Глава 145 - Люди — в основе всего
— Что? — Чэнь Даци впал в ступор, совершенно сбитый с толку. — Ты только что распинался про пурпурную глину! Что ещё из неё делать, если не чайники? Или ты собрался лепить из неё скульптуры? Ну... в принципе, вариант. Хотя свойства этого материала вообще подходят для лепки?
— Делать мы будем именно чайники, — уточнил Бай Е. — Вот только мои чайники перестанут быть просто посудой. Они станут произведениями искусства.
— А? — опешил скульптор. — Как чайник может стать произведением искусства? Это же не фарфор, его нельзя расписать кобальтом или покрыть глазурью. Да и фарфор становится искусством только тогда, когда пролежит сотни лет и превратится в антиквариат.
— В этом-то и заключается разница между нами, — усмехнулся Бай Е. — Я стою выше и вижу дальше. У нас разный масштаб мышления, отсюда и разные выводы.
Чэнь Даци заскрежетал зубами и сжал кулаки. Как же ему захотелось врезать этому умнику! Но по мере того как Бай Е погружался в детали своего плана, выражение лица скульптора менялось с поразительной скоростью, словно грозовые облака на ветру.
Выслушав всё до конца, он тяжело выдохнул и хрипло спросил:
— Когда начинаем?
— Прямо сейчас! — уверенно заявил Бай Е. — Даци, запомни этот день. Сегодня мы открываем новую эпоху.
И пусть в его словах сквозила изрядная доля хвастовства, звучало это невероятно вдохновляюще. Даже стоявший рядом Гун Фугуй проникся величием момента.
• • •
Время пролетело незаметно, прошло больше двух недель.
Подготовка к Национальной выставке завершилась. На нынешнем этапе развития индустрии искусств организация выставок превратилась в отдельную науку, и даже появилась профессия куратора.
Прошли те времена, когда картины можно было просто повесить на стену и открыть двери для публики. Теперь требовалось тщательно продумывать композицию, освещение и расстановку, чтобы максимально точно донести до зрителя внутренний смысл каждой работы.
Существовало множество профессиональных терминов для описания этого процесса, но если говорить проще, то современная выставка представляла собой пространственную инсталляцию, место для полного иммерсивного погружения.
Это можно было сравнить с кинематографом: произведения искусства выступали в роли ключевых элементов фильма. Талантливый режиссёр мог сплести их в единую историю, заставляя зрителей переживать радость, гнев и печаль вместе с героями. А бездарный — снимал унылое барахло. Куратор выставки был тем самым режиссёром.
Для Национальной выставки отобрали более тысячи работ. Все они относились к разным жанрам и сильно отличались по качеству. Логично распределить такое многообразие было задачей не из лёгких.
Поэтому организаторы наняли команду первоклассных кураторов, которые трудились без сна и отдыха десять дней, отвергли десятки вариантов и лишь затем утвердили финальный план. Ещё десять дней ушло на то, чтобы полностью переоборудовать пространство центра искусств. В последний день картины заняли свои места.
Дело было сделано. Точнее, завершено на девяносто девять процентов. Оставался последний и самый важный шаг — само открытие!
Как и в случае с премьерой фильма, никто не хотел, чтобы его творение разгромили критики. Столько вложено сил, все надеялись на кассовый успех и восторженные отзывы. Даже если это "авторское кино", не претендующее на сверхприбыли, оно обязано сорвать овации. Такова человеческая природа.
Кроме того, все эти полмесяца организаторы не сидели сложа руки. Рекламная кампания гремела изо всех утюгов: традиционные газеты и журналы пестрели анонсами, а интернет-платформы и новые медиа безостановочно продвигали событие. Шумиху подняли грандиозную. Оставалось лишь ждать результатов.
Но перед официальным открытием выставку посетила делегация влиятельных лиц во главе с Ван Цзинчжэном. Обойдя залы, высокопоставленные гости остались вполне довольны, высказав лишь пару мелких замечаний, которые легко было исправить.
В конце осмотра Ван Цзинчжэн поинтересовался:
— С телевидением всё согласовано?
— Не волнуйтесь, господин Ван, — тут же откликнулся один из подчинённых. — Присутствуют все городские и провинциальные каналы региона Цзяннань. С национальным телевидением мы тоже заранее договорились, они организуют прямую трансляцию. Мы гарантируем...
— Я не об этом, — отмахнулся Ван Цзинчжэн. — Прежде всего, вы должны чётко понимать, какова истинная цель этой выставки.
Толпа чиновников недоумённо замерла. Кто-то осторожно предположил:
— Популяризация традиционной культуры, развитие духовных ценностей...
— Это лишь одна из причин, — прямо ответил Ван Цзинчжэн. — Точнее сказать, второстепенная цель.
Присутствующие озадаченно переглянулись. Однако среди них нашлись и сообразительные люди, которые не стали задавать лишних вопросов и тут же взяли под козырёк:
— Господин Ван, какие будут указания? Мы выполним всё в лучшем виде.
Председатель Ассоциации одобрительно улыбнулся и произнёс:
— Человек в центре внимания!
Оставив эту короткую фразу, он развернулся и ушёл, не снизойдя до объяснений. И хотя дураков в мире хватало, умных тоже было в избытке. Немного поразмыслив, подчинённые мгновенно уловили суть и бросились раздавать приказы.
В тот же день журналисты провинциального телеканала ринулись в бой. Вооружившись списками, они разбились на десятки мелких групп и отправились брать интервью у перспективных молодых художников.
Журналист Юань и журналистка Фан были именно такой рабочей парой. К слову, парой они были и в жизни. К счастью, на телевидении служебные романы не запрещались, поэтому они могли не скрывать свои отношения. Для этого задания им выделили служебную машину с водителем, образовав небольшую выездную бригаду.
Автомобиль мчался по трассе. Сидя на заднем сиденье, парочка увлечённо изучала досье. Спустя минут десять Юань не выдержал:
— И живопись, и скульптура, и даже архитектура... Он что, действительно такой гениальный? Звучит как-то слишком преувеличенно.
— Раз в документах так написано, значит, так оно и есть, — задумчиво протянула Фан. — Вряд ли тут есть какие-то приукрашивания. Учитывая, какое значение руководство придаёт этому событию, и то, что они в спешном порядке запустили этот спецпроект, очевидно, что указ спустили с самых верхов.
— Угу, — глубокомысленно кивнул Юань.
Они проработали в журналистике не первый год и давно перестали быть зелёными новичками. Оба прекрасно знали: подобные масштабные тематические спецпроекты не рождаются за одну ночь. Обычно это долгий процесс: совещания, обсуждения, вынесение резолюции, утверждение бюджета... На всё про всё уходило от полугода до двух-трех лет. Это считалось нормой.
А здесь от выдвижения идеи до её реализации прошло всего полдня! Невиданная скорость. Осознавая всю серьёзность поручения, они принялись детально обсуждать стратегию интервью, чтобы не допустить ни единой ошибки.
Разобравшись с рабочими моментами, они перешли на более лёгкие темы.
— Нам ещё повезло, — рассмеялся Юань. — Художник сейчас не в Чжунхае, а в Сишани, это совсем рядом. Я слышал, Сяо Хуану досталось по полной: его цель торчит где-то на Северо-Западе. Ему только лететь часов пять-шесть, а потом ещё трястись на перекладных... В общем, сплошное мучение.
— Это точно, — улыбнулась Фан, но тут же озадаченно нахмурилась: — Кстати, а что он забыл в Сишани?
— Кто его знает. Наверное, поехал делать зарисовки с натуры.