Глава 22 - Декан, это же Бай Е!
— Дальше, думаю, вы уже догадались. Я упросил господина Бранкузи подарить мне это перо.
Бай Е продолжал вдохновенно заливать… то есть, излагать свою концепцию:
— Именно на основе этого пера, после долгих размышлений, я постепенно довёл свой замысел до идеала. В моём понимании, сам стадион — это уже птица. Но если лишить эту птицу животной формы, убрать её острый клюв и когтистые лапы, что от неё останется? Пара крыльев… Нет, крылья — это тоже лишнее. Уберём и их. Оставим всего одно перо и вытянем его. Но птица не может быть плоской, она объёмна, поэтому я придал форме цилиндрические очертания.
— А дальше — бесконечные корректировки пропорций, чтобы линии стали мягкими, поверхность гладкой, а структура симметричной. Понимаете? Мне нужно было передать ощущение чистого движения.
Бай Е понизил голос почти до шёпота:
— Я хочу, чтобы при одном взгляде на эту скульптуру в сознании зрителя возникал образ птицы, танцующей в небесах, образ прекрасного, свободного скольжения в пространстве.
В конференц-зале повисла тихая, умиротворённая тишина.
Некоторые даже закрыли глаза, словно пытаясь уловить это невидимое скольжение. Лишь спустя долгое время один из экспертов нарушил молчание:
— Кто твой учитель?
— Учитель? — растерялся Бай Е.
Но тут же всё понял. Видимо, эксперты сочли, что в его возрасте просто невозможно достичь столь глубокого философского осмысления искусства без наставника за спиной. Точно так же, как работы студентов всегда несут на себе отпечаток влияния их преподавателей.
Логично предположить, что и за Бай Е стояла какая-то крупная фигура.
Что ж… Бай Е мысленно поаплодировал их профессиональному чутью. Он прекрасно понимал, что речь идёт не об обычном школьном преподавателе, а о мастере в традиционном понимании отношений «наставник — ученик».
Но внешне он остался абсолютно спокоен и честно ответил:
— У меня нет учителя.
В этом мире у него действительно не было наставника. Тот, кто учил его в прошлой жизни, вряд ли мог пробить пространственно-временной барьер, чтобы прийти и отругать его.
Однако этот ответ вызвал всеобщее изумление.
Без мудрого руководства мастера? Самоучка?!
Быть такого не может…
Эксперты и скульпторы дружно нахмурились. Они явно не поверили.
В искусстве есть вещи, которые невозможно постичь одним лишь голым вдохновением — нужен колоссальный жизненный и профессиональный опыт. Возраст Бай Е был его главным слабым местом. Он просто физически не мог накопить этот опыт.
Старик Дэн задумался, а затем спросил напрямую:
— У кого ты учился скульптуре?
В головах у присутствующих словно щёлкнул переключатель. Ну конечно! Отсутствие официального «учителя» ещё не значит, что парня никто не направлял. Может, у него это семейное? Вдруг среди его родственников затесался великий скульптор?
Вопрос был с подвохом…
Бай Е секунду помедлил, а затем выдал:
— Раньше я был студентом факультета скульптуры Чжунхайской академии изящных искусств.
А?
На мгновение все замерли, а затем дружно уставились на старика Дэна, безмолвно вопрошая:
«Твой студент?!»
«…Да я знать не знаю!» — читалось на лице старика Дэна.
Он напряг память, перебрал в уме сотни лиц, но окончательно убедился: на его факультете никогда не было студента по имени Бай Е.
Конечно, студентов у них училось много, всех по именам не запомнишь. Но… как бы это сказать… талантливых ребят он всегда брал на карандаш и внимательно следил за их успехами.
Взять хотя бы Чэнь Даци. Старик Дэн прекрасно знал, что тот — аспирант его института и обладает весьма неплохими задатками. Именно поэтому он собственноручно вытащил его работу на этапе предварительного отбора, дав шанс проявить себя в полуфинале. Строго говоря, это было форменное покровительство в целях взращивания талантов.
Но кто, чёрт возьми, такой этот Бай Е?
Старик Дэн не помнил его от слова совсем.
Неужели парень был настолько серой мышью во время учёбы, что ни разу не блеснул ни одним достижением? Но это же абсурд! Посредственность не способна создать нечто столь поразительное. Логика трещала по швам.
Окончательно сбитый с толку, старик Дэн спросил:
— В каком году ты поступил?
Не успел Бай Е открыть рот, как Чэнь Даци, сидевший рядом, не выдержал и громко вмешался:
— Декан, это же Бай Е!
— Я и сам слышу, что он Бай Е, — раздражённо бросил старик Дэн. — Не надо повторять одно и то же.
— Да нет, декан, он… он… он ТОТ САМЫЙ Бай Е! — запаниковал Чэнь Даци, активно жестикулируя. — Мой сокурсник… мы с ним в одной группе учились! Тот самый Бай Е!
Ого!
Это заявление стало сюрпризом не только для старика Дэна, но и для самого Бай Е. Он понятия не имел, что они с Чэнь Даци были одногруппниками. Неудивительно, что тот так бурно отреагировал на его появление.
Старик Дэн окончательно запутался. Он понимал, что в словах Чэнь Даци кроется какой-то важный подтекст, но какой именно — уловить не мог. В итоге его терпение лопнуло.
— Да говори ты толком! — рявкнул декан. — «Этот Бай Е, тот Бай Е» — что ты несёшь?!
Шлёп!
Чэнь Даци в отчаянии закрыл лицо рукой. Деваться было некуда. Декан сам напросился.
Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
— Декан, это тот самый Бай Е, который отучился на скульптуре год, а потом… перевёлся на масляную живопись!
Что?!
Присутствующие онемели.
Чэнь Даци с облегчением выдохнул. Ну всё, теперь-то до них точно дошло.
Однако уже через пару секунд он понял, что жестоко ошибся.
Эксперты действительно начали забрасывать Бай Е вопросами, вот только суть их претензий сводилась совершенно к другому…
— Что значит — ты учился скульптуре всего год?!
— Это невозможно!
И эксперты, и профессиональные скульпторы, как один, наотрез отказывались верить, что Бай Е занимался скульптурой лишь один жалкий год.
Чему можно научиться за год? Самым примитивным основам! Узнать историю, потрогать материалы, запомнить, как держать в руках инструменты. Даже при идеальной успеваемости предел первокурсника — лепить простенькие гипсовые бюсты.
Каждый из присутствующих мастеров положил на алтарь искусства десять, а то и двадцать лет каторжного труда, прежде чем достиг своего нынешнего статуса. А этот сопляк поучился годик и выдал работу, которая размазала их всех по стенке.
Что это вообще такое? Их годы упорной работы что, псу под хвост?!
— Кхм-кхм.
Глядя на разбушевавшуюся публику, Бай Е быстро сообразил, в чём дело, и поспешил исправиться:
— Ну что вы, конечно не год! В свободное время я постоянно занимался самообразованием и много практиковался.
Вот так-то лучше. Толпа удовлетворённо загудела, принимая такое объяснение.
Но Чэнь Даци, глядя на это, чуть не поперхнулся воздухом. Реакция была совершенно неправильной!
— Декан! — в отчаянии взвыл он. — Это же Бай Е!
— …Да что ты привязался?! — вспылил старик Дэн. Он пока ещё не оглох и прекрасно знал имя парня. Ну Бай Е и Бай Е, и что с того? Он что, убил кого-то? Закон нарушил? Так скажи прямо! Хватит мямлить над ухом!
Чэнь Даци был уничтожен. Он искренне не понимал: как может целая толпа авторитетных людей не знать о чёрном пиаре Бай Е? Они что, вообще не выходят в интернет?!
На самом деле, так оно и было.
Никто в этой комнате не имел ни малейшего представления о том, кто такой Бай Е. Сколько бы его ни поливали грязью в сети, почтенных экспертов и скульпторов эти дрязги не интересовали. Для них сетевые скандалы были мыльным пузырём, не заслуживающим внимания.
Это как с интернет-айдолами: молодёжь сходит по ним с ума, но спросите любого человека в возрасте, и он даже имени их не вспомнит.
Типичный конфликт поколений.
Попытка Чэнь Даци судить по себе обернулась полным провалом. Он бросил вороватый взгляд на Бай Е, разрываясь от желания выложить всю правду прямо здесь и сейчас.
Но если скажет — выставит себя мелочным завистником.
А если промолчит… его разорвёт изнутри.
Пока он мучился сомнениями, Пэн Бай задал новый вопрос:
— Бай Е, а в каком направлении масляной живописи ты специализировался?
— Абстракционизм, — спокойно ответил тот.
А-а-а, вот оно что…
На лицах экспертов появилось выражение полного понимания. Они снова перевели взгляды на «Птицу в пространстве».
Абсолютный, доведённый до предела минимализм действительно идеально вписывался в философию абстрактного искусства. Как ни крути, работа была безупречна. Воплотить образ птицы через призму абстракционизма — это решение заслуживало высочайших похвал.
Даже опытным скульпторам придраться было не к чему.
Оставалось лишь одно…
Все взгляды невольно скрестились на Пэн Бае.
Тук, тук…
Пэн Бай задумчиво постучал пальцами по столу, выдержал паузу и, наконец, с лёгкой улыбкой произнёс:
— Благодарю всех за участие. Я принял решение… Сначала я обсужу всё с комиссией экспертов, а затем мы объявим результаты. Думаю, на это уйдёт пара дней. Прошу меня извинить, господа…