Глава 24 - Поворотный момент
— К чему?!
На этот раз спокойствие изменило Цао Сяну. Его зрачки сузились, дыхание участилось. Разум захлестнула волна абсолютного, кристально чистого шока.
Повернувшись к Бай Е, он заорал, не в силах сдержать восторг:
— Да это же твой поворотный момент! Он собирается вытащить тебя из ямы!
— Правда? — невозмутимо отозвался Бай Е. — Ты только не нервничай, давай сначала вернёмся.
Под его умиротворяющим взглядом Цао Сян сделал глубокий вдох и махнул рукой:
— В машину.
Автомобиль плавно влился в городской поток. Всю дорогу Цао Сян ёрзал на сиденье и в конце концов не выдержал:
— Как ты это провернул?
— Ты о чём? — Бай Е непонимающе поднял глаза.
— Хватит прикидываться, — фыркнул Цао Сян. — Ты ведь из Чжунхайской академии ушёл в академку. У тебя даже диплома нет! А когда ты прославился в мире искусства, они вдруг записали тебя в «выдающиеся выпускники». Но это звание вилами по воде писано, под ним нет никакого фундамента. Вот почему, когда на тебя полилась грязь, никто из академии за тебя не вступился. Более того, они сами присоединились к травле!
— Но если у тебя будет на руках реальный диплом, правила игры изменятся. Ты станешь «своим». Если кто-то захочет снова облить тебя помоями, ему придётся дважды подумать, хватит ли у него смелости и влияния, чтобы связываться с целым учебным заведением. Академия — это мощнейшая крыша!
Цао Сян тяжело вздохнул:
— Именно поэтому господин Ли тогда задействовал все связи, вывернулся наизнанку, но продавил ту лекцию в академии. Он хотел сохранить для тебя хоть какую-то ниточку связи с альма-матер. Но я и представить не мог, что ты зайдёшь настолько далеко. Что за зелье ты подмешал этому декану, что он решил снова взять тебя под крыло? Да ещё и диплом выдать собирается! Это просто уму непостижимо!
— Это не благотворительность, а попытка переманить перспективный кадр. Разницу улавливаешь? — улыбнулся Бай Е. И это было правдой.
Времена изменились. В прежнем мире, когда Бранкузи только начинал свой путь, публика плевалась от его работ, не понимая подобной эстетики. Изгоем он был знатным.
Но в этом мире искусство давно пережило стадию подросткового бунта и достигло зрелости. Модернизм, сюрреализм, авангард — все эти формы воспринимались как норма. Местная публика отличалась потрясающей толерантностью и широтой взглядов.
Именно поэтому эксперты, увидев «Птицу в пространстве», мгновенно осознали её гениальность. Они знали, как смотреть на подобные вещи. А после объяснений Бай Е им открылась глубина его концепции. Они увидели его талант.
И поэтому маститые скульпторы отбросили спесь и поспешили наладить с ним мосты.
Умные люди понимают простую истину: за любым выдающимся творением стоит творец. Работа может вызывать восхищение, но человек, её создавший, гораздо важнее. Главный ресурс — это талант. А будут таланты — будут и новые шедевры.
Старик Дэн, будучи деканом Института скульптуры и паблик-арта, тоже разглядел в Бай Е этот потенциал и решил протянуть ему руку помощи.
Талантами не разбрасываются.
Впрочем, это были лишь логические выкладки Цао Сяна. Так ли обстояли дела на самом деле, он утверждать не брался. Но в одном он был уверен точно: хуже от этого не будет.
Проигнорировав самоуверенный тон Бай Е, он с серьёзным видом произнёс:
— Значит, ты окончательно решил бросить живопись и уйти в скульптуру?
— А что, нельзя? — лениво отозвался Бай Е.
— …Можно, конечно, — Цао Сян замялся. — Но ты должен понимать: хотя и те, и другие называются художниками, статус и медийность живописцев всё равно на ступеньку выше…
Да что там на ступеньку — на целый пролёт! В прежнем мире любого прохожего попроси назвать известных живописцев — он тебе целый список выдаст. А попроси назвать скульпторов — пальцев одной руки хватит. Да и на арт-рынке цены на картины несопоставимы с ценами на скульптуры. Картины уходят за сотни миллионов, а для скульптуры пара десятков миллионов — уже исторический рекорд.
Бай Е всё это прекрасно знал, но его это мало волновало.
— Я бы с радостью писал картины, да только их сейчас никто не покупает. А мне вообще-то зарабатывать на хлеб нужно. Художники святым духом не питаются, знаешь ли.
Цао Сян бросил на него косой взгляд и снова уставился на дорогу. Что-то ему подсказывало, что Бай Е темнит, но доказательств не было.
Впрочем…
Он и подумать не мог, что авантюра со скульптурой действительно выгорит. И теперь его мучила новая проблема: если Бай Е всерьёз закрепится в этом бизнесе, что делать ему, Цао Сяну? В скульптуре он разбирался куда хуже, чем в масляной живописи. Не поздновато ли начинать учиться?
Эх, когда твой подопечный — гений-универсал, это тоже так себе удовольствие. Сплошная головная боль!
Молод ещё был Цао Сян. Невдомёк ему было, что для Бай Е выбор между холстом и глиной вообще не стоял. Это дети выбирают, а взрослые забирают всё.
• • •
На следующий день Цао Сян заехал к Бай Е, чтобы отвезти его в Чжунхайскую академию. Но прямо перед выездом им позвонили, и планы пришлось срочно менять.
Разделавшись с делами лишь ко второй половине дня, они наконец прибыли на место.
И вот он снова в Чжунхайской академии изящных искусств…
Точнее, для нынешнего Бай Е это был второй визит. И в отличие от прошлого раза, теперь у него на душе было легко и спокойно. Поддавшись хорошему настроению, он расслабленно шагал по аллеям, наслаждаясь видами студенческого городка.
А на самом деле — просто пытался сориентироваться на местности.
Где тут у них вообще факультет скульптуры?
Бай Е поправил тёмные очки и начал изучать указатели.
Вдруг его губы растянулись в хитрой усмешке. Учебного корпуса неподалёку он заметил крепко сбитого парня, который весело болтал с приятелями, идя в их сторону.
Бай Е тут же сделал рывок вперёд и радостно завопил:
— Даци! Чэнь Даци!
Все взгляды мгновенно скрестились на нём. Услышав своё имя, Чэнь Даци замер на месте, а затем узнал Бай Е.
Его лицо почернело от ужаса. Он крутнулся на пятках, собираясь сбежать, но было поздно. Бай Е уже подскочил к нему и по-братски закинул руку ему на плечо, демонстрируя нерушимую дружбу.
— Даци, брат! Рад меня видеть? — лучезарно улыбался Бай Е. — Вчера ты сказал мне прийти, и вот он я! Бросил все дела и примчался! Оцени, как я тебя уважаю!
Стоявшие рядом студенты переглянулись и понимающе закивали.
«А, так это его кореш».
Махнув Чэнь Даци на прощание, они пошли своей дорогой.
— Э-э-э! — в панике задёргался Чэнь Даци, пытаясь вырваться.
Но тут Бай Е наклонился к его уху и зловеще прошептал:
— Спокойно, не дёргайся. Ты же помнишь, какая у меня репутация. Если все узнают, что мы с тобой кенты неразлейвода, сам понимаешь, какими будут последствия для твоей карьеры…
Чэнь Даци мгновенно окаменел. На его лице отразилась вселенская скорбь.
— Чего тебе надо? — процедил он.
— Окажи услугу, — дружелюбно улыбнулся Бай Е. — Проводи меня к декану Дэну.
— Он у себя в кабинете на верхнем этаже! Сам дорогу не найдёшь?! — взорвался Чэнь Даци.
— Не-а. — Бай Е честно покачал головой. — Тут у вас такая сложная архитектура. Боюсь заблудиться.
И он не врал. Учебный корпус явно проектировал какой-то именитый архитектор: снаружи здание выглядело монументально, а внутри планировка больше напоминала лабиринт. Без проводника здесь можно было плутать часами.
Но в глазах Чэнь Даци это звучало как наглая ложь. Отучился здесь два года и не знает, как пройти к деканату? Кому он сказки рассказывает?!
— Хе-хе! — злобно усмехнулся Чэнь Даци. Убедившись, что друзья скрылись из виду, он сквозь зубы прорычал: — Бай Е, ты палку-то не перегибай!
— Перегибаю? — Бай Е окинул его удивлённым взглядом. — Разве мы не сокурсники?
— Нет! — отрезал Чэнь Даци. — Тебя отчислили!
— Но раньше-то были. — Бай Е похлопал его по плечу и потащил в сторону лестницы. — Студенческое братство, Даци! Такая связь — на всю жизнь. Не будь таким мелочным… Пошли, пошли, веди меня к декану.
— …Пусти, сволочь!
Бессильно сопротивляясь, Чэнь Даци, спотыкаясь на каждом шагу, поплёлся следом.
Цао Сян, молча шедший позади, изо всех сил пытался скрыть нахлынувшие на него эмоции.
Бай Е изменился до неузнаваемости. Просто пересёк полюса. Из надменного, импульсивного и незрелого юнца он превратился в хитрого, изворотливого и абсолютно бесстыдного интригана…
Какая прелесть!