Глава 111 - Можно лишь прочувствовать, но не выразить словами!
Как гласит мудрая пословица, с годами люди превращаются в хитрых лисов.
Чэнь Ваньнянь был именно таким. Он искоса взглянул на Чэнь Каня и тихо хмыкнул:
— Не покидает меня чувство, что ты замышляешь недоброе. Признавайся, вырыл мне яму и ждёшь, пока я в неё прыгну?
— Пап… ты слишком много надумываешь, — естественно, Чэнь Кань ни в чём не признался, хотя интуиция отца его слегка пугала.
Спеша сменить тему, он поторопил старика:
— Лучше один раз увидеть. Если в чём-то сомневаешься, проверь лично. Зачем же меня напрасно обвинять?
Сказав это, он огляделся по сторонам, но фигуры Бай Е нигде не было. Куда подевался этот мальчишка? Чэнь Кань заподозрил неладное. Неужели парень струсил, поняв, что облажался, и просто смылся?
Пока он терялся в догадках, Чэнь Ваньнянь с презрительным выражением лица неспешно шагнул в проход между стенами.
Первым делом перед глазами предстала длинная дорожка, усыпанная белым гравием. С одной стороны тянулась та самая прямая глухая стена, а с другой — ещё одна, но уже изогнутая плавной дугой. Прямая и изогнутая стены сжимали между собой узкую направляющую тропу, лишенную каких-либо иных украшений.
— И что всё это значит? — не удержался от критики Чэнь Ваньнянь, разглядывая этот зажатый проход. — Разве это не пустая трата бетона? Кому вообще нужны эти стены? Зачем строить нечто столь нелепое и вычурное…
— Это геометрический дизайн, — попытался объяснить Чэнь Кань.
— Ничего не смыслю в вашей геометрии, но точно знаю, что это просто способ вытянуть побольше денег. — презрительно фыркнул старик. — Налепить лишних деталей, раздуть бюджет — вот и шанс набить карманы. Если проверить бухгалтерию, уверен, там всё сразу всплывёт.
Чэнь Кань лишь невнятно угукал, следуя за отцом по извилистой дорожке, пока они не подошли к её концу.
В следующее мгновение перед их взорами раскинулся огромный пруд с лотосами. Водная гладь в бетонном овальном бассейне была идеально спокойной, а на поверхности покачивались изумрудные листья лотоса. Под палящим солнцем этот островок прохладной зелени действительно успокаивал душу и тело.
Чэнь Ваньнянь был несколько удивлён. Он огляделся по сторонам и требовательно спросил:
— А буддийский зал-то где? Только не говори мне, что этот огромный пруд и есть…
Старик внезапно осёкся, сделав пару шагов вперёд. Прямо посреди пруда с лотосами он увидел лестницу, уходящую глубоко под землю. Если подойти к самому краю и заглянуть вниз, можно было увидеть лишь сгущающийся мрак.
Что там, под землёй?
Чэнь Ваньнянь перевёл суровый взгляд на Чэнь Каня, нахмурив брови:
— Только не говори мне, что твой так называемый буддийский зал находится под землёй.
— Кхм-кхм… — Чэнь Кань промолчал, лишь слегка отступив на пару шагов и уступая место мастеру Фушэну.
— Брат Чэнь, прошу! — старый монах не стал ничего объяснять. Он лишь тепло улыбнулся и мягким жестом пригласил следовать за ним.
Чэнь Ваньнянь посмотрел на монаха, затем на сына и с деланным пониманием протянул:
— Ах, вот оно что. Вы двое сговорились и решили похоронить меня прямо здесь? Ладно, так и быть, доставлю вам это удовольствие.
Он шагнул вперёд и начал спускаться по ступеням. Перед ним открылся длинный проход. Двое молодых помощников поспешили к нему, чтобы поддержать под руки. Шаг за шагом они спускались всё ниже. По мере продвижения свет постепенно мерк, мягко уступая место полумраку.
Когда они достигли самого низа, и глаза привыкли к темноте, Чэнь Ваньнянь изумлённо ахнул. Слева он обнаружил ещё один проход. Пол и стены этого изогнутого коридора были полностью обшиты красными деревянными панелями. Вдоль плинтусов горели встроенные светильники.
Их света хватало, чтобы залить коридор густым багровым свечением, которое резко контрастировало с миром, оставшимся снаружи. Изогнутый коридор скрывал свой конец, создавая необъяснимое притяжение. Это пробуждало любопытство, заставляя воображение рисовать картины того, что ждёт человека во мраке впереди.
У входа стояла небольшая табличка, на которой гласили четыре иероглифа: «Входить без обуви».
— А это уже интересно, — пробормотал Чэнь Ваньнянь. К удивлению остальных, он послушно скинул туфли, стряхнул с себя руки помощников и в одиночестве ступил в красный коридор.
Помощники хотели было ринуться за ним, но Чэнь Кань остановил их, беззвучно приказав оставаться на месте. Вместе с мастером Фушэном он медленно последовал за отцом, впитывая царящую вокруг тишину.
Узкий проход, несмотря на напольную подсветку, становился всё более размытым. Когда всем троим показалось, что они погружаются в кромешную тьму, впереди внезапно блеснул свет.
С каждым шагом он становился всё ярче, пока пространство не распахнулось перед ними во всём своём величии.
Справа от коридора вдруг открылся огромный круглый зал, и в лица им ударил багровый свет. Алое сияние омыло их фигуры. На какое-то мгновение все трое замерли в абсолютном молчании, поражённые до глубины души.
Перед ними предстал величественный и строгий буддийский зал. Полностью деревянная конструкция, разделённая ширмами и каркасами, создавала уникальное, ни на что не похожее пространство.
Круглый зал, очевидно, символизировал бесконечное колесо сансары, цикл перерождений, в то время как квадратные рамы ширм были выполнены в строгом стиле традиционной архитектуры.
Прямо по центру зала возвышалась небольшая статуя Будды. Но самое поразительное было позади неё — сквозь огромное окно лился ослепительный круг света. Всё пространство оказалось залито этим красным свечением, словно от статуи исходило истинное сияние Будды. Зрелище завораживало.
Трое гостей стояли как заворожённые, слегка потеряв связь с реальностью.
В этот момент из тени бесшумно вынырнул Бай Е. Не говоря ни слова, он спокойно протянул им зажжённые благовония.
Они приняли палочки и тихо вошли в святилище. Дальше последовали поклоны, преклонение колен, подношение благовоний — все эти ритуалы они выполняли на автомате, плавно и привычно.
Завершив обряд, никто из них не захотел нарушать тишину. Они просто сели на пол и погрузились в молчаливое созерцание.
Спустя долгое время Бай Е тихо кашлянул, собираясь что-то сказать, но неожиданно три пары глаз впились в него с такой пронзительной силой, что он едва не подавился словами.
— Эм… — Бай Е моргнул, поднялся и указал рукой в сторону. — Там рядом есть ещё одно место, оно лучше подходит для медитации и постижения дзен.
— О?
Заинтригованные, все трое тут же позволили ему показать путь.
Выйдя из главного зала и пройдя немного дальше по коридору, они обогнули святилище сзади. И тут им открылась причина того самого завораживающего света — огромное окно от пола до потолка.
Именно через него косые лучи заливали статую. За красными оконными решётками скрывался световой колодец, по которому дневной свет спускался под землю, преломлялся сквозь алые рамы и превращался в то самое сияние Будды.
Гениальное решение.
Подойдя ближе, они уселись спиной к окну со сложными эмоциями на лицах.
Однако вскоре их сердца вновь наполнились умиротворением. Через несколько минут Чэнь Кань осторожно помог отцу подняться — всё-таки Чэнь Ваньнянь был в летах, и долгое сидение на полу могло навредить здоровью.
Постояв у окна и молча полюбовавшись видом, Чэнь Ваньнянь двинулся дальше. Сделав полный круг, они вернулись к исходной точке. Подняв головы, они увидели над узким бетонным проёмом лестницы бескрайнее небо — синее, ясное, с плывущими белыми облаками.
В этот момент каждому из них показалось, что они уловили некую глубинную истину. Но стоило попытаться осмыслить её, как она ускользала, не оставляя чётких ответов.
Возможно, это и был дзен.
Можно лишь прочувствовать, но не выразить словами.