Глава 67 - В каждом пухляше скрыт огромный потенциал
Бай Е встретился взглядом с учителем. Между ними не пробежало никакой враждебной искры — лишь взаимное любопытство.
Учитель медленно произнес:
— О вашем характере в сети ходит множество слухов и сплетен. Я никогда не воспринимал их всерьез. Но встретив вас лично, я понял, что в вас действительно есть определенная… язвительность.
Бай Е ничуть не обиделся, а наоборот, звонко рассмеялся:
— Это вы меня еще плохо знаете! Пообщались бы подольше — поняли бы, что мой характер куда хуже, чем вы можете себе представить!
— Отличная самоирония, — улыбнулся наставник.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент во двор запыхавшись вбежал один из школьников:
— Учитель! Там ребята полезли купаться в ручей, мы их отговариваем, а они не слушают!
— Вот же неугомонные!
Услышав это, учитель мгновенно забыл о беседе и сорвался с места. Течение в горном ручье за деревней было довольно бурным. Если кто-то утонет, он не расплатится за это до конца жизни.
Можно было не сомневаться: хулиганов ждала знатная головомойка.
Учитель убежал, но большинство студентов осталось. В просторном дворе, защищенном высокими стенами от палящего солнца и обдуваемом прохладным ветерком, было слишком хорошо, чтобы уходить.
Впрочем, школьники старались держаться от Бай Е подальше, явно побаиваясь его острого языка.
И только пухляш, обладая удивительно беззаботным нравом, смело подошел поближе и прошептал:
— Дяденька-красавчик… А вы ведь круто рисуете, да?
— Ого, а у тебя глаз-алмаз, пухляш. — Бай Е уселся обратно в кресло и улыбнулся. — Как догадался?
— Я не пухляш, у меня просто кость широкая. И вообще, меня зовут Чжу Хунли. Называйте меня по имени, пожалуйста, — солидно представился паренек, а затем расплылся в простодушной улыбке: — Вы же видели наши рисунки и критиковали их в точности как наш учитель. А наш учитель — настоящий профи! Значит, вы тоже мастер.
— Ну, есть немного. — Бай Е усмехнулся. — Не знаю, как на фоне остальных, но уж точно рисую лучше тебя. Сяо Пан, тебе бы поднажать. Красивый почерк — это хорошо, но если рисунок хромает, в Академию не поступишь.
— Учитель только что меня отругал, а теперь и вы туда же, — пухляш снова жалобно шмыгнул носом. — Жизнь — боль.
— Да не реви, еще не все потеряно, — то ли утешил, то ли добил его Бай Е. — Судя по твоему альбому, ты уже достиг моего уровня семилетнего возраста. Если будешь пахать года два-три и дотянешь хотя бы до моего уровня десятилетки — шанс поступить вполне реален.
…
Несмотря на юный возраст, даже школьники по соседству почувствовали, что это заявление звучит уж слишком самоуверенно.
— Пф, выскочка, — открыто фыркнул Сяо Гао.
Подростки есть подростки — все эмоции написаны на лице, они не умели и не хотели их скрывать.
— Дяденька-красавчик, какой вы крутой! — а вот пухляш, похоже, принял все за чистую монету, взирая на него с искренним восхищением. — А как вы учились? Можете меня научить?
Его слова звучали бы куда искреннее, если бы глаза в этот момент хитро не забегали.
Бай Е заметил это и с легкой усмешкой протянул:
— Ах ты хитрец. Решил взять меня на слабо?
— Нет-нет-нет! — Чжу Хунли яростно замотал головой, отрицая обвинения. — Я правда хочу научиться! Не знаю почему, но у меня вечно все выходит криво. Учитель говорит, надо больше рисовать и анализировать. Я рисую, анализирую, а толку ноль! Я уже начинаю думать, что у меня вообще нет таланта, и подумываю все бросить.
Голос паренька дрогнул, он действительно выглядел подавленным.
Его уныние передалось и остальным школьникам. Улыбки померкли.
В шестнадцать-семнадцать лет они уже не были маленькими детьми. Они прекрасно осознавали тяжесть родительских ожиданий, чувствовали давление общества и знали о жестокой реальности творческих экзаменов.
Каждый год в престижные Академии художеств пытаются пробиться семьдесят-восемьдесят тысяч абитуриентов, а мест всего восемьсот.
Конкурс один к ста. Кровавая бойня.
Глядя на эту сухую статистику, невозможно не испытывать стресс. Никто не мог гарантировать себе успех. Поэтому двор на какое-то время погрузился в мрачную атмосферу сомнений и тревоги.
Именно в этот момент Бай Е протянул руку и слегка ткнул пухляша в щеку. Щека оказалась упругой, полной коллагена, казалось, ткни чуть сильнее — и брызнет сок. На ощупь — просто прелесть.
— Вы чего?! — мгновенно возмутился Чжу Хунли. Вся его меланхолия улетучилась, сменившись праведным гневом.
— Просто проверял, есть ли у тебя талант, — совершенно серьезно ответил Бай Е. — И ответственно заявляю: талант есть, причем выдающийся.
— Э-э? — растерялся пухляш.
— Чистая правда, — убежденно кивнул Бай Е. — Разве ты не слышал поговорку: в каждом пухляше скрыт огромный потенциал? Вот ты как раз из таких. Твой талант просто зарыт слишком глубоко, он не лежит на поверхности, его нужно раскопать.
Голова Чжу Хунли пошла кругом.
Фразу про скрытый потенциал полных людей он, конечно, слышал.
Но разве ее применяют в контексте живописи?!
Пока он пытался переварить услышанное, Бай Е продолжил:
— Не веришь? Давай проведем эксперимент. Видишь бамбук в углу двора?
Пухляш послушно повернул голову.
В углу действительно рос густой зеленый бамбук, чьи листья мягко шелестели на ветру. Изумрудные стебли и нежные заостренные листья радовали глаз.
— Вижу, — кивнул он. — И что?
— А теперь забудь про сам бамбук.
— А?
Школьники вокруг тоже недоуменно переглянулись.
К счастью, Бай Е не стал тянуть интригу:
— Смотри на его тень.
О!
До учеников наконец дошло, и они перевели взгляды на стену.
Солнце уже клонилось к закату, и вытянутые тени бамбука падали прямо на белую поверхность ограды. Переплетающиеся черные силуэты ветвей и листьев танцевали на ветру, перемежаясь дрожащими пятнами света.
Свет и тень создавали удивительно гармоничную картину.
Бай Е спросил:
— Если бы я попросил тебя нарисовать эту тень, с чего бы ты начал?
— Э-эм… — Чжу Хунли завис. Он почесал в затылке, долго морщил лоб, но в итоге обреченно вздохнул: — У меня в глазах рябит, я понятия не имею, с чего начать.
— Даже просто обвести по контуру не сможешь? — Бай Е легонько подтолкнул его вперед. — Быстро доставай уголь и обводи тень прямо на стене.
— А?! — остолбенел пухляш.
— Что «а»? Рисуй давай! — прикрикнул Бай Е. — А если испортишь, останешься здесь и будешь заново штукатурить мне двор.
Выхода не было.
Надув щеки, Чжу Хунли покорно подошел к стене, достал угольный карандаш и, изогнувшись так, чтобы его собственная тень не перекрывала рисунок, начал медленно обводить контуры.
Сначала было тяжело. Ветер качал ветви, тень постоянно смещалась. Стоило провести линию, как тень уходила в сторону, приходилось стирать и рисовать заново.
Стерев и перерисовав одно и то же место несколько раз, пухляш махнул рукой. Он плюнул на точность и начал рисовать так, как видел в моменте.
Сам того не замечая, он выпрямил спину.
Он перестал обращать внимание на собственную тень, падающую на стену. Его взгляд сфокусировался, а робкие штрихи сменились размашистыми, уверенными движениями. Короткие линии превращались в длинные, уголь летал по стене все смелее и тверже.
Остальные студенты, затаив дыхание, подошли ближе, завороженно наблюдая за процессом.
Бай Е, стоявший поодаль, вдруг повернул голову и улыбнулся:
— А ведь я был прав, в этом пухляше и правда есть талант, не так ли?
Оказалось, что учитель уже вернулся и стоял рядом. Услышав вопрос, он спокойно кивнул:
— Еще бы. Если бы у него не было таланта, я бы ни за что не взял его на свои курсы и не стал бы рисковать репутацией золотого наставника. Просто этот паршивец неизвестно где нахватался дурных привычек: вечно зацикливается на мельчайших деталях. Копается в мелочах и в итоге упускает общую композицию. Форма плывет, пропорции рушатся.
В глазах преподавателя мелькнул странный блеск:
— Я пытался исправить это десятки раз, но без толку. Думаете, рисование теней поможет ему избавиться от этой привычки?
— Поможет или нет — узнаем, когда он закончит.
• • •