Глава 136 - Кубизм Му Цина
Глядя на эту шумную суету, Линь Сяньюй невольно поддалась всеобщему ажиотажу. Она повернулась к Бай Е и спросила:
— А ты разве не пойдёшь занимать очередь?
— Людей слишком много. Если я встану сейчас, моя очередь подойдёт разве что к полудню, — покачал головой Бай Е. — Это те, у кого нет уверенности в своих силах, стремятся пройти пораньше. Боятся, что если судьи устанут, у них зарябит в глазах, и от раздражения они забракуют их работы.
— Верно подмечено, — раздался голос неподалёку.
Бай Е и Линь Сяньюй обернулись.
— Сяо Ло, ты только приехал? — радостно воскликнул Юй Чи, шагнув навстречу.
Последовали объятия, похлопывания по плечам… Лишь обменявшись долгими приветствиями, они вернулись к разговору.
— Рано или поздно — не имеет значения, — Сяо Ло обвёл зал рукой. — Взгляните вон туда. Те, кто уверен в себе, никуда не торопятся.
Бай Е и остальные осмотрелись. Действительно, в просторном холле то тут, то там виднелись люди, держащиеся в стороне от основной толпы. Очевидно, они считали, что куда приятнее спокойно посидеть, чем толкаться в очередях.
— Многих здесь знаешь? — поинтересовался Юй Чи.
— Достаточно, — кивнул Сяо Ло. — Вижу сразу нескольких серьёзных конкурентов.
Говоря это, он с улыбкой поднял руку, салютуя нескольким знакомым. Дождавшись ответных жестов, он отвёл взгляд и продолжил:
— Но у меня предчувствие, что сегодня этот зал станет моим личным полем битвы, и им меня не одолеть… И тебе, Бай Е, тоже.
— Ха-ха, хоть мы оба и пишем маслом, у нас вряд ли возникнет прямая конкуренция, — рассмеялся Бай Е. — Ты пишешь в стиле импрессионизма, а я — нет. Ни судьи, ни профессионалы не станут сравнивать наши работы в лоб, в этом просто нет смысла.
— …Тут ты прав, — признал очевидное Сяо Ло, но всё же не удержался: — Однако если говорить исключительно о силе художественного воздействия, моя картина определённо вызовет больше восхищения как у жюри, так и у коллег.
— Кстати, а где твоя картина? — спросил Бай Е.
Ведь Сяо Ло пришёл с пустыми руками.
— Снаружи оставил, — махнул рукой Сяо Ло. — Она у меня крупновата, одному тащить неудобно. Позже попрошу вас помочь занести. Твоя-то, Бай Е, небось тоже не маленькая?
Бай Е лишь с улыбкой промолчал, что было равносильно согласию. Он видел набросок портрета, который делал Сяо Ло: хоть работа тогда и не была завершена, её размеры поражали — фигура в человеческий рост, почти два метра в высоту.
Масляная живопись сама по себе вещь нелёгкая, а уж при таких габаритах, да ещё и в массивной раме, картина становилась неподъёмной. Работа Бай Е тоже не отличалась скромными размерами: метр сорок в длину и семьдесят сантиметров в ширину. Такую тоже нужно было нести вдвоём.
Надо сказать, что гигантомания стала одной из болезней современного арт-рынка. Цены на картины зачастую рассчитывались исходя из площади холста. Со временем художники привыкли писать масштабные полотна, идя на поводу у рынка. Ведь при единой ценовой ставке писать маленькие картины было попросту невыгодно.
Конечно, большие работы стоили дороже, но у них был и существенный минус: на огромном полотне сложнее контролировать детали. Малейший неверный мазок — и вся работа насмарку.
Это требовало от художника колоссального уровня контроля и интуиции. Если же у живописца не хватало чутья, и он брался за масштабный проект с энтузиазмом, но не замечал собственных ошибок… исход был предрешён.
Шух! Шух! Шух!
Отборочный тур шёл всего минут десять, а уже несколько десятков человек с пепельно-серыми лицами понуро тащили свои работы на выход. Чувствуя себя так, словно потеряли лицо, они спешили поскорее убраться прочь.
Что же касалось тех, кто чувствовал себя обделённым и хотел пойти к апелляционной комиссии… Хех, ни у кого не хватало на это смелости. Если уж рядовые судьи в зале задали такую высокую планку, то насколько же строгими будут прославленные мастера в спецкомиссии? Никто не хотел лезть на рожон и нарываться на публичную выволочку.
Так или иначе, судьи, вооружённые профессиональным чутьём, стремительно продвигались по спискам. В процессе кто-то радовался, а кто-то горевал. Одни вылетали, другие проходили дальше. Триумф и разочарование смешались, рисуя живую картину человеческих страстей.
Время текло незаметно, и к полудню толпа в секторе масляной живописи поредела больше чем наполовину. Причина была проста: в отличие от традиционной китайской живописи, масло изучало куда меньше людей. Поэтому, пока к судьям гохуа всё ещё тянулись бесконечные хвосты очередей, масляный сектор уже почти закончил отбор.
И это они ещё медлили — в секторе гравюры очереди давно иссякли, а судьи, потягиваясь, лениво сортировали списки.
Увидев это, Бай Е и Сяо Ло вышли на улицу, чтобы забрать свои полотна. Когда они вернулись в зал, до их ушей донёсся коллективный вздох изумления.
Что стряслось?
Переглянувшись, они ускорили шаг и направились к сектору масляной живописи. Прямо возле судейских столов образовалась плотная, непроницаемая толпа. Сославшись на то, что им нужно занять очередь, Бай Е и его спутники протиснулись в самый центр.
В эпицентре всеобщего внимания стояла картина размером в полстены.
— Это же… — с первого взгляда Бай Е опешил.
— Кубизм, — нахмурился Сяо Ло.
В глазах обоих художников появилось профессиональное сосредоточение.
Кубизм — это течение в масляной живописи, суть которого заключается в дроблении, анализе и рекомбинации форм, что создаёт на холсте разрозненную, фрагментированную реальность. Грубо говоря, это переосмысление живописного искусства: объект изображается сразу с множества ракурсов, объединённых в одной плоскости, чтобы передать его наиболее полный, всеобъемлющий образ.
Взять, к примеру, картину перед ними: пейзаж не имел конкретных, узнаваемых очертаний. Взгляд выхватывал лишь простейшие геометрические фигуры — конусы, цилиндры, многогранники. Проблема заключалась в том, что эти фигуры наслаивались друг на друга под разными углами, создавая хаотичную паутину перпендикулярных и параллельных линий.
Можно сказать, что композиция выглядела сумбурной и абстрактной. Но абстракцией это не было: раскиданные тени лишали работу иллюзии трёхмерного пространства, характерной для классической перспективы.
Но самым поразительным было то, что прямо в густой слой масляной краски были вдавлены настоящие деревянные кубики. Эти игрушечные блоки, цилиндры и конусы складывались в абсурдный, но невероятно мощный визуальный ряд. Картина вызывала недоумение, но вместе с тем завораживала своей странной притягательностью и скрытым смыслом.
Му Цин…
Полюбовавшись полотном, Бай Е перевёл взгляд на самого автора. Неудивительно, что в своё время Ли Дунсин собирался сделать из него звезду номер один. Этот парень действительно кое-что умел.
— Бай Е, — Линь Сяньюй легонько дёрнула его за рукав и шёпотом спросила: — А о чём эта картина? Я что-то совсем ничего не понимаю. Выглядит как-то хаотично… вроде бы что-то есть, а вроде и нет.
В этом крылась главная причина отчуждения между современным искусством и широкой публикой. Многие работы были непонятны зрителю, их глубокий смысл ускользал от восприятия. А довольствуясь лишь поверхностным взглядом, люди естественным образом отдалялись от такого искусства всё дальше.
— Она и должна быть хаотичной, — задумчиво произнёс Бай Е. — Если я правильно понимаю, здесь изображён вокзал.
— Вокзал? — удивилась Линь Сяньюй. — С чего ты взял?
— Не смотри на то, что картина кажется беспорядочной, — принялся объяснять Бай Е. — Этот хаос — лишь выражение эмоций, инструмент для создания атмосферы. Твоё внимание должно быть приковано к граням этих деревянных кубиков, к переплетающимся вертикальным и горизонтальным линиям…
• • •