Глава 39 - Удар в самое сердце
«А амбиции у него ого-го», — с невольным уважением подумал Бай Е, вслушиваясь в слова архитектора.
Но архитектору мирового уровня и положено мыслить такими масштабами.
— Именно поэтому цокольные этажи будут отданы под многофункциональные залы для театральных постановок и культурных выставок. Этажи с первого по третий мы превратим в музеи для демонстрации искусства, — увлеченно продолжал Пэн Бай. — Поднимемся выше: на тридцать седьмом и пятьдесят восьмом этажах разместятся библиотеки и концертные залы. Еще выше, на шестьдесят третьем, семьдесят втором и восемьдесят первом — новые культурные кластеры. Короче говоря, эти сто восемнадцать этажей нужно воспринимать как вертикальную улицу. Люди будут проводить время в здании так же, как гуляют по городу: поднимаясь всё выше, они будут совершать новые открытия, а не просто уныло сидеть в офисах.
Пэн Бай вздохнул:
— Современные горожане живут в материальном достатке, но испытывают острую духовную жажду. Я хочу создать экосистему духовной цивилизации, чтобы в этих холодных бетонных стенах они могли почувствовать тепло. Поэтому, планируя интерьеры, держите эту концепцию в голове и грамотно распределяйте функциональные зоны!
— Да, учитель.
— Поняли…
Десятки людей торопливо закивали.
Вдруг кто-то подал голос:
— Учитель, а как быть с пространством на самом верху? Сердце защиты всего здания — инерционный демпфер — располагается именно там. Он необходим для обеспечения устойчивости башни при землетрясениях и тайфунах. Общий вес установки достигает тысячи тонн. Проблема в том, что там полно технической арматуры, а по плану мы должны организовать там открытую смотровую площадку, чтобы люди могли любоваться панорамой Чжунхая. Как нам совместить громоздкую систему гашения колебаний и эстетику смотровой зоны? Нам нужно ваше решение.
— …Я вас услышал, — Пэн Бай задумался на мгновение. — Мы подробно разберем этот вопрос чуть позже и утвердим финальный вариант. На сегодня совещание окончено. Возвращайтесь на рабочие места, структурируйте свои записи. Если появятся новые идеи или всплывут проблемы — приходите ко мне индивидуально. Все свободны!
Он решительно поднялся. Команда тоже не стала задерживаться, и вскоре люди потянулись к выходу, переговариваясь на ходу.
Через минуту в огромной переговорной осталось лишь несколько человек, собиравших документы.
Пэн Бай подошел к Бай Е и тепло улыбнулся:
— Извини, что заставил ждать.
— Ничего страшного, — поспешно встал Бай Е.
— Садись, — Пэн Бай жестом опустил его обратно и сел рядом. Взяв термокружку, он сделал глоток чая и произнес: — Твоя новая скульптура очень хороша.
— Вы тоже ее видели? — вскинул брови Бай Е.
— Я сам редко слежу за новостями, — пояснил архитектор. — Но мои студенты, наткнувшись на что-то интересное, обычно делятся этим со мной. У твоей работы высочайшая художественная ценность. Если бы они не показали ее мне, это означало бы, что их эстетическое чутье деградировало до уровня плинтуса и их пора отправлять на переобучение. Слава богу, они еще не ослепли.
— Спасибо, — отозвался Бай Е.
Со стороны могло показаться, что он скромничает, но на деле он принял комплимент Пэн Бая как должное.
Такое поведение заставило помощников архитектора бросить на него удивленные взгляды. А вот в глазах самого Пэн Бая мелькнула искра уважения. Он оценил честность юноши: художник сам прекрасно понимал истинную цену своей работы.
Если бы скульптура была так себе, чужая похвала была бы лицемерием, а ответная скромность — фальшью. Но если работа объективно гениальна, а автор начинает жеманиться и прибедняться в ответ на комплименты — это говорит либо о неуверенности в себе, либо о… еще более глубоком лицемерии.
А лицемерие Пэн Бай терпеть не мог. Когда-то, не имея статуса, он был вынужден играть по чужим правилам. Но теперь правила диктовал он. Ему больше не нужно было ни под кого подстраиваться. Нравится — хвалил, не нравится — ругал. Всё от чистого сердца.
Сказал, что работа отличная — значит, она действительно великолепна. И если бы Бай Е начал отнекиваться, оценка архитектора немедленно бы снизилась. Но парень оказался на удивление уверенным в себе.
На долю секунды в голове Пэн Бая мелькнула мысль: «А может…» Но он тут же одернул себя: «Нет, нет. Нужно еще подождать и присмотреться».
Подавив внезапный порыв, Пэн Бай вернулся к деловому тону:
— Контракт подписан, значит, пора приступать к отливке «Птицы в небесах». У тебя в запасе три месяца — срок вполне приличный. Но я советую начать как можно скорее. Я буду отправлять людей с инспекциями и лично приезжать, чтобы контролировать процесс. И учти: если результат меня не устроит, я воспользуюсь своим правом расторгнуть договор в одностороннем порядке.
Это было право, а не пустая угроза. И сказано это было не ради запугивания, а в качестве дружеского предупреждения.
Согласно проекту, тридцатиметровая «Птица в небесах» должна быть отлита из металла. Создание отливки таких колоссальных размеров требовало сложнейшей технологии. Будет ли Бай Е делать всё сам или наймет субподрядчиков — на решение технических проблем и отладку процесса уйдет уйма времени. Срыв сроков монтажа на муниципальном объекте мог обернуться для Бай Е катастрофой.
— Я всё понял, — кивнул Бай Е, ценя прямоту архитектора, и решительно добавил: — Как только поступят деньги, я немедленно приступлю к работе.
С деньгами решаются любые проблемы.
— Хорошо, старайся. У тебя большое будущее, — напутствовал его Пэн Бай и посмотрел на часы.
Бай Е понял намек, тут же поднялся и произнес:
— Спасибо за наставления, учитель Пэн. У меня еще остались дела, так что я пойду.
— Договорились. Будем на связи.
Пэн Бай проводил его до коридора и сразу же вернулся к своим чертежам, с головой уйдя в работу.
— До встречи!
Бай Е воссоединился с Цао Сяном, и они спустились на лифте в подземный паркинг. Когда машина выехала на улицу, Бай Е опустил стекло и бросил взгляд на уходящую в небо исполинскую башню.
— Что случилось? — спросил Цао Сян, не отрывая взгляда от дороги. — О чем вы говорили с Пэн Баем?
— Сказал, чтобы я быстрее брался за работу, — ответил Бай Е, а затем внезапно спросил: — Слушай, Цао Сян, а ты случайно не знаешь, сколько Пэн Бай и его команда получили за проектирование Вершины Чжунхая?
— Точных цифр не назову, — на мгновение задумался помощник. — Но, учитывая правила рынка, его авторитет и общий бюджет проекта, его гонорар должен составлять не меньше миллиарда юаней.
— Миллиарда?! — глаза Бай Е полезли на лоб.
— Это как минимум, — уверенно подтвердил Цао Сян и поспешил объяснить: — Не думай, что это так уж много. Пэн Бай отвечает за всё: от черновых чертежей до финальной отделки. Проект тянется уже три года. Миллиард за три года — это чуть больше трехсот миллионов в год. Для архитектурного бюро мирового уровня это весьма скромная прибыль. Скорее всего, Пэн Бай сделал скидку городу и согласился на «цену по дружбе».
— Миллиард по дружбе! — Бай Е скривился, словно проглотил лимон. — Ничего себе цены на дружбу пошли.
Заметив его реакцию, Цао Сян добавил:
— Это статус архитектора мирового уровня. Таких, как Пэн Бай, на всей планете единицы.
Люди, стоящие на вершине пищевой цепи в любой индустрии, всегда купаются в роскоши.
— Всё равно завидно, — вздохнул Бай Е. — Почему я в свое время не пошел учиться на архитектора?
— …Закатай губу, — не выдержал Цао Сян и ударил в самое сердце. — Даже если бы ты пошел на архитектурный, после выпуска твой потолок — это таскать кирпичи на стройке, а не проектировать небоскребы.
— Больно бьешь, — пожал плечами Бай Е, отбрасывая несбыточные фантазии, и перешел к делу: — Как только деньги упадут на счет, начинаем. Мы с тобой только-только открыли дело. С чего начнем?
— С мастерской, — хладнокровно ответил Цао Сян. — Скульптура — это не живопись. Тебе нужно профессиональное помещение, чтобы спокойно творить.
— Согласен, — кивнул Бай Е.
За разговорами они подъехали к своему жилому комплексу, но стоило им только выйти из машины, как их тут же взяли в плотное кольцо.