Глава 152 - Печаль эпохи
— Шэнь Мин, не говори ерунды. В каком ещё плачевном положении?
В толпе предсказуемо нашёлся тот, кто недовольно нахмурился.
— На рынке стиль сеи процветает! — возразил он. — Каждый год продаётся огромное количество таких картин, и стоят они баснословных денег. Какое же это угасание?
— Это всё работы старых мастеров, — медленно, растягивая слова, ответил Шэнь Мин.
Он обвёл собеседников насмешливым взглядом.
— А много ли вы знаете выдающихся мастеров сеи среди нового поколения? Или хотя бы среди художников среднего возраста? Признайтесь, вы и сами всё понимаете.
Эти слова заставили всех умолкнуть.
Они прекрасно знали, что Шэнь Мин прав. Достаточно было взглянуть не только на эту выставку, но и на любые другие конкурсы последних лет: везде безраздельно властвовал стиль гунби.
— Брат Шэнь, не стоит стричь всех под одну гребёнку.
Спустя мгновение кто-то всё же попытался возразить:
— Многие до сих пор изучают сеи. Просто они находятся на стадии накопления опыта и пока не заявляют о себе. Нужно долго копить силы, чтобы однажды взмыть в небеса.
— И сколько лет нужно копить? — усмехнулся Шэнь Мин.
Он указал на Бай Е.
— Как верно заметил этот молодой человек, и тридцати лет может не хватить. Задайтесь вопросом: в нашем суетливом мире многие ли готовы посвятить десятилетия туманным перспективам?
— Многие ли согласятся поставить на кон свою молодость?
Шэнь Мин неспешно продолжил:
— Тем более, что путь к успеху не ограничивается стилем сеи. Имея альтернативы, большинство выбирает то, что проще и выгоднее. И эти горы картин гунби — лучшее тому доказательство.
Возразить на это было нечего.
Факты говорили сами за себя. В новую эпоху стиль гунби переживал мощный подъём.
Причина была тривиальна: этот стиль фокусировался на деталях. Если художник обладал сносной техникой, упорством и терпением, он мог довольно быстро достичь видимого прогресса.
А вот сеи требовал совершенно иного — того, что лежало за пределами самого рисунка.
Грубо говоря, нужно было много читать, обладать глубоким культурным багажом и сформировать уникальное эстетическое видение.
Для молодёжи это было непосильной задачей.
Юность амбициозна и жаждет немедленных результатов. Кто захочет мариноваться в безвестности десятки лет?
Такова была суровая реальность.
— Печаль нашей эпохи, — вздохнул Шэнь Мин и перевёл взгляд на Сяо Ло.
— Сяо Ло, я видел твою работу. По сравнению с прошлыми твоими картинами — это настоящий прорыв. Так держать.
— Благодарю, — с достоинством кивнул Сяо Ло.
Он был непоколебим в своём выборе. Его преданность искусству не пошатнули бы никакие слова критиков.
Хорошие отзывы можно послушать, плохие — пропустить мимо ушей.
— А вот ты…
Взгляд Шэнь Мина переместился на Бай Е.
— Сказать по правде, мне не нравятся твои картины.
Что?
Многие критики опешили.
Обойдя выставку, они были вынуждены признать очевидное: работы Бай Е стали главным открытием и украшением всего мероприятия.
Дело было не в том, что остальные художники плохо рисовали. Просто Бай Е был на голову выше.
Тогда почему Шэнь Мин так откровенно его принижает?
Бай Е лишь спокойно улыбнулся. Он не стал ни спрашивать о причинах, ни защищаться.
— Причина проста, — Шэнь Мин решил объясниться сам. — Твоя картина слишком похожа на традиционную китайскую живопись.
Он пожал плечами:
— И раз уж так, почему бы тебе не рисовать именно её? Зачем пытаться выдать это за живопись маслом? Разве это не лишние усложнения?
— Если бы это была национальная живопись, с такой атмосферой она бы стала классикой сеи.
Шэнь Мин сокрушённо вздохнул.
— Возможно, через пару десятилетий твоё имя стояло бы в одном ряду с величайшими мастерами этого стиля. Как жаль, что ты увлёкся западным искусством. Такой талант пропадает зря!
Хм.
Остальные критики задумались, находя в этих словах зерно истины.
С точки зрения композиции и атмосферы, «Две ласточки» Бай Е действительно идеально вписывались в каноны национальной живописи.
Ведь при первом взгляде многие из них и правда приняли картину за работу тушью!
— Не соглашусь.
Внезапно подал голос Гао Бо:
— Будь это традиционная живопись, в ней не было бы такого разрушительного новаторства. В рамках масляной живописи «Две ласточки» — это беспрецедентный прорыв. Историческая веха!
А ведь и правда!
Мысли критиков снова развернулись на сто восемьдесят градусов. Они чуть было не позволили Шэнь Мину сбить себя с толку.
Сделай Бай Е всё в формате национальной живописи, эффект был бы далеко не таким ошеломляющим.
Форма в искусстве играет огромную роль.
— Узколобые слепцы, — презрительно бросил Шэнь Мин.
Он обвёл коллег холодным взглядом:
— Вы должны понимать, что статус традиционной живописи в истории искусства непоколебим. Масло всегда будет лишь дополнением. Вечным актёром второго плана.
— Помяните моё слово: через сто лет, когда будут подводить итоги эпохи, в учебниках окажутся имена мастеров национальной живописи. Даже тех, чей уровень мастерства уступает вашему.
Голос Шэнь Мина стал жёстким.
— А ваши имена в лучшем случае упомянут в книгах для внеклассного чтения. Вы готовы смириться с таким финалом?
И снова тишина.
Не только Бай Е и Сяо Ло, но и вся свита критиков лишилась дара речи. Все понимали: слова Шэнь Мина — не пустая угроза, а весьма вероятное будущее.
Причина лежала на поверхности.
Культурная уверенность.
Или, точнее, процесс её утверждения в обществе. Это базовая ценность, которую обязаны защищать любая нация и любое государство.
Увидев, что все погрузились в молчание, Шэнь Мин равнодушно усмехнулся и отвернулся.
— Ладно, здесь мы всё осмотрели. Идём дальше.
Свита покорно последовала за ним.
Гао Бо задержался позади всех. Перед уходом он ободряюще улыбнулся молодым людям:
— Не слушайте старого Шэня. Он просто боится, что вы зазвездитесь, вот и нагоняет жути.
— Поверьте, наша страна обладает огромной душой, она способна вместить в себя все реки мира. Разве найдётся в ней место для всего мира, но не найдётся места для какой-то масляной живописи?
Сказав это, он неспешно удалился.
Трое молодых людей остались стоять посреди зала, переглядываясь.
— Мне кажется, Гао Бо прав, — вполголоса произнёс Юй Чи после долгой паузы.
— Даже если Шэнь Мин говорил всерьёз, какая разница? — фыркнул Сяо Ло.
Он упрямо вздёрнул подбородок:
— Я люблю творить. И так уж вышло, что кому-то нравится моё творчество. Этого достаточно. А вся эта шелуха в виде места в учебниках меня не волнует.
— Завидую твоей беззаботности, — одобрительно кивнул Юй Чи.
Затем он повернулся к Бай Е, который стоял с опущенной головой и хранил молчание.
— Бай Е, Гао Бо дело говорит. Шэнь Мин просто пытался сбить с вас спесь. Не бери в голову.
Юй Чи горько усмехнулся:
— Точнее, сбить спесь с вас двоих. Обо мне он даже не слышал. Так что самый жалкий здесь я.
— Фортуна переменчива, — Бай Е наконец поднял взгляд и улыбнулся.
Он хлопнул друга по плечу:
— Уверен, у тебя огромный потенциал. Ты просто ещё не раскрылся. Это период спячки. Но стоит подуть попутному ветру, и ты взмоешь ввысь, поразив весь мир.
— Именно! — горячо поддержал Сяо Ло. — Юй Чи, ты сможешь. У тебя обязательно всё получится.
— …Спасибо.
В груди Юй Чи разлилось тепло.
В этот момент Бай Е внезапно спросил:
— А этот Шэнь Мин… У него действительно такой огромный вес в кругах критиков? Мне показалось, что даже Гао Бо старается держаться на полшага позади. Я уж не говорю об остальных — бегали за ним, как собачки на поводке.
— Ты что, не знаешь? — хором воскликнули Сяо Ло и Юй Чи.
Они уставились на него с полным недоумением.
В такие моменты казалось, что Бай Е совершенно не разбирается в элементарных правилах индустрии, плавая где-то в облаках.
И как это вообще возможно?..