Глава 5. Первый шаг к дружескому общению
: ]
Назвавшаяся Айлинь девушка из картины и стоящий перед рамой Юй Шэн играли в гляделки. Никакого доверия между ними пока не возникло.
У Юй Шэна не было никакой возможности проверить, правду ли говорит этот «рисованный человек», больше напоминающий проклятый артефакт. Всё, что она плела про Домик Алисы и запечатывание в картину, он слышал впервые. Поэтому, когда Айлинь заявила, что понятия не имеет, как оказалась в этом доме, он не поверил ни единому слову.
С другой стороны, Айлинь была уверена, что этот человек по имени Юй Шэн всё еще вынашивает план поджечь ее зажигалкой, и не спускала глаз с опасного предмета…
— Я уверена, ты сам купил эту картину, повесил, а потом забыл… — повторила свою версию Айлинь. — Так часто бывает. Вы, люди, видите какую-нибудь диковинку, тащите в дом, а потом она пылится…
От этих слов Юй Шэну стало немного не по себе. Он ведь и правда не мог поручиться за происхождение вещей в этом доме. Он попал «сюда» всего два месяца назад. Он не то что с этим миром, он с самим собой толком не был знаком. Кто знает, в каком состоянии были этот дом и его владелец до его появления?
Был ли это другой «Юй Шэн»?
Впрочем, эти мысли лишь мелькнули в голове. Под пристальным взглядом алых глаз Юй Шэн инстинктивно покачал головой:
— Исключено. Твоя картина выглядит слишком дорогой. Я такое не потяну…
— Ой, да может, она дешевая! — Айлинь подалась вперед, прижимая к себе медведя. — Сейчас полно подделок. Может, прошлый владелец купил меня у какого-нибудь старьевщика на вес, по два пятьдесят за килограмм вместе с другим хламом? Или перекупщик просто не разбирался…
Юй Шэн скривился:
— Рама тяжелая, из цельного старого дерева, с золотой инкрустацией…
Айлинь нашлась быстро:
— Это шпон красного дерева, а внутри смола! И проволока медная вместо золота.
Юй Шэн:
— …Тогда себестоимость уже выше двух пятидесяти.
— Ну, четыре пятьдесят. Больше не дам, никто не купит.
Юй Шэн:
— …
Айлинь вытаращила алые глаза:
— Эй, ты чего молчишь?
Сидя на корточках перед картиной, Юй Шэн вдруг почувствовал, как его разбирает смех. Он не выдержал, рассмеялся в голос и плюхнулся задницей на пол. Запрокинув голову и глядя в потолок, он хохотал, откинувшись назад. Никогда в жизни он не думал, что окажется в такой ситуации: сидеть в пустой комнате и спорить с куклой, запечатанной в масляной картине, о том, сколько стоит ее рама – два пятьдесят или четыре пятьдесят за килограмм, как за бракованный товар…
А ведь совсем недавно его выпотрошила лягушка, появившаяся из ледяного дождя.
Всё это было, мать его, слишком весело.
Айлинь же испугалась внезапного приступа веселья Юй Шэна. Когда он снял картину и поставил на пол, она видела только пустой потолок и слышала смех, что заставило ее занервничать:
— Эй, не смейся! Что тут смешного?
Юй Шэн постепенно успокоился, подвинулся ближе к раме и посмотрел на Айлинь. Лицо его снова стало серьезным:
— Тот странный сон, что мне снился, — это твоих рук дело?
Он имел в виду сон, где рубил топором запертую дверь под чей-то зловещий смех. Теперь связь между этим сном, полным чертовщины, и девушкой в картине была очевидна.
Кстати, он тогда потянул спину во сне – и она болела до сих пор.
— Нет! — Айлинь затрясла головой, но тут же осеклась и замялась. — Ну… не совсем нет…
— В смысле? — нахмурился Юй Шэн. — Хватит юлить.
— Сон был твой, но я действительно туда влезла, — терпеливо объяснила Айлинь. — Я просто почувствовала, что кто-то видит сны, и хотела позвать на помощь! Я не хотела ничего плохого! Я же не знала, что ты не сможешь открыть дверь и что ты такой псих – забыл ключи и сразу за топор хватаешься…
Слушая ее болтовню, Юй Шэн начал понимать:
— То есть дверь заперла не ты? И сон вызвала не ты? У тебя просто есть способность проникать в чужие сны?
— Ага! Вообще-то я много чего умею! — гордо кивнула Айлинь, но тут же поникла. — Правда, пока я запечатана в картине, осталось только это…
Юй Шэн слушал с недоверием, но теперь у него появилось больше пищи для размышлений о том кошмаре. Следом возник второй вопрос:
— Ты сказала, что хотела позвать на помощь через сон? Помощь в чем?
— Ну как в чем? Вытащить меня отсюда! — как само собой разумеющееся ответила Айлинь. — Лучше всего, конечно, из картины. Но если нет, то хотя бы из этой комнаты. Тут пусто, скучно… Хоть бы телевизор напротив повесили. Лучше с голосовым управлением, пультом мне пользоваться неудобно, а вот планшет был бы вообще отлично…
Юй Шэн понял: перед ним типичная натура с синдромом дефицита внимания. Стоит дать ей волю, и ее мысль улетает в неведомые дали, причем обычно в сторону собственных хотелок.
Поэтому он безжалостно ее перебил:
— Если ты просила о помощи, зачем было злобно ржать? Когда я снаружи пытался «открыть дверь», кто смеялся внутри?
— Это не я! — замахала руками Айлинь и тут же сунула вперед своего коричневого плюшевого медведя. — Это он смеялся!
Юй Шэн молча смотрел на нее взглядом, в котором читалось: «Ты меня за идиота держишь?»
— Честно! — заволновалась Айлинь, тряся игрушкой. — Его запечатали вместе со мной, но, видимо, от времени у него мозги поплыли. Теперь он только и умеет, что по-дурацки хихикать. Обычно, если его ткнуть, он смеется, но иногда и сам по себе начинает. Я сама пугаюсь…
Юй Шэн с каменным лицом слушал эти оправдания. Заметив искренность на лице девушки, он начал колебаться. Его взгляд упал на медведя. Помедлив, он кивнул:
— Ну давай, пусть посмеется. Я послушаю.
Айлинь тут же ткнула медведя в голову.
Медведь не издал ни звука.
Айлинь опешила и ткнула сильнее – снова тишина. Она выглядела так, будто сейчас расплачется.
— И… иногда такое бывает, — с несчастным видом пробормотала она. — Я тыкаю, а он молчит…
У Юй Шэна дернулся уголок рта.
— То есть, иногда ты его не трогаешь, а он ржет. Иногда трогаешь – а он молчит. Короче, ржет он или нет, от твоих действий вообще не зависит, — подытожил он эту скороговорку. — Вывод: смех медведя с тобой никак не связан?
Айлинь моргнула и заторможенно кивнула:
— Ну… выходит, так.
Юй Шэн окончательно расхотел разбираться с логикой этой «проклятой картины» с явными отклонениями в развитии.
Да и на тот смех во сне ему уже было плевать.
Живот предательски заурчал. Ужин, пропущенный из-за того, что он вырубился сразу по приходу домой, начал напоминать о себе. Юй Шэн усмехнулся, покачал головой и медленно поднялся.
— Эй, ты уходишь? — в голосе Айлинь зазвучала паника. — Ты же не бросишь меня на полу?! Хоть на стену повесь! Там напротив хоть обои есть, а на потолке вообще ничего…
Юй Шэн поднял раму с пола – и тут же скривился от боли в пояснице.
— Я отнесу тебя в гостиную, так что заткнись, — бросил он.
Айлинь мгновенно просияла, уселась в кресло, обняла медведя и принялась наблюдать, как Юй Шэн тащит ее раму к выходу.
— Вот и славно, ты все-таки добрый. А кстати, время ужинать? Что сегодня на ужин?
Юй Шэн глянул вниз:
— А ты можешь есть?
— Я могу смотреть!
Юй Шэн подумал, что он точно болен, раз продолжает общаться с этим существом.
Придерживая поясницу, он с трудом тащил раму к лестнице, ведущей в гостиную, под непрекращающийся поток словесного поноса из картины…
— Ого, какой дом большой! Там еще столько места за комнатой?
— А что напротив? Твоя спальня? Эй, а тут еще кто-то есть?
— Мне нужно здороваться с другими? Они не испугаются? Обычные люди редко видят говорящих кукол в картинах…
— Кстати, я не спросила твое имя! Как тебя зовут? Юй Шэн? Странное имя… Это не как сырая рыба, которую едят?
— Что с поясницей? Такой молодой, а спина уже всё? Я тебе скажу, береги спину, у вас, людей, суставы проблемные, их так просто не заменишь… Эй? Чего ты так смотришь? Страшно…
Юй Шэн наконец доковылял до лестницы. Глянул вниз – обычно он не замечал этих ступенек, но сегодня, с больной спиной и тяжеленной рамой в руках, спуск казался крутым утесом.
Он собирался снести Айлинь на руках, но понял, что организм против.
Юй Шэн опустил голову, о чем-то задумавшись.
Болтливая девица в картине, почуяв неладное, затихла и напряглась.
Юй Шэн, не поднимая век, покосился на ту, что трещала всю дорогу и чьи темы становились всё более достойными хорошей затрещины.
— Айлинь.
Девушка вздрогнула:
— А… А?
— Мне кажется, рама у тебя крепкая.
— Ну… да?
Юй Шэн молча поставил картину на край верхней ступеньки.
— Может немного потрясти. Держись крепче.
До Айлинь наконец дошло. Глаза ее расширились до предела:
— Эй, подожди!…
— Пошла!
Картина отправилась в увлекательное путешествие вниз по лестнице с грохотом и звоном.
Процесс сопровождался горячими благодарностями Айлинь:
— Юй Шэн, твою мать, я… А-а-а-ва-а-а-ва-а-о-о-о&%￥#…
(Конец главы)