Глава 20 - Ненавижу тебя до конца жизни
— Не торопитесь, — успокаивающе произнес Бай Е. — Концепция моей скульптуры неразрывно связана с архитектурой стадиона. Как только вы поймете тайну, скрытую в спортивном центре, вы посмотрите на мою работу другими глазами. И уверяю вас, вы будете восхищены.
Он говорил настолько уверенно и складно, что это граничило с наглостью. Как у него вообще язык повернулся такое сказать? Он что, решил эпатировать публику до конца? Скульпторы едва сдерживали желание закатить глаза. Этот Бай Е, может, и не знает стыда, но им, уважаемым мастерам, нужно было держать марку.
— Ладно, перейдем к делу.
Бай Е понимал, когда нужно остановиться. Он уже нагнал достаточно интриги и подготовил почву, так что тянуть дальше не было смысла. Он решительно вытащил из рюкзака два листа бумаги.
— Взгляните. Это очертания спортивного центра.
Бай Е продемонстрировал первый лист, на котором лаконичными линиями был набросан контур комплекса. Физическая модель была объемной и наглядной, а рисунок — плоским, но даже на нем отчетливо читалась геометричность зданий.
Главный контур напоминал форму карточного сердца — «персиковое сердце», внутри которого располагался круг. Вокруг центральной фигуры шли волнообразные линии, смягчающие углы и придающие композиции элегантность.
В общем, ничего сверхъестественного. Именно поэтому архитектуру и называли минималистичной. Обыватель, глядя на такую форму, мог бы презрительно фыркнуть: «Да я бы и сам так нарисовал!». Но нужно понимать разницу между вкусом дилетанта и профессионала.
Разрыв в восприятии между обывателями и экспертами огромен. Обычные люди не видели в этих фигурах ничего особенного, но присутствующие здесь специалисты прекрасно понимали: за кажущейся простотой скрывается природный ритм и безупречная математическая интерпретация пространства.
Но ведь это всё еще работа Пэн Бая! Какое отношение она имеет к Бай Е? Чего он добивается?
Вероятно, разгадка таилась на втором листе. Под пристальными и подозрительными взглядами аудитории Бай Е не стал тянуть и развернул второй рисунок.
— ...Ах! — не сдержали крика удивления скульпторы.
Эксперты комиссии, да и сам Пэн Бай, тоже изменились в лице — в их глазах мелькнула вспышка озарения.
На втором листе геометрическая основа была сохранена, но Бай Е добавил к ней несколько штрихов. И сердцевидный контур внезапно превратился... в очертания птицы! Так называемое «персиковое сердце» было стилизованным изображением пернатого создания.
Птица раскинула крылья в максимальном размахе, их кончики сходились, образуя идеальный круг. А острый конец «сердца» оказался плотно сжатыми хвостовыми перьями.
— Теперь видите? — с улыбкой спросил Бай Е. — Вы всё еще верите, что это просто набор минималистичных геометрических форм? Именно поэтому я и сказал, что на интервью учитель Пэн откровенно халтурил и не раскрывал всей правды. Конечно, возможно, дело не в его нежелании, а в строгих правилах секретности. Вероятно, тайну планировалось раскрыть только после завершения строительства, чтобы вызвать ажиотаж в обществе. — Бай Е обвел взглядом экспертов. — Какова бы ни была причина, концепция стадиона гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Я прав, учитель Пэн?
Все автоматически уставились на Пэн Бая. Никто больше не сомневался в правоте юноши. Не потому, что слепо поверили Бай Е, а потому, что у них самих было профессиональное чутье. Некоторым вещам не нужны долгие объяснения — достаточно одного намека, чтобы всё встало на свои места.
В глазах проигравших скульпторов читалась глубокая обида. Если бы они только знали, что в проекте стадиона заложен такой скрытый смысл, они бы предложили совершенно другие идеи! Но эти гады всё скрыли! Разве это не подстава?!
— А есть ли разница, прав ты или нет? — Пэн Бай оставался невозмутимым, его улыбка всё так же излучала весеннее тепло.
— Если я ошибаюсь... — Бай Е усмехнулся и указал пальцем в сторону, — то победителем в этом конкурсе однозначно выйдет господин Пол.
— Ого! — опешил иностранец.
Что это было? Случайная пуля или внезапная удача, свалившаяся с небес? Но, по правде говоря, от этих слов Пола окатило приятной волной радости. Молодец, парень! Несмотря на свою заносчивость и дерзость, глаза у него есть! Пол мысленно ликовал, но на лицо нацепил маску строгой серьезности. Держись, Пол, нельзя улыбаться. Нужно сохранять достоинство.
Мастер Хань Линь тоже сидел с каменным лицом, хотя все понимали, что внутри у него всё кипит от недовольства. Один из скульпторов, состоящий с ним в хороших отношениях, нахмурился и вступился:
— С чего бы это?
— Ответ очевиден, — легкомысленно отозвался Бай Е. — Дизайн стадиона тяготеет к абстрактной геометрии, и работа господина Пола идеально попадает в этот стиль. Проект мастера Хань Линя ни в коем случае не плох. Да, V-образная конструкция — это абстрактный элемент. Но если судить строго, его скульптура всё же склоняется к реализму. — Бай Е пожал плечами. — Если мастер Хань Линь не согласится переделать свою работу, его шансы на победу ничтожно малы.
Все снова повернулись, на этот раз к Хань Линю.
Мастер ничуть не изменился в лице и холодно ответил:
— В процессе создания я могу менять работу бесчисленное количество раз. Но как только она завершена — правки исключены.
Так они и знали. Зрители понимающе кивнули. Это и называется принципами истинного мастера. Предыдущий скульптор вылетел именно потому, что отказался вносить изменения. Хань Линь, зная это, всё равно стоял на своем. Это вызывало искреннее уважение.
— А если ты прав? — с легкой смешинкой в глазах спросил Пэн Бай.
— А если я прав... — Бай Е выдержал эффектную паузу и указал пальцем в дальний угол. — Чэнь Даци.
— А-а-э?
Забившийся в угол маленький и незаметный студент, который всё это время тихо наливал всем чай, услышав свое имя, впал в полнейший ступор. Он стоял с открытым ртом, не понимая, что происходит.
«Это же просто обслуживающий персонал?» — во взгляде Пэн Бая мелькнуло непонимание. Остальные тоже недоуменно переглядывались. При чем тут этот пацан?
— Его работа весьма любопытна, — как только Бай Е произнес это, некоторые эксперты вспомнили студента и всё поняли.
— Учитель Пэн, возможно, вы не в курсе, но проект, предложенный Чэнь Даци — это птица, — с улыбкой продолжил Бай Е. — Уж не знаю, смог ли он разглядеть истинную форму стадиона, или на него просто снизошло озарение, но он тоже создал птицу. Причем птицу, взмывающую в небеса. У нее пышное оперение, напоминающее образ феникса, но при этом она не феникс. Это сочетание абстракции и реализма, наполненное истинным духом. К сожалению, его работу забраковали на втором этапе, — Бай Е тяжело и сочувственно вздохнул.
В этот момент Чэнь Даци был готов расплакаться от нахлынувших чувств. Он и представить не мог, что в такой критический момент Бай Е вступится за него, рискуя всем ради справедливости! За один этот поступок он готов был...
— Но если бы его работу поставили рядом с моей... — вдруг сменил тон Бай Е, — всем бы сразу стало ясно, насколько убоги его идеи, насколько банален, бездарен и безлик его дизайн. Его исключили абсолютно заслуженно, и в этом нет ни капли несправедливости!
...готов был ненавидеть его до конца жизни!
Лицо Чэнь Даци исказилось от ярости, челюсти сжались до хруста. Вот это поворот!
Часть экспертов едва сдерживала смех, а другие мысленно кивали, соглашаясь с оценкой Бай Е. Доведенный до белого каления Чэнь Даци набрался смелости, побагровел и во всё горло заорал:
— Раз ты так много болтаешь, покажи свою чертову модель! Давай сравним!