Глава 198 - Технологическая революция
Небольшая вилла, тщательно обставленная Фань Цзианем, выглядела элегантно и уютно.
Особенно чайная комната: деревянная мебель и полы были лишь слегка отполированы, без единой капли лака. Находясь там, можно было уловить тонкий аромат натурального дерева.
Плетёные кресла, бамбуковый столик, маленькая жаровня из красной глины.
На тлеющих углях из оливковых косточек стоял изящный чайник с фиолетовым отливом.
На его стенках виднелись искусная гравировка и орнамент.
На ручке — печать.
Утончённость.
Изысканная красота.
Без сомнений, это был исинский чайник высшего качества.
И в подписи чётко выделялись два иероглифа: Бай Е.
Пш-ш-ш...
Вскоре из носика вырвался пар, и густой аромат чая заполнил комнату.
Фань Цзиань снял чайник с огня, налил гостю чашку благоухающего напитка и с самодовольным видом произнёс:
— Попробуй, я сам обжаривал эти листья.
Аромат был просто потрясающим.
Гость не спешил пить: сначала он поднял чашку и оценил цвет настоя. В прозрачной жидкости играли лёгкие золотистые блики.
Запах бил в нос — к чайному аромату примешивались явные цветочные нотки.
Гость принюхался, сделал крошечный глоток и рассыпался в комплиментах.
Фань Цзиань расплылся в улыбке, но скромно ответил:
— Признаться честно, мастер обжарки из меня средний. Главная заслуга принадлежит этому чайнику, он просто великолепен.
— И дело не только в изящной форме и тонкой работе, сама пурпурная глина здесь особенная — она максимально раскрывает свежесть и аромат чая, — искренне восхищался мастер Фань. — Можно сказать, что этот чайник — самый большой сюрприз, который преподнёс мне мир искусства в этом году.
Гость понимал, что Фань Цзиань не преувеличивает, а констатирует факт. Любой знаток видел очарование пурпурной глины и её колоссальные перспективы.
Да, такие чайники стоили недёшево и были недоступны простому обывателю. Но для людей с тугим кошельком высокая цена была скорее плюсом.
Редкость порождает ценность, и наоборот.
Дороговизна означала малый объём производства и эксклюзивность, что делало чайники идеальным объектом для инвестиций. Неудивительно, что пурпурная глина покорила весь мир.
Пока Фань Цзиань распинался в любви к своему приобретению, гость хитро прищурился и с улыбкой спросил:
— Мастер Фань, вы так превозносите этот чайник. А ведь его создатель сейчас как раз находится в Ханчжоу. Неужели он не заходил к вам засвидетельствовать почтение?
— Кто? Бай Е? — Фань Цзиань на мгновение опешил, а затем равнодушно повертел чайник в руках. — Я ценю его работу, но при чём тут он сам? Разве наслаждаясь вкусным яйцом, обязательно знакомиться с курицей?
Впрочем, он всё же бросил мимоходом:
— А что он забыл в Ханчжоу?
— Говорят, строит храм, а сейчас пишет там фрески, — улучил момент гость. — Те, кто их видел, в один голос твердят, что это шедевр.
— Что за фрески? — интерес Фань Цзианя слегка возрос.
— Непонятно, — усмехнулся гость. — Какие там сюжеты — тайна, покрытая мраком. Слухи ходят самые разные, поди разбери, где правда. Точно известно лишь одно: он, похоже, использует технику баймяо.
— Баймяо? — Фань Цзиань опешил. — Разве он не масляной живописи учился?
Очевидно, имя Бай Е было ему знакомо. Когда журнал «Художник» публиковал свои рейтинги, Бай Е там тоже засветился.
Хотя Фань Цзиань не придавал особого значения всяким топам, он всё равно интересовался теми, кто в них попадал.
Так что общее представление о Бай Е он имел.
— В том-то и дело, что он художник, пишущий маслом. Поэтому я и усомнился в этих слухах, — кивнул гость. — Когда мастер масла вдруг берётся за баймяо — это либо правда, либо дешёвый хайп...
— Маленький храм, баймяо, фрески... Любопытно, — задумчиво протянул Фань Цзиань, но не стал зацикливаться на этом. Сочтя разговор забавным эпизодом, он сменил тему и повёл гостя любоваться камелиями.
• • •
Проводив утреннего визитёра, во второй половине дня Фань Цзиань отправился по приглашению друзей на культурный салон. Встреча носила камерный характер: собралось человек семь-восемь, чтобы за чаем обсудить текущие дела.
Если говорить прямо, кучка стариков нашла повод встретиться, поесть, выпить и убить время.
А если кому-то захочется написать пару иероглифов или набросать пейзаж — так это вообще праздник...
На салоне Фань Цзиань снова услышал о фресках Бай Е.
Правда, на этот раз рассказчик обладал куда большими связями, и его слова подкреплялись фотографией.
Семь-восемь стариков прищурились, вглядываясь в экран смартфона. На нём виднелся довольно мутный снимок.
Фото было сделано тайком, в спешке, фокус смазался, отчего картинка получилась размытой. Но в общих чертах можно было разобрать, что дело происходит в помещении, похожем на храм.
На белоснежной стене плотной толпой теснились фигуры. К сожалению, их очертания расплывались, напоминая клубящиеся облака.
— Ого! — в глазах Фань Цзианя мелькнуло удивление.
Несмотря на плохое качество фото, линии и едва уловимая лёгкость развевающихся одеяний подсказывали его чутью:
Эта роспись в стиле баймяо отнюдь не дурна, и уж точно не была пустым пиаром.
— Ну как? — старик с телефоном самодовольно усмехнулся. — Я же говорил, у этого юнца есть талант.
Люди среднего возраста часто относятся к молодёжи с предубеждением и излишней строгостью. Зато старики куда более снисходительны.
Не зря говорят, что любовь дедов к внукам крепче.
За прошедшие два года выходки Бай Е вызвали раздражение у многих, но были и те, кто восхищался им. И среди последних преобладали именно художники старшего поколения.
Их богатый жизненный опыт подсказывал: бурная активность — это хорошо. Текучая вода не тухнет, а дверные петли не ржавеют. Если в искусстве ничего не будет меняться, оно превратится в мёртвое болото, какими бы масштабами ни обладало.
— Фрески в стиле баймяо... — пробормотал другой старик, разглядывая снимок с любопытством. — В наше время такое искусство стало огромной редкостью.
— Да не то что редкостью, оно вообще исчезло, — с грустью отозвался сосед. — С тех пор как на рынке появились всякие плоттеры и печать на холстах, древнее искусство фрески оказалось выброшено на обочину.
Фань Цзиань и остальные были полностью с этим согласны, но воспринимали это философски.
Они понимали, что рождение новых форм искусства и вытеснение старых традиций — это глобальный исторический процесс, который не остановить.
Фрески древности и современные настенные росписи — это небо и земля, как по содержанию и форме, так и по используемым пигментам. Всё изменилось до неузнаваемости.
И сколько бы люди ни сожалели, результата это не изменит.
А причина тому была предельно проста...
Технологическая революция!