем?
У журналиста был намётанный глаз и острый нюх.
Он проигнорировал Бай Е и сунул микрофон стоящим рядом людям.
Бай Е лишь молча улыбался. Группа людей вокруг него тоже заулыбалась, и один из них, мужчина средних лет, выступавший в роли лидера, представился:
— Здравствуйте. Я из бюро культуры уезда Кунь. Раз уж всё равно придётся об этом объявлять, не вижу проблемы рассказать заранее.
— После нескольких дней дружеских переговоров наш уезд достиг соглашения с художником Баем. Он принял решение безвозмездно передать эту картину, «Двойной мост», в дар Шэньчжуану.
Мужчина улыбнулся и добавил:
— Мы безмерно благодарны художнику Баю за его поддержку культуры и туризма уезда Кунь...
— Что?
Репортёр застыл, но тут же пришёл в восторг. Это же эксклюзив из первых рук! Он поспешно перевёл микрофон на Бай Е и начал расспрашивать:
— Художник Бай, скажите, что побудило вас принять такое решение?
— Потому что... чувства, — Бай Е принял подходящий вид и проникновенно произнёс: — С того самого момента, как я сделал первый шаг по Шэньчжуану, я глубоко полюбил этот городок. Теперь, когда у меня появилась возможность внести свою скромную лепту в его развитие, я просто не мог отказаться.
— Да-да, — закивали люди рядом, совершенно довольные ответом Бай Е.
И правда, как можно не любить такой прекрасный городок?
Но самым важным было то, что вокруг этой картины можно было развернуть масштабную коммерческую кампанию. Например, выпускать марки, открытки, карточки, декоративные репродукции, магниты на холодильник и многое другое. С этой серии товаров Бай Е тоже полагался процент.
Конечно, доля Бай Е будет невелика. Но нужно понимать, что это не разовая сделка, а постоянный источник дохода, который будет приносить прибыль долгие годы. Возможно, даже через десять или двадцать лет деньги продолжат поступать.
В общем, для обеих сторон это было взаимовыгодное сотрудничество.
— Какое лицемерие!
Вдруг раздался диссонирующий голос.
Все нахмурились и обернулись. Это снова был тот молодой человек, который нарочито громко пробормотал:
— Просто понял, что эта картина ничего не стоит, вот и решил подарить. Неплохо устроился!
Бормотание было достаточно громким, чтобы все услышали.
О...
Толпа нахмурилась и невольно перевела взгляд на Бай Е. Что за глубокая вражда связывала этого парня с Бай Е, раз он раз за разом отваживался на публичные провокации?
Если между ними не было старых счётов, то такие постоянные оскорбления — верный путь к кровной мести.
Проблема заключалась лишь в том, что...
Бай Е посмотрел на него с недоумением:
— Эй, ты кто вообще такой? Я когда-нибудь переходил тебе дорогу? Что-то я тебя не припоминаю.
Какой жестокий удар по самолюбию.
Остальные поразились и вдруг почувствовали к парню какую-то жалость.
Это же унижение, правда?
Похоже на то...
Парень вспыхнул от гнева и процедил сквозь зубы:
— Бай Е, неважно, кто я! Важно то, какое право ты, мошенник и обманщик, имеешь носить звание новатора в масляной живописи?
— А-а, — озарило Бай Е. — Так ты просто завидуешь. Неудивительно... Эх, я бы и рад быть скромнее, но талант не позволяет. Но ты не переживай, скоро... ты к этому привыкнешь.
Сказав это, Бай Е улыбнулся и величественно удалился.
Остальные, пребывая в шоке и растерянности, с разными выражениями лиц поспешили за ним.
В зале остался лишь позеленевший от злости молодой человек, который по слогам выплюнул:
— ...Вот ведь ничтожество торжествует!
Ведь полное игнорирование было самым страшным унижением.