Глава 199 - Веяние процветающей Тан
Сколько художников на лекциях, симпозиумах и в интервью на каждом шагу твердят о традициях и преемственности. Но предложи им вернуться в прошлое или творить исключительно по старинным канонам — они первыми пойдут на попятную.
Скажем прямо: ко всем этим заверениям о строгом следовании «древним рецептам» при создании чего бы то ни было стоит относиться с изрядной долей скепсиса.
Потому что все эти так называемые древние методы давно модернизированы, а крики о верности традициям — не более чем маркетинговый ход.
Миф о том, что раньше было лучше, и вовсе не выдерживает критики.
Если взять современного студента художественной академии, прошедшего три-четыре года системного обучения, и отправить его на сто с лишним лет назад, то, возможно, он и не сравнится с великими мастерами той эпохи, но девяносто процентов обычных живописцев уделает без труда.
Секрет прост: накопление технологий.
Обсуждать искусство в отрыве от исторической эпохи — чистой воды демагогия.
Сто лет развития принесли колоссальные изменения не только в эстетику, но и в саму технику.
Особенно сильное влияние на искусство оказал научно-технический прогресс. Современные формы выразительности радикально отличаются от того, что было раньше.
Не будем вдаваться в дебри деконструктивизма и инсталляций, возьмём хотя бы краски — сейчас они несоизмеримо богаче и разнообразнее, чем в древности.
Например, несколько веков назад в западной масляной живописи существовал синий пигмент, который ценился на вес золота.
Поэтому при изучении картин тех времён легко заметить, что синий цвет использовался исключительно для самых «благородных» и «священных» элементов.
Типичный пример: синие одежды Девы Марии, Христа или Бога. Других персонажей в синих плащах вы там почти не найдёте.
Или возьмём китайскую живопись эпохи Тан и Сун. На самом деле она тоже была цветной, и большинство красок изготавливалось из измельчённых минералов.
Знаменитое национальное сокровище — картина «Горы и воды на тысячу ли», написанная минеральными красками по шёлку. Её автор, гениальный Ван Симэн, полгода трудился над этим шедевром, а вскоре скончался в возрасте восемнадцати лет.
О причинах его ранней смерти спорят до сих пор.
Первая версия: он истощил свои жизненные силы, отдав всего себя картине. Вторая: минеральные пигменты были крайне токсичны, они отравили его организм и свели в могилу.
Это доказывает, что в древности краски были не только редкими и дорогими, но и представляли угрозу для жизни художника.
Сегодня же, благодаря технологическому рывку, подавляющее большинство пигментов стоит копейки, не имеет побочных эффектов и доступно каждому.
По той же логике вытеснение древних фресок плоттерной печатью, фотообоями, декоративными панелями и компьютерной графикой — это шаг вперёд для всего человечества.
В конце концов, создание рукописной фрески требовало от мастера не только запредельного уровня мастерства, но и колоссальных затрат времени и сил, о какой-либо эффективности не шло и речи.
В наш стремительный век большинство заказчиков и спонсоров хотят видеть результат за пару дней, никто не станет ждать полмесяца.
Не говоря уже о монументальных полотнах, работа над которыми растягивалась на долгие месяцы, а то и годы.
И это не преувеличение.
Что на Востоке, что на Западе, грандиозные фрески создавались кропотливо, штрих за штрихом, на протяжении огромного количества времени.
Измерять срок работы в годах было абсолютной нормой.
Именно поэтому Фань Цзиань и остальные мэтры сочли выбор Бай Е — расписывать стены храма в архаичной технике баймяо — невероятно смелым и заслуживающим уважения.
А когда они узнали, что юноша безвылазно просидел в храме больше месяца, приходя с рассветом и уходя в сумерках, его упорство, терпение и внутренняя концентрация вызвали у них искреннее восхищение.
Фань Цзиань внезапно загорелся идеей:
— А может... съездим, посмотрим?
— ...А почему бы и нет? — переглянулись старики и тут же приняли решение.
В глубине души они понимали, что их визит — это своего рода манифест. Пусть он ничего не изменит и не вернёт фрескам былую славу, но есть вещи, которые нужно делать, даже зная, что всё тщетно.
Дело принципа...
Фань Цзиань и его спутники выдвинулись в путь. С возрастом они стали действовать быстрее: сказано — сделано.
Однако, учитывая их нынешний статус и положение, они по праву считались элитой Ханчжоу, ядром самого влиятельного круга.
Поэтому их стихийная вылазка не могла пройти незамеченной.
Сопровождающие, переживая за здоровье почтенных старцев, сделали пару звонков. В итоге весть о визите дошла не только до Цзян Юаня, но и до чиновников из соответствующих ведомств, которые тут же сорвались с мест.
И без того оживлённая длинная улица заполнилась новыми потоками людей. Когда кортеж Фань Цзианя прибыл на место, их уже ожидала внушительная делегация.
Во главе встречающих стоял Цзян Юань. Пусть он работал в другой сфере и не подчинялся Фань Цзианю напрямую, но в этот момент он проявил к мэтрам величайшее почтение и уважение.
Фань Цзиань был шапочно знаком с Цзян Юанем. Имея за плечами опыт общения, он не стал разводить церемонии и спросил в лоб:
— Сяо Цзян, ты ведь видел фрески в храме? Ну и как они?
— Э-э... — Цзян Юань прекрасно понимал, зачем приехали эти люди, и вопрос его не удивил. Вот только он не знал, как на него ответить.
— Что такое? — удивлённо вскинул брови Фань Цзиань. — Хорошо — значит хорошо, плохо — значит плохо. В чём загвоздка?
Цзян Юань помедлил, а затем выдавил горькую усмешку:
— Мастер Фань, боюсь, вы мне не поверите, если я скажу. На мой взгляд, эти фрески... несут в себе веяние процветающей Тан.
— Что?!
Услышав такую оценку, толпа оцепенела.
Слишком уж высокой она была.
Фрески с веянием процветающей Тан... Обыватель бы пропустил эту фразу мимо ушей, но для Фань Цзианя и других знатоков она имела сакральный смысл. Такими словами бросаться не принято.
Это величайшая похвала. Даже современные мастера, посвятившие жизнь изучению и копированию танской живописи, вряд ли удостоились бы столь высокой оценки.
А теперь Цзян Юань заявляет, что работы Бай Е пропитаны духом великой эпохи.
Разумеется, Фань Цзиань засомневался. Он решил, что Цзян Юань, будучи далёким от живописи, просто ляпнул не подумав.
Успокоившись, он с улыбкой произнёс:
— Сяо Цзян, с такими вещами не шутят. Ты уверен в своих словах?
— Не уверен, — без колебаний ответил Цзян Юань. Он тоже понимал всю тяжесть этой фразы, поэтому тут же открестился: — Мастер Фань, вы профессионалы, лучше взгляните сами и вынесите свой вердикт.
— Тогда... — взгляд Фань Цзианя сместился на маленький храм. — Веди.
— Хорошо.
Цзян Юань кивнул и повёл группу ко входу. В этот раз прорываться с боем не пришлось — у дверей их лично встречал Цао Сян...