Глава 117 - Война художников
Услышав слова Бай Е, взгляд Сяо Ло мгновенно заострился.
Они схлестнулись в лобовом столкновении. Это была битва идеологий.
Современное искусство достигло той стадии, когда единых стандартов больше не существовало. А с засильем экспериментального искусства традиционная станковая живопись начала подавать признаки упадка. Эти два фактора породили в среде художников особое чувство миссии — веру в то, что именно их путь исследований и поисков сможет вернуть живописи её былое величие.
Проблема заключалась в том, что сама категория живописи была слишком огромной и сложной. Только в масляной живописи существовало множество направлений. И каждый художник свято верил, что именно его путь — единственно верный.
По крайней мере, так считал Сяо Ло. В его глазах такие люди, как Бай Е — начавшие с абстракционизма, а затем внезапно переметнувшиеся в реализм — не имели стержня и были ненадёжны. Верить в такой путь было слишком рискованно.
Поэтому Сяо Ло категорически не хотел, чтобы Юй Чи прыгал в эту яму.
— Импрессионизм — это прародитель всей современной живописи, — чеканя каждое слово, произнёс Сяо Ло после минутного сверления оппонента взглядом. — Сначала появился импрессионизм, а уже из него выросли кубизм и абстракция. Можно смело сказать, что все современные течения — это ветви импрессионизма. И я убеждён, что если продолжить глубокое изучение этого направления, оно ещё способно преподнести миру огромные сюрпризы.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность.
Впрочем, любой успешный художник обладал таким эго. Каждый из них верил, что способен совершить то, что оказалось не по зубам другим. Вот и Сяо Ло считал, что миссия по возрождению импрессионизма лежит именно на его плечах.
— Возможно, — уклончиво ответил Бай Е. — Но то же самое применимо и к реализму. Адаптация масляной живописи к нашим реалиям, слияние её с традиционными китайскими элементами — это направление, которое стоит исследовать. Если добиться в этом успеха, художественная ценность и влияние таких работ ничуть не уступят твоим.
— Легко сказать, — презрительно фыркнул Сяо Ло. — Разные пути, несовместимые стили. Как ты собрался их сливать воедино? Любая попытка искусственного сращивания приведёт лишь к нелепой безвкусице. А все эти разговоры об «успехе» — просто воздушные замки и пустые обещания.
— То есть, по-твоему, «Двойной мост» — это не успех? — прищурился Бай Е.
— И ты называешь это успехом? — холодно рассмеялся Сяо Ло. — Тогда у тебя слишком низкие стандарты. Да, я не видел картину вживую, но по множеству детальных фотографий могу судить. В твоей работе есть разве что капля поверхностной новизны. Но её ядро осталось абсолютно неизменным.
— И что же это за ядро? — Бай Е невозмутимо смотрел на него.
— Западный классицизм. Это всё тот же старый каркас. Никакого прорыва там нет, — безжалостно припечатал Сяо Ло. — Говоря прямо, ты просто удачно поигрался с рендерингом статики, накинул сверху культурную оболочку и тем самым угодил критикам. Признаю, до тебя никто не додумался так сыграть на подаче, и в этом твоя заслуга.
Но затем Сяо Ло добавил:
— Только на этом далеко не уедешь. Раз похвалят, два похвалят. Но когда ты начнёшь штамповать такое раз за разом, или когда этот стиль станет мейнстримом и растеряет уникальность, в мире искусства для тебя просто не останется места.
— …
Это было сказано довольно жёстко.
Поэтому, прежде чем Бай Е успел ответить, Юй Чи, до этого хранивший молчание, поспешно вклинился между ними, пытаясь сгладить углы:
— Так, стоп! Я просил вас оценить мои картины, а не устраивать дебаты. Отбросьте в сторону стили и концепции. Оцените чисто техническую сторону. Что скажете о моих работах?
Сяо Ло снова бросил взгляд на альбом и внезапно замолчал, подбирая слова. Он не был лишён такта и понимал, что не стоит бить по рукам Юй Чи. Но и врать, рассыпаясь в фальшивых комплиментах, было не в его правилах. Оставалось только молчать.
— Твои картины никуда не годятся, — прямо заявил Бай Е. — Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь фразу: «Тот, кто учится у меня — выживет, тот, кто слепо подражает мне — погибнет». Вот именно этой болезнью ты сейчас и страдаешь.
Ах!
Сердце Юй Чи ёкнуло, и даже в глазах Сяо Ло промелькнула искра понимания.
«Тот, кто учится у меня — выживет, тот, кто слепо подражает мне — погибнет». С их уровнем интеллекта и насмотренности они мгновенно уловили глубинный смысл этого изречения.
Бай Е не стал ходить вокруг да около:
— Ты можешь перенимать мой стиль, можешь учиться моему пониманию масляной живописи, но нельзя же слепо копировать всё вплоть до форм и мазков! Если бы ты был новичком или студентом, такое копирование ещё можно было бы простить. Но ты уже давно прошёл начальный этап. На пути поиска собственной художественной философии так делать нельзя.
Он мягко улыбнулся и добавил:
— Кто-то однажды сказал: «Можно немного пройтись в тапочках мастера, но в конце пути их обязательно нужно сбросить. Именно в процессе надевания и снятия чужой обуви ты находишь самого себя».
Оба слушателя застыли, поражённые этими словами. Они прозвучали как удар колокола, пробуждающий от сна.
— Чьи это слова? — не выдержал Сяо Ло. — Почему я их никогда не слышал?
Как профессионал, он понимал, что подобные мысли могли принадлежать только истинному мастеру, человеку с невероятно глубоким пониманием сути искусства.
Бай Е лишь загадочно улыбнулся, оставив вопрос без ответа, и ободряюще посмотрел на Юй Чи:
— Раз уж ты сделал свой выбор, стой на своём и не смей сомневаться. Могу гарантировать: этот путь будет трудным, но в конце тебя ждут бескрайние просторы, море цветов, солнечный свет и богатый урожай.
Голос Бай Е звучал почти как искушение.
— Не хочешь рискнуть?
— …Бай Е! — Сяо Ло пришёл в себя и процедил сквозь зубы: — Ты хоть понимаешь, что губишь человека?
— Это только тебе так кажется, — невозмутимо парировал Бай Е. — Своими попытками его остановить ты даже не представляешь, чего его лишаешь. Слушай меня, Юй Чи, не ошибёшься.
— Ты что, бессмертный небожитель или мудрец, чтобы утверждать, что никогда не ошибаешься? — холодно усмехнулся Сяо Ло. — А я говорю, что ты неправ. Почему он должен слушать тебя, а не меня?
— Не тебе решать… — Бай Е поднял руку, прерывая его. — И, разумеется, не мне.
— Значит, пусть рассудят те, кто вправе это решать, — не раздумывая ответил Сяо Ло. — Мы художники. Спорами проблемы не решить. Докажем всё на деле, своим мастерством.
— Национальная художественная выставка, — в глазах Бай Е блеснул азарт.
— Именно. — Сяо Ло кивнул. — На этой выставке я представлю работу с фигуративной композицией. В моём коронном импрессионистском стиле. И образы, которые я передам, станут прорывом по сравнению с моими прошлыми работами.
Юй Чи удивлённо и радостно вскинул брови:
— Сяо Ло, ты снова шагнул вперёд?
Сяо Ло ничего не ответил. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд, устремлённый на Бай Е, был острым, как бритва, и весьма агрессивным.
— Договорились, — без малейших колебаний ответил Бай Е. — А я продолжу органично сплетать западную эстетику формы с традиционным китайским чувством скрытого смысла и атмосферы. Если ничего не изменится, это снова будет пейзаж или натюрморт.
— По рукам! — кровь в жилах Сяо Ло вскипела, он был переполнен боевым духом.
Это было не просто пари, это была битва за идеалы. Он предвкушал её с нетерпением…
А вот Бай Е уже успел пожалеть!