Глава 96. Ужасающий Ли Аосян и сокрушительное превосходство
Хальс… или, точнее будет сказать, Пэй Синь.
Окажись здесь сейчас Е Сяо, он был бы несказанно изумлен. Хотя лично они никогда не встречались, именно этот человек — один из лидеров Изгоев по имени Пэй Синь — в свое время активно помогал Е Сяо издеваться над Ли Аосяном на просторах Небесной сети, подливая масла в огонь их конфликта.
И сейчас Пэй Синь во все глаза глядел на Морада — бывшего главу Гильдии Магов, великого мастера, прошедшего девятое перерождение и почти ставшего Богом Магии, Ли Аосяна. То тошнотворное зрелище, что предстало его взору, заставило Пэй Синя содрогнуться: вместо волос на голове мага копошился, извиваясь и шипя, клубок склизких ядовитых змей.
— Что, страшно? — Ли Аосян уставился на него своими багровыми, налитыми кровью глазами, в которых горела первобытная жажда убийства. С ростом его ауры змеи на его голове зашипели еще громче, оглашая окрестности пронзительным, режущим слух писком.
— Признаться… есть немного, — Пэй Синь медленно кивнул, пытаясь вернуть самообладание.
По правде говоря, за последние несколько десятков лет они ни разу не пересекались лично. Однако их знакомство на Голубой звезде длилось не одно десятилетие, и будучи непримиримыми соперниками, они изучили друг друга вдоль и поперек. Опираясь на отчеты о былых сражениях и крохи донесений, Пэй Синь уже давно догадывался, кто скрывается под личиной Морада. С каждым новым военным столкновением между их племенами эта уверенность лишь крепла.
Поэтому, когда Морад соткался из воздуха, Пэй Синь мгновенно опознал своего давнего врага. И его ничуть не удивило, что Ли Аосян с легкостью раскусил его маскировку. В конце концов, именно во время их последней грандиозной дуэли они оба по нелепой случайности угодили в пространственную аномалию и были заброшены в эту древнюю эпоху.
И если уж самому Пэй Синю удалось выжить в этом диком мире, то выживание равного ему по силе Ли Аосяна было делом вполне разумеющимся. Но Пэй Синь и в самом кошмарном сне не мог представить, во что превратится его соперник. Какая же немыслимая трагедия или безумный ритуал заставили величайшего мага стать этим уродливым, полудемоническим гибридом?
Заметили брезгливый ужас в глазах Пэй Синя, Ли Аосян оскалился еще яростнее. Не теряя ни секунды, он вскинул руки, его пальцы замелькали в замысловатом плетении заклинания. В то же мгновение воздух вокруг него закипел, и десятки гигантских, ревущих пламенем шаров устремились к Пэй Синю.
— Пора свести старые счеты! За все эти годы! — безумно расхохотался маг.
Пэй Синь лишь холодно усмехнулся на эту внезапную атаку. С легким шелестом вокруг его тела соткался полупрозрачный защитный барьер. Снаряды врезались в него один за другим, взрываясь морем искр, но так и не смогли пробить преграду.
— Прошли века, а ты остался все тем же безмозглым дураком, — презрительно бросил Пэй Синь. — Все те же топорные приемы.
Он уже занес руку для сокрушительного контрудара, как вдруг его тело пронзила такая дикая, парализующая боль, что из его легких разом вышибло весь воздух. Пэй Синь согнулся пополам, хрипя от удушья.
— Ха-ха-ха! Пэй Синь, наивный ты дурак! — залился торжествующим хохотом Ли Аосян. — Неужели ты думал, что я явлюсь пред твои очи, не имея стопроцентного козыря в рукаве? Ну как тебе на вкус мой змеиный яд?
Лицо Пэй Синя позеленело. Он предпринял отчаянную попытку сконцентрировать ману, но стоило ему сделать малейшее мысленное усилие, как нервные окончания вспыхнули адским пламенем, мгновенно сбивая концентрацию и прерывая заклинание.
— Ты… мерзавец… — выдавил он сквозь плотно сжатые зубы.
Ли Аосян неторопливо направился к нему, упиваясь своим триумфом и глядя на поверженного врага как на загнанную в угол крысу.
— Помнишь наш последний бой? — вкрадчиво заговорил он. — Мы случайно активировали ту древнюю реликвию и вместе рухнули в пространственный водоворот. В том хаосе бушующая энергия разорвала мое тело на части. Я думал, что мне конец, но осколки того механизма вросли в мою плоть и спасли мне жизнь. Судьба выбросила меня в Родовые земли Гидр. Там, пока я лежал полуживой в собственной крови, в мои раны начали заползать тысячи их личинок.
При воспоминании об этом кошмаре лицо мага исказилось неописуемой гримасой ужаса и злобы, а окружающая его жажда крови стала почти осязаемой.
— Ты хоть представляешь, каково это?! Лежать бревном и чувствовать, как под твоей кожей копошатся, пожирая тебя изнутри, тысячи склизких тварей, а ты не можешь даже закричать?! — Не дожидаясь ответа, он безумно ухмыльнулся:
— Это было истинное отчаяние! Но боги смилостивились надо мной. По какой-то причине эти паразиты не сожрали меня без остатка, а стали частью моей плоти, латая дыры в моих органах. Именно благодаря этому кошмару я смог пробудить свою Секвенцию и обрести физиологию Гидры!
Ли Аосян ткнун когтистым пальцем в сторону парализованного врага:
— Мой яд — лишь малая часть этой силы. Да, плата оказалась высока, и я превратился в это чудовище… Но скажи мне, Пэй Синь, благословение это или проклятие?
Пэй Синь молчал, его лицо то бледнело, то наливалось багрянцем от бессильной ярости и боли. Понимая, что их лидер в смертельной опасности, Бамот взревел и, наплевав на осторожность, ринулся на черного мага.
Ли Аосян даже не повернул головы в его сторону. Зато змеи на его макушке зашипели в унисон, и из их крошечных пастей вырвались десятки тонких, алых лучей чистой концентрированной энергии. Багровый свет прошил исполинскую тушу насквозь. Бамот покачнулся, и из его горла вырвался полный агонии вопль.
— Нет… Этого не может быть! Как твоя магия смогла пробить мою чешую?!
Ли Оасян одарил бьющегося в судорогах ящера ледяным взглядом:
— Неужели вы, глупые ящерицы, и впрямь верили, будто способны сдерживать меня все это время?
— Что ты несешь?.. — прохрипел Пэй Синь. Его разум отказывался верить в происходящее. Сила Ли Аосяна превосходила все мыслимые пределы. С такой мощью он мог бы стереть племя Комодо с лица земли в одиночку за пару дней. Но почему тогда он позволял двум народам вести эту бесконечную, кровопролитную войну на протяжении стольких лет?
Видимо, устав от многолетнего молчания и чувствуя себя абсолютным хозяином положения, Ли Аосян решил потешить свое эго. Он не стал сразу добивать врага, а снисходительно пояснил:
— Я вижу этот немой вопрос в твоих глазах. Что ж, мне не жалко раскрыть карты перед покойником. Все это время вы были лишь подопытными насекомыми в моей банке. Я просто выращивал из вас идеальный корм.
Пэй Синь нахмурился, все еще не улавливая сути его зловещего плана. Ли Аосян издевательски ухмыльнулся:
— Судя по твоей защите, ты тоже сумел пробудить Секвенцию. Не знаю, к какому пути она относится, но судя по нашему короткому столкновению, твой уровень едва перевалил за пятьсот звезд, верно?
Пэй Синь вздрогнул. Все так. Он действительно пробудил Секвенцию, и его совокупная боевая мощь составляла ровно 532 звезды. На возродившемся из пепла Вечном континенте такая сила делала его практически полубогом. Именно поэтому Пэй Синь, зная о существовании Морада, не спешил нападать — он был абсолютно уверен в своем превосходстве. Но реальность нанесла ему сокрушительный удар. Сила Ли Аосяна оказалась за гранью его понимания.
— Пятьсот звезд для меня — не более чем жалкая пыль под ногами, — с глубочайшим презрением бросил Ли Аосян. Его безумный взор устремился куда-то вдаль, а голос задрожал от экстаза:
— И за это я должен сказать спасибо вашему глупому упрямству! Если бы воины Комодо не оказывали столь яростного сопротивления, закаляя моих змеенышей в боях, их сила не росла бы так стремительно. А без этого… как бы я получил столько сочной, первоклассной пищи для своей эволюции?!
Услышав это признание, Пэй Синь наконец сопоставил все факты, и его душу сковал первобытный ужас. Этот безумец намеренно разжигал пламя войны, заставляя воинов Гидры становиться сильнее в бесконечных битвах, а затем высасывал их жизненные силы и ману, превращая в собственную энергию! Подобные методы были за гранью здравого смысла. Это было чудовищно.
Заметив, как исказилось от ужаса лицо Пэй Синя, Ли Аосян удовлетворенно рассмеялся. За долгие столетия изгнания сегодняшний день определенно стал самым счастливым в его жизни. И расправа над старым врагом была лишь приятным аперитивом к главному блюду.
Медленно повернув голову, он уставился на пульсирующий черный кокон. Сквозь полупрозрачную пелену тьмы он разглядел силуэт, к которому стремился всей душой. Его глаза вспыхнули лихорадочным, безумным огнем.
— Сегодня все вы станете частью меня!
Но едва его хвастливый крик затих в кронах мертвых деревьев, как из глубины черного кокона раздался едва слышный, но отчетливый звук лопающейся скорлупы.
Хрусь...