Глава 134 - Вершина жизненных достижений
Маленькая чайная занимала переделанное старое здание и отличалась изысканной, спокойной атмосферой. На первом этаже не было отдельных кабинок, только простые, но уютные столики с диванчиками.
Заняв один из них, Бай Е заказал чайник Билочунь, а также несколько тарелочек с орехами и местными сладостями. Заказ принесли быстро. Дождавшись, когда официант уйдёт, Бай Е поднял чашку и сделал небольшой глоток. Не став долго наслаждаться вкусом, он с улыбкой перешёл к делу:
— Босс Лу, я человек прямолинейный, поэтому спрошу прямо. Вы хотите подписать со мной контракт? Хотите, чтобы я стал художником галереи «Чжоуюэ»?
— Именно так, — без колебаний кивнул Лу Хуайюн, отвечая с улыбкой. — Причём речь не только о картинах, но и о скульптурах. Если пожелаешь, я могу организовать в галерее выставку, посвящённую всем твоим произведениям, в любых формах и жанрах.
Звучало весьма заманчиво и искренне. Бай Е кивнул, но задал следующий вопрос:
— И вы уверены, что хотите со мной работать? Вас не пугает… тот шлейф скандалов, что тянется за мной?
— Ха-ха, — рассмеялся мужчина. — Искусство всегда сопряжено со спорами, на некоторые упрёки просто не стоит обращать внимания. Тем более что большинство так называемых скандалов вокруг тебя — это чистой воды клевета, пустые выдумки и очернение.
Глаза Бай Е блеснули:
— Значит, вам известно, кто именно поливает меня грязью?
— О, этого я не знаю, — тут же открестился Лу Хуайюн. — Я просто доверяю твоей порядочности.
Бай Е усмехнулся:
— Как гласит старая пословица, расстояние проверяет силу коня, а время раскрывает сердце человека. Мы с вами познакомились только сегодня, никогда раньше не имели дел друг с другом. Откуда вам знать, хороший я человек или плохой?
— Я навёл о тебе справки, — прямолинейно ответил Лу Хуайюн. — Ты сохранил верность своим бывшим покровителям и не побоялся вступиться за них, даже рискуя собственной репутацией. Я глубоко ценю в людях такие качества, поэтому и надеюсь на наше сотрудничество.
— Благодарю, — усмехнулся Бай Е, не поверив ни единому слову.
Если бы тот действительно так ценил его качества, зачем было ждать целый год, прежде чем выйти на связь? В конце концов, по своей сути Лу Хуайюн оставался коммерсантом, и пришёл он сюда исключительно ради выгоды.
Если Бай Е способен принести прибыль — ради него можно вывалить целую корзину лести. Бай Е был уверен: если бы он не попал в списки победителей того конкурса, нога Лу Хуайюна здесь бы не ступила.
Приумножать красоту цветущего сада легко, а вот принести уголь в ледяную метель — задача для избранных. Это непреложная истина. Бай Е не злился на подобные проявления человеческой натуры. Его насторожило другое — Лу Хуайюн явно лукавил.
Сказал, что не знает, кто заказывал очернение… Какая дешёвая ложь.
С ресурсами галереи «Чжоуюэ» и связями Лу Хуайюна в мире искусства утверждать, будто он не в курсе ситуации, значило держать Бай Е за дурака. Но то, что он не обмолвился об этом ни словом, заставляло задуматься.
Бай Е прикинул в уме два варианта: либо Лу Хуайюн сам приложил руку к развалу Галереи Дунсин, либо человек, стоящий за этим, оказался настолько влиятельным, что босс Лу не хотел или попросту боялся переходить ему дорогу. Что первый, что второй вариант делали ситуацию крайне любопытной.
Поразмыслив, Бай Е добродушно улыбнулся:
— Босс Лу, спасибо за оказанную честь. Честно говоря, я и сам не прочь поработать с вашей галереей. Всё-таки «Чжоуюэ» — одна из ведущих в нашей сфере, и её возможности по продвижению художников известны всем. Уверен, подпиши я с вами контракт, моя популярность очень скоро взлетела бы на новый уровень…
— Вне всяких сомнений, — тут Лу Хуайюн отбросил скромность и с ноткой гордости добавил: — И не только в стране. У нас налажены отличные связи за рубежом. С галереей «Чжоуюэ» всемирная слава — это уже не просто мечта, а вполне достижимая цель.
— Да-да, конечно, — закивал Бай Е, а затем резко сменил тон: — Однако предложение слишком неожиданное. Мне нужно несколько дней, чтобы всё как следует обдумать. Надеюсь на ваше понимание, босс Лу.
Лу Хуайюн на секунду опешил, но тут же взял себя в руки и рассмеялся:
— Понимаю, конечно, понимаю. Такие важные решения нельзя принимать в спешке, всё нужно тщательно взвесить.
— Спасибо, что входите в положение, — кивнул Бай Е. — Я дам вам ответ при первой же возможности…
Произнеся это, он поднял чашку и сделал глоток.
Завуалированная просьба на выход?
Лу Хуайюн снова улыбнулся:
— Договорились, буду ждать твоего звонка. У меня как раз есть ещё кое-какие дела, не буду отвлекать. До свидания.
Он поднялся и попрощался. Но, сделав пару шагов к выходу, вдруг обернулся и произнёс со скрытым смыслом:
— Ах да, чуть не забыл упомянуть одну деталь. Нынешняя Национальная выставка, хоть и проходит в Сучжоу, организована в партнёрстве с несколькими крупными галереями страны для совместного продвижения и рекламы. А это значит, что и у нашей галереи «Чжоуюэ» есть кресло в жюри.
Улыбнувшись шире, он добавил:
— Буду с нетерпением ждать возможности насладиться твоим шедевром на смотре. Что ж… я пошёл. До встречи!
Бай Е провожал его взглядом, и на его лбу медленно собирались морщины.
Что это было? Угроза? Или тонкий намёк? И то, и другое…
Смысл слов Лу Хуайюна был кристально ясен. Раз крупные галереи выступают партнёрами, то логично предположить, что подписавшие с ними контракты художники получат явное преимущество перед остальными. Неужели результаты выставки будут подтасованы?
Бай Е погрузился в глубокие раздумья. Но спустя минуту покачал головой. Вряд ли. Он подозревал, что эта выставка — часть секретного проекта «Синхань». К ней приковано внимание на самом высоком уровне, кто посмеет бросить вызов судьбе и устраивать закулисные игры?
Хотя, конечно, мелкие преференции для «своих» художников всё равно будут. Это естественно. Но он не боялся. У него была абсолютная уверенность в своей картине.
Ведь работа, которую он сейчас создавал, опиралась на прообраз, ставший в его родном мире вершиной жизненных достижений величайшего гения живописи. Если такое полотно не сможет разгромить конкурентов, то проблема будет явно не в нём, а в тотальной коррупции и слепоте жюри.
Исполненный уверенности, Бай Е покинул чайную и вернулся в отель к работе. Даже имея перед глазами гениальный прототип и точно зная, как именно нужно писать картину, он не собирался просто копировать. Он хотел постичь самую её суть. Здесь, в Сучжоу, он не намеревался халтурить и собирался выложиться на все сто двадцать процентов.
Дни летели незаметно, и вот наступил последний день подачи заявок. В этот день Художественный музей Сучжоу гудел, как встревоженный улей. Огромные толпы художников заполнили просторный холл. У каждого в руках, на плече или под мышкой был холст: кто-то тащил огромные мольберты, кто-то бережно прижимал к груди тубусы.
Тем временем ко входу подкатила машина такси, из которой вышли двое — прекрасная пара, словно сошедшая с картинки.
— Ничего себе столпотворение, — удивилась Линь Сяньюй. — Не ожидала, что здесь будет столько людей.
Даже от главных ворот была видна колышущаяся людская масса, а уж шум изнутри и вовсе доносился такой, будто они приехали на оживлённый фермерский рынок.
— Людей и впрямь много, — Бай Е окинул взглядом толпу и усмехнулся: — Вот только большинство из них здесь просто для массовки.
Линь Сяньюй сдержала смешок. Её глаза лукаво сверкнули:
— А ты уверен в себе.
— Это не уверенность… — пожал плечами Бай Е. — Просто они для меня не конкуренты.
— Какой наглец!
• • •