Глава 73 - Солёная рыба, у которой есть мечта
— Да! Именно так!
Юй Чи с грохотом ударил по столу и вскочил на ноги. Его лицо пылало от возбуждения, всё тело дрожало в священном экстазе. Ему казалось, что слова Бай Е проникли в самую глубину его души. Вскинув кулак к потолку, он пафосно провозгласил:
— Потерянная слава, цветы, овации — мы вернём всё до последней капли!
— Э-э-э? — Бай Е хлопнул глазами. Кого из них вообще травили и поливали грязью? Почему этот парень выглядит радикальнее его самого? Какая-то дичь.
— …Извини, я немного потерял контроль, — спустя некоторое время Юй Чи наконец-то остыл. Глубоко вздохнув, он окончательно утвердился в мысли, что они с Бай Е — родственные души, братья по духу. Больше не ходя вокруг да около, он выпалил прямо: — Бай Е, как думаешь, есть ли перспективы у традиционной живописи, написанной маслом?
— Нет, — отрезал Бай Е без секунды промедления.
— Что? — остолбенел Юй Чи. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Бай Е его перебил.
— Так, теперь я точно понял, о каком таком «шансе» ты твердил. Спорю на что угодно: вчера ты увидел мой масляный бамбук и решил, что это золотая жила. Подумал, что этот новый формат взорвёт арт-сообщество, изменит ход истории и станет эпохальной вехой в живописи, так ведь?
Юй Чи вытаращил глаза от изумления:
— Ты…
— Я тоже поначалу так думал, а что такого? — пожал плечами Бай Е. Он же не идиот. То, до чего додумался Юй Чи, не могло не прийти в голову и ему.
Но стоило ему залезть в интернет и проверить информацию, как все иллюзии рухнули.
В его оригинальном мире, в эпоху политических потрясений и войн, предтечи ради спасения и возрождения нации массово заимствовали всё западное, включая и европейскую живопись. В то время жило немало гениальных, энциклопедически образованных мастеров, которые активно перенимали техники масла и пытались скрестить их с китайской культурой.
Проблема заключалась в том, что даже спустя сотню лет тех, кому это действительно удалось, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Несколько великих художников задали тренд, их работы били ценовые рекорды на аукционах, но полноценной академической школы из этого так и не вышло. Это лишь доказывало, насколько тернист этот путь.
Что уж говорить о здешнем Китае. Местная империя Хуася избежала веков унижений. Исполинская уверенность нации в себе, её достоинство и гордость привели к тому, что абсолютное большинство людей свято верило в собственную культуру.
Да, некоторые прогрессивные художники были лишены предрассудков и умели заимствовать лучшее, но куда больше было закоренелых консерваторов. Стоило кому-то заикнуться о реформах в традиционном искусстве, как они начинали голосить так, словно у них родители померли: «Это наследие предков! Его нужно передавать в первозданном виде! Не смейте предавать свои корни!»
Любые реформы никогда не проходят гладко, и одними лишь скандалами дело не ограничится. Бай Е рассудил, что ему лучше не лезть в это болото. Зарабатывать деньги легко и без напряга — что может быть лучше? Зачем искать приключения на свою голову?
Однако Юй Чи не умел читать мысли и понятия не имел о лентяйской натуре собеседника. Услышав, что у Бай Е были похожие мысли, он пришёл в неописуемый восторг:
— Потрясающе! Я так и знал, что у тебя есть амбиции и стремления! Ты хочешь прорубить себе новую дорогу в искусстве! Столкнувшись с неудачей, ты не сдался, а ушёл в себя, начал изучать новые формы и в итоге преуспел не только в скульптуре, но и совершил прорыв в масляной живописи!
Кровь Юй Чи закипала от энтузиазма.
— Эм… — Бай Е моргнул, почесал кончик носа и неуверенно протянул: — Кажется… кажется, ты всё-таки кое-что не так понял. Какие ещё амбиции? Моя единственная мечта — заработать пару сотен миллионов, обрести финансовую независимость и кататься по миру в своё удовольствие. Инновации? Прорывы? Это вообще не ко мне.
— Я ведь уже не молод, — Бай Е похлопал Юй Чи по плечу и с предельно серьёзным видом добавил. — Будь я лет на десять младше, я бы, как и ты, рвался в бой и пытался достать до небес. Но годы берут своё. Моя кровь остыла, приоритеты изменились. Никаких революций, никаких новых горизонтов. Моё время ушло!
Бай Е тяжело вздохнул, всем своим видом изображая уставшего от жизни ветерана, чья юность безвозвратно канула в Лету.
Глядя на гладкую кожу и идеальное, свежее лицо этого молодого хлыща, Юй Чи мысленно поперхнулся. Внутри него начала закипать ярость, но, немного подумав, он заставил себя успокоиться.
— Я понимаю, мы ещё недостаточно хорошо знакомы, чтобы ты мог довериться мне до конца, — хмуро произнёс Юй Чи. — Но знай: я от этой идеи не отступлюсь…
С этими словами он резко развернулся и ураганом вылетел из комнаты. Если разговор не клеится, нечего тратить слова. В дверях он едва не сбил с ног возвращающегося Чэнь Даци.
— Прошу прощения, — буркнул Юй Чи на ходу, и его голос донёсся уже откуда-то со двора.
Чэнь Даци отряхнул рубашку, в недоумении вошёл в гостиную и спросил:
— Это что за псих сейчас был?
— Ну… — задумчиво протянул Бай Е. — Это амбициозная соленая рыба, у которой есть мечта.
Чэнь Даци непонимающе нахмурился, но расспрашивать не стал. Усевшись за стол, он налил себе стакан воды и жадно, залпом его выпил.
— Друзья ушли? — небрежно поинтересовался Бай Е. — Я же говорил, не суетись. Взял бы их, погуляли бы по городу… Хотя, в Чжунхае днём гулять — то ещё удовольствие. Лучше уж дома сидеть.
В такую адскую жару нет ничего лучше кондиционера. Под дулом пистолета на улицу не выйдешь.
Внезапно со двора раздался крик:
— Бай Е! Е-цзы! Ты дома? Выходи, в карты перекинемся!
— …Бегу! — Бай Е подскочил как ужаленный и рванул на улицу.
Вскоре он уже радостно резался в «Борьбу с помещиком» в тени беседки в компании местных жителей. Жизнь пенсионера — она такая… насыщенная. Однако вскоре его высокую эстетику нарушил звонкий вопль:
— Дяденька-красавчик, мы снова к вам!
На перекрёстке у въезда в деревню показалась толпа людей. Один из них, упитанный мальчишка, словно боясь остаться незамеченным, размахивал пухлой рукой как дворником лобового стекла.
Бай Е замер.
— Ой, Сяо Бай, к тебе гости.
— В следующий раз доиграем…
— Расходимся!
Игроки мигом побросали карты и разбежались кто куда. Бай Е скривился, с досадой швырнул на стол выигрышную комбинацию джокеров и пошёл встречать нарушителей спокойствия.
— Вы чего опять притащились?
— Учитель привёл, у нас сегодня продолжение пленэра, — жизнерадостно оскалился пухляш. — Только в полдень на солнце печёт невыносимо, так что мы решили переждать у вас, а ближе к вечеру пойдём в горы пейзажи писать. Ах да!
Порывшись в сумке, пухляш вытащил скетчбук и протянул его Бай Е:
— Дяденька-красавчик, я тут пейзаж набросал, гляньте, а? Как вам?
— А где ваш учитель? — Бай Е взял альбом, скользнув взглядом по толпе, но так и не заметил Юй Чи.
— Учитель? Э-э… — пухляш покрутил головой и тоже искренне удивился. — Вроде только что тут был. Куда он делся?
Стоявший рядом студент, не выдержав тугодумия товарища, ехидно вставил:
— Он же сказал, что пойдёт к парковке за какими-то вещами. Ты чем слушал?
— А, точно, точно! — хлопнул себя по лбу пухляш. — За вещами. Наверное, за едой… Дяденька, да забейте вы на учителя, не маленький, не потеряется. Вы лучше мой рисунок посмотрите!
Подгоняемый пухляшом, Бай Е открыл альбом. Едва взглянув на набросок, он поднял на мальчишку насмешливый взгляд:
— Сяо Пан, а сам-то как оцениваешь свою работу?
— Ну, мне кажется… очень даже неплохо, — неуверенно пробормотал тот.
— Иди-ка сюда, — поманил его Бай Е и сунул альбом прямо ему под нос. Мальчишка шагнул ближе, ожидая подробного разбора ошибок.
Вместо этого Бай Е спросил:
— Готов? Поехали: раз, два, три, улыбочка!
— А? — опешил Сяо Пан, ничего не понимая. — С чего смеяться-то?
— Не смешно, да? — Бай Е сокрушённо покачал головой. — Тогда зачем ты нарисовал такую комедию?
• • •