Глава 54 - Божественное мастерство
В следующую секунду ткань сдёрнули. Взгляды толпы инстинктивно прикипели к скульптуре. Кое-кто даже проморгался, решив, что у него помутилось в глазах — казалось, на статуе осталась ещё одна вуаль, покрывающая фигуру девушки.
В чём дело? Зачем накрывать её дважды?
Эта мысль едва успела сформироваться, как тишину разорвал чей-то истошный вскрик:
— А-а-а! Как такое возможно?!
Что? Что стряслось?
Этот возглас заставил всех остальных занервничать.
— Эта вуаль… она настоящая или вырезанная?! — выкрикнул тот же человек, и в его голосе сквозило полнейшее неверие собственным глазам.
Он сам сомневался в том, что видит, что уж говорить об остальных.
Подгоняемая его словами, толпа снова впилась взглядами в скульптуру. Статуя была ослепительно белой, высеченной из тончайшего, похожего на драгоценный нефрит, белого мрамора — материала, который в стране называли «ханьским белым нефритом». Его стоимость варьировалась от тысяч до десятков тысяч за кубометр.
Поскольку материалы оплачивал заказчик, Бай Е не поскупился на самый дорогой камень. Тщательная полировка сделала своё дело: под лучами потолочных ламп скульптура казалась полупрозрачной и излучала мягкое внутреннее свечение.
Но поражал вовсе не материал, а форма.
Очевидно, это была девушка с изящной фигурой, чьи черты лица поразительно напоминали стоявшую рядом Монику. Напоминали, а не повторяли в точности, потому что лицо статуи тоже было скрыто под белой вуалью.
Но эта вуаль была высечена из камня!
Девушка под вуалью. Скульптура.
Зрители остолбенели. Они стояли как вкопанные, не в силах вымолвить ни слова. Если бы перед ними стояла живая девушка в настоящей фате, никто бы не удивился. Но перед ними была глыба камня!
— Невозможно. Это не может быть правдой.
Кто-то вдруг сорвался с места, подбежал к статуе и осторожно коснулся «вуали». Мягкая, полупрозрачная, струящаяся ткань оказалась ледяной и твёрдой.
Человек отдёрнул руку, словно обжёгшись. Лицо его вытянулось, и он прошептал, глядя в пустоту:
— Настоящая… она действительно каменная…
Зал взорвался. Толпа хлынула вперёд, сметая всё на своём пути.
— Разойдитесь!
— Не толкайтесь!
— Руками не трогать!
В мгновение ока статую облепили плотным кольцом. Представители высшего общества позабыли о манерах. Кто-то протискивался поближе, кто-то бесцеремонно ощупывал камень, издавая восторженные вопли.
Ну и бесстыдники!
Пф.
Дамы фыркали от возмущения, но и в их глазах плескался восторг. Для них эта скульптура была абсолютным эстетическим оружием. Кто мог устоять перед такой красотой?
Таинственность, чистота, невероятное очарование…
Эта работа воплощала всё то, что они вкладывали в понятие идеальной красоты. Поэтому, когда женщины тоже ринулись к статуе, мужчинам, скрипя зубами, пришлось вспомнить о джентльменстве и расступиться.
Благодаря образовавшемуся пространству скульптуру наконец-то удалось разглядеть как следует.
Твёрдый камень передавал мягкую текстуру ниспадающей вуали. Струящиеся складки ткани выглядели настолько реалистично, что напоминали рябь на воде.
Но даже это было бы не столь впечатляюще: в конце концов, искусные мастера всех времён и народов давно научились виртуозно вырезать складки на одежде.
Потрясало другое — лицо девушки под вуалью.
Сквозь каменную ткань, поражающую своей иллюзорной тонкостью, отчётливо проступали прекрасные, безупречные черты лица.
Вот где крылась истинная магия!
Вуаль скрывала, но в то же время позволяла видеть. Но ведь она была сделана из камня! Как кусок скалы мог просвечивать, демонстрируя спрятанное под ним лицо?
Эта техника выходила за грань человеческого понимания. Божественное мастерство. Неудивительно, что поначалу многие решили, будто Бай Е сжульничал и накинул на каменное лицо ткань, обработанную каким-то особым составом.
Но убедившись, что это цельный кусок мрамора, толпа сошла с ума.
— Чудо!
— Немыслимо…
Зал гудел от непрерывных охов и ахов.
Обрабатывать твёрдый мрамор, словно кусок мягкого тофу, — уже само по себе великое достижение. Но никто и помыслить не мог, что можно с такой фотографической точностью вырезать лицо под слоем тончайшего каменного шёлка.
— …Абсолютно совершенное искусство.
Приглядевшись, зрители поняли, что под вуалью различима не только мимика, но и фактура волос! И всё это органично сливалось с полупрозрачной, струящейся текстурой ткани.
Шедевр, не поддающийся осмыслению.
— Это так прекрасно… мне дышать трудно, — выдохнул кто-то, схватившись за сердце.
Были ли это искренние эмоции или игра на публику — неважно. Важно то, что девушка под вуалью перевернула их представления о скульптуре.
Раньше подобные изваяния ассоциировались у них либо со строгим, торжественным академизмом, либо с игривым, легкомысленным жанром. Формы были стандартизированы, сюжеты повторялись из века в век. От обилия однотипных статуй зрителей уже тошнило. Но эта работа вызвала у них бурю эмоций, первобытный восторг и даже какой-то первобытный порыв.
В жизни каждого человека есть вещи, которые хочется присвоить себе с первого же взгляда. Инстинктивная жажда обладания, обжигающая алчность…
Обычный человек, пощупав пустой кошелёк, быстро остывает. Но здесь собрались представители элиты. Может, не каждый богач — аристократ, но почти каждый аристократ баснословно богат.
Кто-то вдруг крикнул:
— Беру этот шедевр за миллион!
— Даю полтора! — тут же подхватил другой.
— Два миллиона!
— Два двести!
— Три!
— Три триста…
Прямо в зале стихийно вспыхнул аукцион. Но уже через пару минут кто-то опомнился и со смехом произнёс:
— Господа, остыньте, мы же не на торгах.
Только тогда до остальных дошло, насколько комично они выглядят. Повисла неловкая пауза, после чего порядок восстановился. Но в глазах некоторых гостей вспыхнул опасный огонёк: они уже приняли решение.
В то же время все вспомнили про создателя этого чуда. К Бай Е накопилась тысяча вопросов.
Толпа немедленно взяла его в плотное кольцо.
Но, глядя на Бай Е, никто не знал, с чего начать. Наконец кто-то выдавил:
— Господин Бай… как вы это вырезали?
Вопрос был прям как стрела, но именно он вертелся на языке у всех присутствующих. Люди подались вперёд, ещё плотнее сжимая кольцо. Даже заведующий Ян с Чэнь Даци незаметно подобрались поближе, превратившись в слух.
Под прицелом сотен пар глаз Бай Е немного помолчал, а затем произнёс всего одну фразу.
Фразу, обречённую войти в историю, и при этом невообразимо пафосную.
Это были слова Микеланджело, великого скульптора из его родного мира.
• • •