Глава 139 - Две ласточки
— Возможно, среди присутствующих есть те, кто живёт в Сучжоу. Не знаю, слышали ли вы об озере Лунного Света? — неспешно начал Бай Е. — Прямо на его берегу сохранился квартал традиционной сучжоуской застройки, старинные усадьбы. Я выбрал один из уголков, долго обдумывал композицию, искал нужный ракурс и в итоге остановился на этом варианте.
— В моих глазах пейзаж озера Лунного Света обладает невероятно простой, но чистой красотой. Поэтому при создании картины я намеренно отсёк всё лишнее, используя лаконичные геометрические формы, стремясь к эстетике минимализма, — продолжил объяснять он. — Чистота композиции, строгий контраст белого и чёрного, горизонталей и вертикалей создают мощное визуальное напряжение. Но самое главное в этой работе — изменчивость водной глади…
С этими словами он подошёл к стенду и обратился к толпе:
— Пожалуйста, расступитесь немного или посмотрите на картину под другим углом.
Он слегка повернул мольберт, и взгляды зрителей переместились вслед за движением.
— Ах! — прокатилась по залу новая волна изумлённых возгласов.
Многие вдруг увидели, как на поверхности масляного озера вспыхнули россыпи серебристых бликов. Гладкая, как зеркало, вода внезапно подёрнулась лёгкой рябью, казалось, по ней пробежали настоящие волны.
Конечно, это была лишь оптическая иллюзия. Но то, что нарисованная вода мерцала, словно живая, было неоспоримым фактом.
— Эта техника… — один из художников вдруг хлопнул себя по лбу, осенённый догадкой: — Лессировка!
— Верно, — Бай Е с улыбкой кивнул. — Чтобы добиться нужного эффекта на поверхности воды, мне пришлось нанести множество слоёв полупрозрачной краски. Пару раз я был в шаге от того, чтобы испортить всю работу. К счастью, удача была на моей стороне, и задумка более-менее удалась.
Окружающие притихли.
Удача?
Дилетанты, возможно, и поверили бы в это, но здесь собрались профессионалы, которые чётко понимали одно: в искусстве не бывает случайностей. Особенно в живописи, где во главе угла всегда стоит техника. Спихнуть всё на удачу — это сказки для наивных.
Лессировка — это сложнейший приём классической масляной живописи, требующий колоссального опыта и терпения. Добиться успеха «на удачу» здесь невозможно. В наше время, когда повсеместно царит техника алла прима (живопись по сырому), художников, углублённо изучающих многослойную лессировку, остаётся всё меньше.
Именно поэтому невероятно реалистичные блики на воде, созданные с помощью этой подзабытой техники, так потрясли публику. Сама по себе картина несла глубокий философский смысл, а вкупе с таким виртуозным исполнением её художественная сила возросла многократно.
— На самом деле, передать истинное очарование пейзажей Цзяннани средствами классической масляной живописи крайне сложно, — продолжил Бай Е. — Масло — продукт западной культуры. Европа находится в высоких широтах, там яркое солнце, сочные, насыщенные цвета растительности. А Цзяннань — это средние широты, здесь часто моросят дожди, небо затянуто дымкой. Западные художники, приезжая сюда на пленэр, часто не могут поймать нужное настроение.
Эти слова тут же нашли отклик у присутствующих. Многие закивали. Среди них были те, кто родился в этих краях или приезжал сюда на зарисовки. И каждый раз, пытаясь писать здешние виды маслом, они чувствовали некий диссонанс, словно что-то было не так. Раньше никто не задумывался о причинах, но после анализа Бай Е у многих словно пелена спала с глаз.
— Географические и климатические условия, а также разница в философском осмыслении мира Востоком и Западом привели к тому, что после проникновения масляной живописи в Китай адаптировать её язык под наши реалии оказалось очень непросто, — резюмировал Бай Е. — Мне кажется, что в современных реалиях попытка синтезировать масло с традиционной китайской эстетикой может стать новым перспективным направлением. Поэтому я и решил попробовать.
— Возможно, кто-то из вас знает, что до этого я уже написал одну картину… — Бай Е сделал театральную паузу.
Как он и ожидал, кто-то из толпы тут же выкрикнул:
— «Двойной мост»!
— Да, «Двойной мост», — Бай Е с улыбкой кивнул. — Для меня та картина была лишь первой пробой пера. И, судя по всему, не самой удачной, раз она вызвала столько критики…
— Да они просто ничего не понимают! — пылко перебил его голос из толпы. — По-моему, это шедевр!
— Спасибо, — Бай Е на мгновение опешил. Если бы он точно не знал, что совершенно не знаком с этим человеком, то решил бы, что это нанятый им же актёр для разогрева публики. Реплика прозвучала слишком уж вовремя.
— И правда, нашлись те, кто оценил мою работу по достоинству, и это дало мне силы двигаться дальше, — с улыбкой продолжил он. — Я продолжил поиски. В прошлом месяце я приехал в Сучжоу на зарисовки, любовался местными горами, реками и памятниками архитектуры. Изначально я планировал написать классический пейзаж. Но случайная прогулка привела меня к старинным домам на берегу озера Лунного Света. Это место, казалось бы, насквозь пропитанное бытом простых людей, вдруг предстало передо мной окутанным неземной, почти сказочной аурой.
Слушатели не знали, как выглядит озеро на самом деле. Но, сравнивая слова Бай Е с его картиной, они признавали его правоту. Даже если судить только по холсту, этот уголок у воды действительно излучал возвышенную, неземную красоту.
— Этот единственный взгляд породил во мне непреодолимое желание запечатлеть всё это на холсте, — Бай Е умело вплетал историю в презентацию. — Во время работы вдохновение било ключом. Но на весь процесс — от поиска композиции и первых мазков до финальных штрихов — ушёл целый месяц. Могу с уверенностью сказать: эта картина — вершина моего творческого пути на данный момент.
— Название картины — «Две ласточки»! — Бай Е обвёл взглядом толпу и мягко улыбнулся: — Прошу любить и жаловать.
…
Воцарилась тишина. Мёртвая тишина.
Какие тут могут быть комментарии? Хвалить — значит признать очевидное. А искать недостатки в таком шедевре значило бы покривить душой. Даже трое судей в этой ситуации словно проглотили языки, не в силах вымолвить ни слова.
Внезапно раздался чей-то голос:
— А у вас есть карандашные эскизы к этой работе?
Э?
Люди обернулись и замерли от неожиданности.
— Председатель Ван!
Толпа мгновенно расступилась, образуя широкий коридор, по которому гуськом прошествовала верхушка Ассоциации художников во главе с Ван Цзинчжэном. Пространство вокруг картины Бай Е, которое до этого сжалось до предела из-за нахлынувшей толпы, с их появлением не только не сузилось ещё больше, а наоборот — расширилось на несколько метров.
Как председатель Ассоциации, Ван Цзинчжэн был не только признанным мастером каллиграфии и традиционной живописи гохуа, но и отлично разбирался в масле. Зачастую старые мастера, достигнув вершины в своей нише, не брезговали изучать другие виды искусства, надеясь найти в них вдохновение или новые решения для своих работ.
На этом уровне они уже не просто учились — они «играли» с искусством. И если у обычного человека такие забавы называют пустой тратой времени, то великие художники играют с самой сутью, с квинтэссенцией мастерства.
Ван Цзинчжэн и его спутники подошли к картине, молча изучая её несколько минут. Наконец один из них с улыбкой произнёс:
— Серебристо-серые, светлые тона задают идеальную колористическую базу, мгновенно фиксируя атмосферу Цзяннани.
Следом добавил другой:
— А ещё он выделил базовые элементы композиции из архитектуры местных домов: их можно свести к точке, линии и плоскости, к чёрному, белому и серому. Соединив эти простейшие элементы, он создал уникальный, узнаваемый лик Цзяннани.
— Прекрасная задумка…
— Изумительное исполнение.
Мэтры искусства не скупились на похвалы, препарируя картину с профессиональной точностью. Их восхищение было искренним — подобного глотка свежего воздуха, такого новаторского подхода они не встречали уже очень давно.
• • •