Глава 31 - Уникальные формы непрерывности в пространстве
В просторную мастерскую скульптурного факультета Чжунхайской академии изящных искусств набилось около двухсот человек. В коридоре тоже яблоку негде было упасть. Если бы преподаватели не следили за порядком, дело вполне могло бы закончиться давкой и беспорядками.
Студентов уговаривали разойтись, но никто не желал уходить.
В самом начале многие действительно пришли лишь затем, чтобы найти повод придраться к Бай Е. Но теперь от этих мыслей не осталось и следа. Присутствующие начали осознавать, что, возможно, прямо сейчас на их глазах рождается великое произведение искусства.
Толпа в основном состояла из студентов-скульпторов. И неважно, первокурсники это были, старшекурсники или аспиранты — историю скульптуры здесь знали все. Как говорится, если прочтешь триста танских стихов, то, даже не умея писать стихи, научишься их декламировать.
Изучив бесчисленное множество шедевров от древности до наших дней, студенты факультета не могли не обладать хотя бы базовой насмотренностью и эстетическим чутьем.
Разглядывая работу вживую, а также на фото и видео, которые тут же разлетелись по чатам, они с уверенностью могли сказать: творение Бай Е было потрясающим.
Почему раньше столько людей его на дух не переносили? Да потому, что считали его дутым гением, чья слава не подкреплена реальными работами. Точно так же публика обычно недолюбливает смазливых поп-айдолов: за ярким фасадом скрывается полное отсутствие качества. Это было и главным слабым местом Бай Е.
Но теперь этот пробел был заполнен. На глазах у изумленной публики он создал скульптуру — произведение с глубоким смыслом, невероятно смелое и авангардное по своей форме. Если бы студенты не видели этого собственными глазами, они бы ни за что не поверили, что такое изваял Бай Е.
Многим казалось, что их картина мира рухнула. В их представлении Бай Е был просто красивой пустышкой без капли таланта. Но теперь они внезапно осознали, что, кажется, их одурачили. И если уж Бай Е — бездарность, то кто тогда они сами? Хуже бездарности?
Пока одни мучились сомнениями в собственной профпригодности, другие оживились и принялись активно переубеждать своих товарищей:
— Помните, недавно он приезжал в академию с лекцией и сымпровизировал серию набросков с трансформацией быка? Честно говоря, в тех рисунках был глубокий смысл. Я же говорил вам тогда, что Бай Е не так прост, но вы не верили. Теперь-то вы понимаете, что я защищал его не из-за красивого личика? Я всегда ценил его талант…
— На самом деле старшему сокурснику Баю пришлось несладко. Вы хоть знаете, как тяжело он работал? Ладно, я тоже не знаю, тяжело или нет. Но я внимательно изучил весь его путь от восхождения до падения и понял, что он вообще ни в чем не виноват! Единственный его грех — то, что он слишком красив… Кхм, то есть слишком быстро прославился, вот ему и завидовали.
— Преступления владельца Галереи Дунсин вообще к нему не относятся! Он просто попытался заступиться за своего босса, когда тот попал в беду. Это показатель верности и человечности! За что тут осуждать?
— А все эти разговоры про отмывание денег — вообще полная чушь. Какое дело художнику до финансовых махинаций инвесторов? На рынке искусства сегодня картина продается за баснословные деньги, а завтра не стоит и ломаного гроша. Но разве покупатели идут жаловаться художнику?
— В конце концов, на нашего Сяо Бая набросились просто потому, что он выглядел легкой мишенью. Хмпф!
Хотя заступались за него в основном девушки, ситуация кардинально изменилась. Раньше на любую попытку защиты сразу сыпались возражения, а теперь большинство предпочитало помалкивать. Это молчание было своеобразным знаком согласия. К тому же теперь все присутствующие могли с уверенностью заявить: талант Бай Е в скульптуре однозначно превосходит его навыки в живописи.
• • •
— Если б я знал, что так выйдет, ни за что бы не позволил тебе перевестись, — пробормотал старик Дэн.
Дэн Шаоин уже и забыл, что именно он в свое время подписал заявление Бай Е на смену факультета. Но винить его было сложно: он все еще преподавал и активно работал, поэтому административную рутину поручал своим заместителям, редко вникая в мелкие дела. Перевод студента на другую специальность не казался ему чем-то значимым, вот он и подмахнул документ не глядя.
Но сейчас он искренне жалел об этом. Одно дело — статуя «Птица в небесах». Можно было списать ее на слепую удачу, внезапное озарение, которое случается раз в жизни. Но снаряд не падает в одну воронку дважды.
Именно поэтому в здании администрации Дэн Шаоин, при всей своей симпатии к талантам, не стал сразу принимать Бай Е с распростертыми объятиями, а велел ему подготовить дипломную работу, чтобы еще раз проверить его навыки.
Бай Е пришел по договоренности прямо в мастерскую, и старик Дэн воспользовался случаем, устроив ему импровизированный экзамен.
В итоге… Дэн Шаоин был потрясен, но при этом чувствовал досаду:
— Вот скажи, какого черта ты бросил скульптуру и подался в масляную живопись? Просто зря потратил время и силы! Если бы ты полностью посвятил себя скульптуре, уверяю, твоими наградами уже можно было бы забить целую комнату. А твое имя гремело бы не только в Чжунхае, но и по всему миру. Твой титул «гениального художника» стал бы заслуженным, а не пустым звуком.
Вернувшись из мэрии, Дэн Шаоин, разумеется, навел справки о Бай Е. Поначалу он рассудил, что это нормально: Бай Е — взрослый человек, и за свои решения должен расплачиваться сам. Но теперь декан испытывал жгучую обиду за загубленный потенциал.
Бай Е, уже закончивший работу, выслушал отповедь декана с легкой улыбкой. Размяв затекшие мышцы, он вернул скульптурный нож Чэнь Даци:
— Спасибо.
Чэнь Даци стоял с совершенно онемевшим лицом, в душе его бушевала буря. Как вообще все дошло до такого?
В памяти всплыли события более чем часовой давности. Он был полон уверенности в себе, увлеченно лепил из глины человеческую фигуру. Как только Дэн Шаоин упомянул тему спорта, в голове Чэнь Даци сразу же возник четкий образ. Он сам часто тренировался, поддерживая отличную форму, поэтому материала для вдохновения у него хватало.
Вспышка озарения озарила его разум. Он мгновенно вошел в состояние потока, схватил глину и начал работу. Вскоре у скульптуры уже появились очертания — мощная, переполненная тестостероном фигура, воплощение силы и красоты. Чэнь Даци уже представлял, как закончит работу, эффектно выступит вперед и размажет этого выскочку Бай Е.
Но именно эти мысли заставили его повернуть голову и взглянуть на соперника. Этот единственный взгляд заставил его позеленеть от сожаления. Он проклинал себя: зачем он вообще туда посмотрел?! А если и посмотрел, зачем было так громко охать и привлекать внимание остальных?!
А потом… Потом все пошло прахом.
Его страсть, вдохновение и состояние потока были безжалостно растоптаны. Толпа хлынула к Бай Е, и ситуация вышла из-под контроля. Вернее, она пошла вразрез с планами Чэнь Даци. Его оттеснили в сторону, и он так и не смог вернуться к своей незаконченной скульптуре. Да и остальные студенты забросили свои задания, зачарованно наблюдая за процессом.
А потом кто-то заметил, что Бай Е не хватает глины. И тогда Дэн Шаоин, не дрогнув, одним шлепком сплющил незаконченный шедевр Чэнь Даци и передал материал Бай Е.
В тот момент Чэнь Даци даже не почувствовал боли в сердце — только удушающую тоску и бессилие. Воистину, «зачем небеса породили меня, если уже создали его»…
Но сейчас никому не было дела до рухнувших амбиций Чэнь Даци. Все взгляды были прикованы к Бай Е.
После минутного молчания заведующий кафедрой Ян вышел вперед и спросил:
— У этой работы есть название?
— …Спорт! — ответил Бай Е с легкой улыбкой. — Это же тема, которую задал декан Дэн… Но, если хотите, можете называть ее «Форма, непрерывно движущаяся в пространстве» или «Уникальные формы непрерывности в пространстве».