Глава 145 «Борьба с симптомами, а не с болезнью»
— В больницу? — Лу Тэн вздрогнул. — Что с ней случилось?
Первой его мыслью было, что Аньнин все-таки не выдержала и решила покончить с собой – прямо как Бай Я в свое время. Если так, то его шансы на прохождение этого «квеста» стремятся к нулю.
К счастью, ситуация оказалась не столь фатальной.
— Кажется, ее кошка случайно выскочила за дверь, — припомнила соседка. — Девочка так разволновалась, что выкатилась искать ее на инвалидном кресле, но неудачно упала и расшиблась.
Лу Тэн выдохнул с облегчением.
Соседка не знала, в какую именно больницу отвезли Аньнин, да и не горела желанием откровенничать с незнакомцем. Лу Тэну пришлось связаться со Сяо Сунем и попросить его навести справки через свои каналы.
Результат пришел быстро: Первая народная больница города Аньхай.
Лу Тэн дошел до палаты, но заходить внутрь не стал. Он остановился у приоткрытой двери и заглянул в щель.
Это была обычная палата на троих. Аньнин лежала на дальней кровати у окна. На койке у двери устроилась женщина средних лет, а на средней – девочка примерно того же возраста, что и Аньнин.
Аньнин сидела в постели, ее голова была обмотана бинтами. Рядом сидела та самая соседка-сестра, которую Лу Тэн видел раньше. Они негромко переговаривались.
— Не плачь, с Тяньдоу всё будет хорошо, — утешала ее соседка. — Мы развесили объявления о пропаже кошки. Награда пять тысяч юаней – это гораздо больше, чем можно выручить с ее продажи. Тот, кто ее найдет, обязательно вернет.
Аньнин была бледна, в ее взгляде сквозили паника и отчаяние. Она крепко вцепилась в руку соседки:
— Тяньдоу никогда не ночевала на улице… Ей сейчас, наверное, очень страшно…
— Она… она единственное близкое мне существо… — голос девочки сорвался. — Если ее не будет, то я…
Ее глаза покраснели, и на одеяло снова закапали слезинки. За последние несколько дней она выплакала, казалось, годовой запас слез.
Лу Тэн постоял немного, вздохнул и развернулся, чтобы уйти.
— Если помочь ей найти эту большую толстую кошку, уровень симпатии наверняка подскочит, — рассуждал он про себя.
Но даже если кошка найдется, она уже старая. Сколько ей осталось? Это лишь временное облегчение, борьба с симптомами, а не с корнем беды. Оставалось только надеяться, что после излечения ног Аньнин сможет найти в себе силы жить дальше.
— Сначала надо понять, где искать… Она такая жирная, вряд ли могла убежать далеко.
Лу Тэн погрузился в раздумья, направляясь к лифту. Но когда двери открылись и из кабины вышло несколько человек, он на мгновение замер.
Полицейская форма на прибывших была делом обычным – мало ли, конвоируют кого или сами приболели. Внимание Лу Тэна привлек мужчина, шедший во главе группы.
— Ван Госян? — Мелькнула мысль. Надо же было встретить его именно здесь.
Заминка Лу Тэна длилась всего секунду, после чего он принял невозмутимый вид. К счастью, капитан Ван был увлечен беседой с коллегой и не обратил на прохожего внимания. Они разминулись.
Пройдя несколько шагов, Ван Госян вдруг инстинктивно оглянулся.
Двери лифта как раз плавно сошлись.
— Что случилось, капитан? — Полюбопытствовал коллега, заметив его остановку.
Ван Госян озадаченно покачал головой:
— Ничего. Просто показалось, будто кто-то пристально за мной наблюдает.
— Наблюдает? — Остальные с сомнением огляделись по сторонам.
— Ну, это неудивительно. Люди в форме в таком месте всегда привлекают взгляды.
В этот момент к ним подбежал ребенок в больничной пижаме. Он с восторгом протянул им букетик цветов:
— Дяди полицейские! Это вам!
Следом поспешила его мать, неловко извиняясь:
— Простите, пожалуйста. Сыну внезапно стало очень плохо, скорая помощь не успевала, и тогда один полицейский на своей машине с мигалками довез нас до больницы. Успели в самый последний момент… С тех пор он просто обожает полицию.
Ван Госян с улыбкой принял цветы и погладил мальчика по голове:
— Выздоравливай скорее. Вырастешь – тоже станешь храбрым полицейским!
— Обязательно! — Мальчик закивал, а потом с детским любопытством спросил:
— Дядя, а вы в больницу пришли, потому что тоже болеете?
Ван Госян на миг замер, а затем медленно кивнул:
— Да… У дяди дочка тоже приболела.
Малыш широко распахнул глаза и пролепетал тоненьким голоском:
— Сестренка обязательно поправится!
— Спасибо, малыш. Ты тоже старайся.
После разговора с ребенком тяжесть на душе немного отступила, словно сердце очистилось. Попрощавшись, группа капитана Вана продолжила путь.
В самом конце коридора располагалась охраняемая палата спецотделения.
У дверей дежурили двое полицейских. Увидев капитана, они тут же встали для доклада.
Здесь, при мысли о дочери, лицо Ван Госяна снова стало суровым и мрачным.
— Как она?
— Пока никаких признаков того, что она приходит в сознание.
Ван Госян нахмурился. Велев остальным ждать за дверью, он вошел в палату.
На кровати лежала Ван Юйцзя. Ее глаза были плотно закрыты, на лице то и дело проскальзывала гримаса боли. Она была опутана проводами мониторов, трубками капельниц и кислородной маской, напоминая тяжелобольного пациента в реанимации.
Глядя на нее, Ван Госян почувствовал, как задрожали пальцы, и с силой сжал кулаки.
Никто не мог понять, что произошло. Все показатели организма были в норме, даже выше, чем у обычного человека. Однако после того, как они вернулись с операции по разгрому организации торговцев людьми, Юйцзя долго и горько плакала, а затем внезапно впала в это странное состояние, похожее на глубокий сон. Прошло уже несколько дней, но она так и не очнулась.
Это само по себе было необъяснимо. Но еще больше врачей ставило в тупик то, что ее волосы начали постепенно краснеть! Пряди становились ярко-алыми, словно само пламя!
К настоящему моменту ее короткая стрижка покраснела примерно наполовину, начиная с кончиков. Ближе к корням алый цвет бледнел и переходил в естественный темный, создавая странный, но по-своему красивый градиент.
Вне всяких сомнений, в ее теле происходила какая-то мутация, не поддающаяся научному объяснению. Осознав это, ее тут же перевели в изолированную спецпалату для наблюдения.
Эксперты уже взяли образцы крови и волос на анализ, но точных результатов пока не было.
— Ты только поправься, дочка… — Ван Госян поставил цветы на тумбочку. Сердце снова сжалось от боли.
Пусть он часто бывал строг с Ван Юйцзя, в глубине души он души в ней не чаял. Он всегда хотел, чтобы она жила спокойной и безопасной жизнью, а не гонялась за преступниками, как он сам.
Он постоял рядом еще немного и тяжело вздохнул. Но стоило ему развернуться к выходу, чтобы переговорить с экспертами, как краем глаза он заметил, что пальцы дочери на одеяле едва заметно дрогнули.
Ван Госян замер на месте и в потрясении обернулся. Ван Юйцзя, проспавшая несколько дней кряду, наконец медленно разомкнула веки.
— М-м… — В ее глазах читались смятение и боль. — Где я? Это… больница?