Глава 3 - Злой умысел
Дин-дон, дин-дон.
Настойчивые трели звонка звучали словно приказ о немедленной казни, бросая Бай Е в растерянность.
Кто там пришёл?
Семья? Друзья? Кредиторы? Он ведь совершенно не готов!
Бай Е ещё слишком мало знал об этом мире, чтобы так рано сталкиваться со знакомыми своего предшественника. А главное — у него не было чужих воспоминаний. Он боялся, что быстро спалится и не сможет выкрутиться. Почему другие попаданцы приходят в новый мир со встроенной базой памяти, а он — нет? Это что, деградация морали или халатность госпожи Мэн По на рабочем месте?
Но неважно, чья это вина… Главное сейчас — как разобраться с ситуацией?
Притвориться страусом и сделать вид, что никого нет дома?
Нет…
Это не в его стиле.
Бай Е тихо выдохнул, мысленно собрался и, шагнув к двери, распахнул её.
Он отступил на шаг, оценивающе глядя перед собой. На пороге стоял молодой человек, чей палец всё ещё давил на кнопку звонка. Увидев Бай Е, гость опустил руку. Его взгляд скользнул по хозяину дома, и с губ сорвалось удивлённое восклицание, словно он заметил нечто странное.
— …Проходи, — в душе Бай Е царила паника, но внешне он оставался абсолютно спокоен.
Вернувшись в гостиную, он плюхнулся на диван с таким видом, будто ему нет ни до кого дела, хотя краем глаза пристально следил за каждым движением гостя.
Молодой человек зашёл в комнату, но, сделав всего два шага, замер. Он сморщил нос и рефлекторно потёр переносицу, явно уловив запах кислятины, витавший в помещении.
— Кхм-кхм.
Откашлявшись, он незаметно отступил на шаг назад, встав у самого входа, и громко заявил:
— Давай, быстро переодевайся, приведи в порядок волосы, и поехали.
— Поехали? — опешил Бай Е. — Куда?
— В академию, конечно. — Гость нахмурился и сказал строгим тоном: — Бай Е, ты мог отменить другие мероприятия или даже разорвать контракты, это неважно. Но сегодняшняя лекция была утверждена ещё полгода назад… Несмотря на всё, что произошло, руководство не отменило твоё выступление. Какими бы ни были их мотивы, это твоя альма-матер, она организовала лекцию, и ты обязан на ней присутствовать. Иначе ты будешь окончательно уничтожен, без единого шанса на возвращение.
Молодой человек понизил голос:
— В искусстве неважно, насколько ты бунтарь, насколько высокомерен, груб или отвратителен. Всё это можно списать на творческую эксцентричность. Но публика никогда не примет художника, который не уважает своих учителей и наставников. Отказ явиться по вызову альма-матер уже можно расценивать как вопрос морали и порядочности. Искусство может вызывать споры, но гнилой характер недопустим. Человек с талантом, но без добродетели в любые времена будет презираем обществом.
— О. — Во взгляде Бай Е блеснула догадка. Полгода?
Значит, его предшественник уже полгода находился в депрессии и полной апатии. Это также означало, что его положение действительно незавидное. Картины не продаются, о нём все забыли. Из обожаемого гения, за которым гонялись тысячи, он превратился в забытого всеми затворника. Неудивительно, что после таких американских горок обычный человек просто сломался.
Бай Е слегка покачал головой. Подумав мгновение, он подгоняемый гостем направился в другую комнату.
Это и оказалась спальня. Там стояли кровать и шкаф. Покопавшись внутри, он нашёл строгий костюм, переоделся, а затем, смочив руки водой, зачесал волосы назад, придав им опрятный вид.
Когда он вновь вышел в гостиную, изумление в глазах молодого человека стало ещё отчётливее.
— Идём, — спокойно произнёс Бай Е и уверенным шагом направился к выходу.
Он был не из тех зелёных юнцов, которых ломает первый же шторм. Раз у него не было возможности подготовиться — значит, придётся действовать в открытую. Ему даже стало любопытно, насколько враждебно встретит его этот новый мир.
«Э?»
Гость замер. Он обернулся, глядя на удаляющегося Бай Е, и в лучах света фигура парня показалась ему величественной, словно нерушимая гора.
Что за наваждение?..
Молодой человек потёр глаза, решив, что ему почудилось.
Но…
Следуя за Бай Е, он не переставал удивляться. Ещё несколько дней назад, при их прошлой встрече, Бай Е выглядел сломленным, подавленным и опустошённым. Глубокая тоска опутала его, подобно вековой мерзлоте, которую ничем не растопить.
Но сегодня он словно прозрел. Лицо посветлело, выражение стало спокойным, а шаг — твёрдым. Всё это было верным признаком.
Неужели он наконец смог выкарабкаться?
Молодой человек задумчиво, но с явным облегчением вздохнул. Это было к лучшему. Хоть он и обрадовался, лишних вопросов задавать не стал, просто проводив Бай Е до парковки. У обочины стояла серая легковушка.
Бай Е сел на заднее сиденье, и машина быстро тронулась с места.
Вскоре они выехали на главную магистраль, и Бай Е воспользовался возможностью рассмотреть пейзажи за окном. По обеим сторонам дороги возвышались современные здания, но их формы обладали какой-то особой, притягательной эстетикой.
Среди стальных джунглей то тут, то там виднелись традиционные дома с белыми стенами и чёрными черепичными крышами. Сплетение прошлого и настоящего выглядело настолько гармонично, что в этом чувствовался неповторимый шарм.
Любуясь видами, Бай Е почувствовал непреодолимое желание изучить историю и культуру этого мира. Судя по иероглифам, у обоих миров был общий корень. Но на каком этапе истории произошёл раскол, из-за которого пути развития разошлись?
Неужели это та самая пресловутая параллельная вселенная? Размышлял он.
Ещё через полчаса, когда они добрались до пригорода, машина сбавила ход. Впереди показались живописные горы и прозрачное озеро. Прямо у подножия раскинулся огромный архитектурный комплекс.
Автомобиль медленно приблизился к широким воротам. Рядом с ними, на огромном камне, была высечена надпись:
«…Академия изящных искусств».
Название было написано настолько размашистой каллиграфией, что с ходу Бай Е не смог разобрать первое слово. Но он не сомневался — это заведение явно высшего уровня, судя по колоссальным размерам кампуса.
Проехав ворота, первым делом он увидел здание с крышей в форме непрерывной волны из тёмной черепицы и внешними стенами из красно-коричневого дерева. Казалось, оно вырастало прямо из лотосового пруда и деревьев. Пруд, деревья и лианы создавали вокруг идеальную картину.
По мере того как машина продвигалась вглубь, взору Бай Е открывались всё новые постройки. Дворы из синего кирпича, многоярусные карнизы, дома, обращённые к горам или построенные у самой воды. Деревенская структура, мотивы тихой гавани и традиционная эстетика зданий создавали иллюзию сказочного дома для художников.
Бай Е не мог оторвать глаз. И это его альма-матер?
Жаль, что в памяти не осталось ни единого воспоминания.
Спустя несколько минут машина остановилась возле одного из зданий. Молодой человек открыл дверь, вышел и повёл Бай Е внутрь.
В огромном корпусе кипела жизнь. Большинство прохожих были студентами в самом расцвете сил.
Пока они шли по коридору, Бай Е не понимал, чудится ему или нет, но многие постоянно на него оглядывались. Студенты провожали его взглядами, в которых читались очень сложные, многозначительные эмоции.
Бай Е сохранял абсолютное хладнокровие, продолжая размеренно идти. Однако обрывки фраз всё же долетали до его ушей вместе с лёгким ветерком.
— Ого, какой красавчик! Кто это? С какого он факультета? — воскликнула одна студентка, яростно дёргая подругу за рукав.
Та пригляделась, и её глаза загорелись:
— Выглядит неплохо. Но я его точно не помню. Наверное, из другого вуза?
— Пф… — Раздался презрительный смешок стоявшего неподалёку парня. — Это Бай Е.
— Бай Е? А это кто?
— Подожди… Тот самый Бай Е? У него ещё хватило наглости сюда явиться?
— Говорят, сегодня в поточной аудитории наверху будет его лекция.
— Да ладно? У него ещё осталось право где-то выступать? Или, вернее, кому вообще сдалось слушать его бредни?
Коридор тут же наполнился презрительными и осуждающими шепотками. Кто-то говорил специально громко, чтобы Бай Е точно всё услышал.
Он лишь слегка улыбнулся и пропустил всё мимо ушей.
Он вам не Ван Лан, а эти юнцы — не хитроумный Чжугэ Лян.
Слишком зелёные, чтобы играть с ним в психологические игры.