Глава 85 - Печатная графика
— Это работы одного человека? — спросил отец Сяохуа у стоящего рядом экскурсовода, высоко подняв купон.
Неудивительно, что он сделал такое предположение, ведь совпадение было слишком очевидным. По его логике, и картина, и этот билетик были частью культурного фестиваля, так что их связь казалась делом само собой разумеющимся. Всё вполне логично.
— А? — Экскурсовод остолбенел.
Что делать? Этому их на тренингах не учили! Главная проблема заключалась в том, что он понятия не имел, один это автор или разные.
Пока он мучительно подбирал слова, в выставочный зал вошла большая группа людей. Во главе шли несколько стариков с весьма внушительным видом, за которыми следовали репортёры с профессиональными камерами наперевес.
Такая делегация заставила обычных зрителей растерянно расступиться.
— Сяо У, ты чего застрял? — неожиданно вышел вперёд один из проверяющих и раздражённо махнул рукой гиду. — Если закончил рассказывать, немедленно веди группу к главной сцене, там представление начинается...
— Ой, да, конечно! — Экскурсовод как будто очнулся и бросился выполнять приказ.
Однако в этот момент терзаемый сомнениями мужчина вдруг словно увидел спасителя и громко закричал:
— Господин Линби! Господин Линби!
— М-м? — Один из стариков поднял взгляд, несколько секунд присматривался, а затем его лицо озарила улыбка: — Ба, да это же Сяо Хуан!
— Да-да-да, это я!
Мужчине, которого назвали Сяо Хуаном, было уже за сорок, молодым его никак не назовёшь. Но, учитывая почтенный возраст мастера, обращение «Сяо Хуан» звучало вполне уместно. Отца семейства больше всего обрадовало то, что старик действительно помнил его и даже начал представлять своим спутникам:
— Это Сяо Хуан из уездного архива. В последнее время он частенько обращался ко мне за помощью в составлении хроник. — Мастер добродушно усмехнулся. — Но, Сяо Хуан, у меня сейчас не рабочие часы, копаться в архивах с тобой я не буду.
— Что вы, господин Линби, вы шутите, — улыбнулся Сяо Хуан и с теплотой посмотрел на жену и дочь. — Я привёл семью на фестиваль, чтобы они приобщились к нашей народной культуре.
— Это похвально. — Старик улыбнулся и перевёл взгляд вниз: — Малышка, тебе здесь нравится?
Вжик-вжик-вжик!
Объективы камер мгновенно сфокусировались на милой сцене общения уважаемого мастера и ребёнка. Что бы девочка ни ответила, монтажёры потом вырежут всё как надо.
К счастью, Сяохуа мило улыбнулась и произнесла своим нежным, детским голосочком:
— Дедушка, меня зовут Сяохуа. Мне здесь очень нравится, тут можно есть мороженое!
Окружающие дружно рассмеялись. Сяо Хуан с женой почувствовали лёгкую неловкость, но в то же время гордость — всем понравилась их дочка.
Другой мастер тоже решил пошутить:
— А кроме мороженого тебе тут что-нибудь нравится?
— Ещё нравится... — Девочка прижала пальчик к щеке, всерьёз задумалась на секунду и звонко ответила: — Мне нравятся блестящие штучки и ещё как тут рисуют!
У Сяо Хуана на лбу снова выступил пот. Истинная дочь своей матери, гены пальцем не раздавишь! Он натянуто посмеялся, быстро подхватил дочь на руки и перевёл тему:
— Господин Линби, мы как раз рассматривали картины. Экскурсовод сказал, что вот эта работа — самая лучшая на выставке.
Он указал на серию карандашных набросков.
Старик улыбнулся и тактично ответил:
— Понимаешь ли, Сяо Хуан... Когда искусство достигает определённого уровня, в нём исчезает деление на лучшее и худшее. То, что мы называем «самым лучшим», зависит исключительно от личного вкуса и эстетических предпочтений зрителя.
— Да-да, конечно. — Сяо Хуан кивнул. Работая в госаппарате, он прекрасно понимал, почему мастер так отвечает. Публично превозносить одного и принижать других — табу. Если сказать на весь зал, что чья-то картина лучшая, это равносильно плевку в лицо остальным художникам. В частной беседе — пожалуйста, но на камеру слова нужно подбирать тщательно.
Поэтому он плавно вырулил:
— Верно. Лично мне эта картина показалась очень выдающейся, она запала мне в душу. Только вот подпись художника довольно странная. Он иностранец?
— Подпись? — Старик бросил взгляд на набросок, и на его лице промелькнуло странное выражение. Он вспомнил, как несколько дней назад узнал личность автора, и как сложно было принять этот факт.
«Какая жалость», — пронеслось у него в голове, но он быстро взял себя в руки и с улыбкой ответил:
— Никакой он не иностранец. Это просто сокращение его имени на пиньине. Этот художник обучался западной живописи, вот и сохранил привычки заморских мастеров.
— ...А, теперь понятно. — Сяо Хуан с видом прозревшего достал свой купон. — Значит, картина на этом билетике — тоже дело его рук?
— Какая картина? — опешил мастер и взял бумажку из его рук. Он прищурился, вглядываясь в детали, и внезапно замер. — Это...
Потрясение на лице мастера Линби не укрылось от его коллег. Сгорая от любопытства, старики подошли поближе.
Бросив один взгляд, они тоже обомлели. На крошечном прямоугольнике, размером с марку, красовалась невероятно чёткая и детализированная миниатюра, приковывающая к себе взгляд.
После минутного разглядывания один из мастеров с предельно серьёзным лицом протянул руку назад:
— Лупу!
— Э-э... — Сопровождающие растерялись, но один из молодых помощников быстро сориентировался, вытащил из портфеля увеличительное стекло с ручкой и почтительно подал его старику.
Мастер кивнул с удовлетворением и навёл лупу на купон. Несколько седых голов мгновенно склонились над крошечной бумажкой, начав оживлённо перешёптываться:
— Есть сетка, это не офсет.
— Судя по текстуре, может, литография?
— Вряд ли... слишком богатая градация тонов, сильный объём, возможно, цветной офорт.
Старики с головой ушли в анализ, полностью игнорируя всех вокруг.
Такая реакция... Сяо Хуан был приятно удивлён и в то же время поражён. На самом деле, когда он впервые посмотрел на купон, у него зародилось смутное подозрение, но он не мог выразить его словами.
Плевать он хотел на бесплатные туры и подарочные наборы от Шэньчжуана. Но интуиция подсказала ему сохранить бумажку. Этот крошечный рисунок вызвал в нём отклик, и ему было жаль его выбрасывать. И теперь оказалось, что чутье его не подвело: этот купон действительно был с секретом.
Лишь спустя довольно долгое время один из мастеров поднял голову и предельно серьёзно спросил:
— Сяо Хуан, откуда у тебя эта вещь?
— Господин Линби, это промо-акция городка Шэньчжуан, — торопливо объяснил Сяо Хуан. — Буквально только что над стадионом пролетел воздушный шар и сбросил лепестки. Они объявили, что среди лепестков спрятано пятьсот таких купонов, и те, кто их найдут, смогут получить приз. Моя дочь поймала один. Я посмотрел на рисунок, он мне показался очень интересным, вот и сунул его в карман. А когда мы зашли в зал, и я увидел подпись на картине, то удивился, что они одинаковые.
— Хм... — Старики переглянулись. Эту деталь они тоже заметили. Иначе не стали бы так долго всё разглядывать.
Сяо Хуан, сгорая от нетерпения, спросил:
— Господин Линби, так это работы одного автора?
— ...Должно быть, так, — кивнул господин Линби, а затем торжественно добавил: — Но я должен тебя кое о чём предупредить. Это не просто купон... Точнее сказать, это оригинальная печатная графика — эстамп.
— А? — опешил Сяо Хуан. — Что такое эстамп?
Старики дружно рассмеялись. Один из них принялся объяснять:
— Что такое эстамп и с чем его едят — обывателю порой сложно понять. Эстамп определяется как художественное произведение, задуманное автором и созданное с помощью процессов гравирования печатной формы и самой печати. Когда люди слышат слово «печать», у них сразу возникает сомнение: разве может напечатанная картинка быть искусством? Хотя эстамп и относится к печатной продукции, в профессиональной среде между ним и обычной полиграфией существует огромная пропасть.
Мастер посмотрел Сяо Хуану прямо в глаза и чеканя слова произнёс:
— Главное отличие в том, что обычная полиграфия может тиражироваться бесконечно, тогда как эстамп должен печататься с оригинальной формы либо самим автором, либо под его строгим контролем. Более того, на каждом таком оттиске должна стоять личная подпись художника и порядковый номер.
• • •