Глава 177. Зародыш
: ]
Шагая вперед, Юй Шэн вдруг ощутил странное чувство – словно весь мир сузился до размеров этого коридора и темно-красного света в его конце.
Черный Лес, детский дом, Цзечэн… все это отдалилось, стало частью какой-то другой реальности, а этот «мир» перед глазами уже давно разрушился до основания.
Эхо шагов гуляло по коридору, спереди доносился плач младенца. Постепенно Юй Шэн перестал воспринимать этот плач как шум – казалось, он привык к его существованию.
Рядом шла Ху Ли, прижимая к груди Айлинь, а та, в свою очередь, держала Белку. Они миновали полосу света в конце коридора и вошли в последние врата в глубинах Антра-Айлы.
Отсек Подключения Пуповины.
Перед глазами Юй Шэна предстал странный, специфический «отсек» – хотя назвать это отсеком было сложно. Скорее, это напоминало технический уровень внутри огромной вертикальной шахты. Как и описывал Охотник, пол здесь представлял собой Кольцевую Платформу. Верхняя часть шахты терялась в мрачной высоте, откуда спускалась массивная серебристо-белая конструкция, состоящая из двух магистральных трубопроводов и множества вспомогательных кабелей и пучков. Она проходила сквозь отверстие в центре платформы и уходила глубоко вниз.
Юй Шэн осторожно подошел к краю провала в центре платформы и взглянул на «пуповину».
— Эта штука похожа на трубопровод для транспортировки материи? И куча проводов… — Айлинь вытянула шею, сидя на руках у Ху Ли, и с любопытством разглядывала конструкцию. — Это и есть «пуповина» Мрачного Ангела?
Юй Шэн промолчал. Он лишь оперся о перила ограждения и осторожно посмотрел вниз.
«Пуповина» уходила в бездну. Шахта казалась невероятно глубокой, разглядеть, что находится на дне, было невозможно. Лишь в непроглядной тьме угадывались смутные отсветы – там виднелся полупрозрачный Свод, внутри которого теплился тусклый свет.
Взгляд Юй Шэна скользнул по уходящей вниз конструкции и вдруг замер.
Соединительный Жгут был явно поврежден, но природу этого повреждения определить не удавалось. Один из двух магистральных трубопроводов просто обрывался, а окружающие кабели имели неестественно гладкие, резкие срезы. Создавалось ощущение… словно некая невидимая «пустота» просто поглотила этот фрагмент.
Ху Ли, обладавшая острым зрением, тоже быстро заметила неладное и дернула Юй Шэна за рукав:
— Благодетель! Там, внизу, труба сломана. Антра-Айла все время искала свою «пуповину», может, дело как раз в этом?
— Скорее всего, — нахмурившись, ответил Юй Шэн. И в тот же миг, едва стих его голос, легкое головокружение вновь накатило на него.
Перед глазами все поплыло. Кольцевая Платформа под ногами вдруг превратилась в костный слой, покрытый темно-красной вязкой субстанцией. Стены отсека трансформировались в пульсирующую плоть, напоминающую внутренности гигантского органа. Соединительный Жгут, пронзающий шахту, стал сплетением огромных сосудов и нервов. В месте разрыва он судорожно подергивался в воздухе, словно испытывая боль, а со стороны разлома, от края провала, вдруг потянулась рука… или нечто, отдаленно напоминающее «руку»!
Дыхание Юй Шэна перехватило, но наваждение тут же рассеялось, и все вернулось в норму.
Айлинь и Белка одновременно вскрикнули, а хвост за спиной Ху Ли с громким хлопком распушился веером.
— Твою ж… — лицо маленькой куклы перекосило. — Напугало, черт возьми!
Юй Шэн стоял, нахмурившись. В тот миг, когда возникла галлюцинация, ему показалось, что он слышит голос. Голос шептал ему, пытался что-то сообщить… Была ли это Антра-Айла? Или тот «ребенок», что зрел во тьме под пуповиной?
Поколебавшись, он подался вперед и протянул руку к серебристо-белому Соединительному Жгуту.
— Благодетель, осторожнее! — в панике предостерегла Ху Ли.
— Ничего страшного, я чувствую, что эта штука не опасна для меня, — проговорил Юй Шэн, прижимая ладонь к поверхности «пуповины». — На самом деле боимся не мы, а…
Он не договорил.
Мощное чувство невесомости оборвало его слова – Кольцевая Платформа в центре комнаты рухнула.
Юй Шэн успел лишь чертыхнуться и полетел вниз вместе с обломками пола и искореженными перилами. Сверху донеслись крики Айлинь и Ху Ли, в ушах засвистел ветер. Краем глаза он успел заметить последнее: Белка прыгнула следом за ним.
Падая в бесконечную тьму, Юй Шэн чувствовал, как мысли путаются.
«С Белкой ведь ничего не случиться? Она прыгнула следом, вот безрассудная…»
«Должно быть все в порядке, Ху Ли умеет летать…»
В следующую секунду он почувствовал удар – он врезался во что-то. Это была «пуповина».
Он снова коснулся ее, коснулся места разрыва.
«…Мы покинули родину очень, очень давно… Моя память начинается с момента, когда Создатели запустили двигатели».
Спокойный, тихий, лишенный эмоций голос внезапно вторгся в сознание Юй Шэна, прервав хаотичный поток мыслей.
Все краски вокруг мгновенно исчезли.
Наступил мир черно-белого и серого. Юй Шэн, пораженный, широко раскрыл глаза в этом выцветшем мире. Ему казалось, что он парит внутри серой трубы, у которой нет ни верха, ни низа, а из туманной глубины вокруг, словно из памяти, всплывали обесцвеченные образы.
Огромный ковчег зажег двигатели, медленно ускоряясь и покидая колоссальную космическую мегаструктуру – астрономический масштаб искусственного тела поражал воображение.
Эта конструкция дрейфовала в бескрайнем космическом пространстве на фоне яростно пылающих, дрожащих звезд.
Чудовищный разлом, казалось, расколол саму вселенную, пронзив звездное небо из глубин тьмы.
Все изображения были лишены цвета, как в мире, видимом при разговоре с мертвыми, – лишь монотонные оттенки серого. Но почему-то в этом жутком разломе Юй Шэн различил режущий глаза красный оттенок – словно этот красный цвет мог преодолеть время и пространство, границы жизни и смерти, запечатлевшись непосредственно в сути информации.
В следующее мгновение он увидел, как ковчег, покинувший мегаструктуру, превратился в крошечную точку света среди звезд, продолжая ускоряться посреди распадающегося небосвода.
И это была не одна точка.
Тысячи таких же огней ускорялись под одним и тем же небом, разлетаясь во всех направлениях.
«Мы – „Антра-Айла“. Создатели дали нам это имя, но на вашем языке оно переводится просто как „Ковчег“».
Тихий голос, звучащий прямо в голове, продолжал свой спокойный рассказ.
«Тринадцать тысяч пятьсот „Антра-Айл“ стартовали одновременно.
Мы несем „семена“ с Родной планеты в поисках места, пригодного для посева.
Такова задача, поставленная Создателями».
Юй Шэн смотрел, широко раскрыв глаза, как светящиеся точки среди звезд одна за другой переходят в режим варп-прыжка. Но даже превысив скорость света, они не могли обогнать разлом, раскалывающий вселенную.
Огни гасли целыми кластерами. Десятки тысяч ковчегов за несколько вдохов превратились в остаточное тепло после конца света.
То, что происходило дальше, выходило за рамки его понимания.
Он видел, как уцелевшие огни врезались в невидимые барьеры. Видел, как они внезапно распадались в полете, без всякой внешней атаки превращаясь в рассеянное свечение.
Он видел, как некоторые огни жутковатым образом «возвращались» к моменту старта и застывали в пустоте, пока их беззвучно не поглощал разлом, сметающий вселенную.
Он увидел одну точку – возможно, последнюю, – которая в череде безумных, хаотичных вспышек света и тени прыгала сквозь пространство. Словно птица, попавшая в шторм, она была отброшена бушующими волнами невероятно далеко и упала в Пустоту.
Он увидел, как она начала падать, меняясь изнутри. В один миг она обрастала плотью, в следующий – становилась сгустком призрачной тени. Невидимая сила разрывала ее на миллионы осколков, и каждый осколок был полноценной, уменьшенной копией «Антра-Айлы», но через мгновение они вновь сливались воедино, превращаясь в шар холодного света.
Она прошла через бесчисленные метаморфозы, став чем-то совершенно непостижимым, похожим на… сбой в системе.
В какой-то момент она научилась мыслить. Хаотично, спутанно, но мыслить.
Юй Шэн говорил с ней.
Он стоял лицом к лицу с ее разумом.
В окружающей серой дымке возникли новые образы. Юй Шэн почувствовал, как плавно опускается вниз, а затем шагнул вперед.
Туман рассеялся, открывая то, что скрывалось в его глубине.
Некий… трудноописуемый «сгусток» тихо свернулся на бледном ложе. Казалось, он состоял из множества переплетенных странных конечностей, когтей, крыльев, хвостов и бесчисленного множества других жутких черт. Словно всех существ биосферы насильно сплавили в одно тело на грани безумия и воображения.
А над этим «Ангельским Эмбрионом» парила оборванная пуповина – она тянулась от тела «зародыша» и исчезала в сером тумане наверху.
«…Это мой ребенок. Он такой милый, правда?»
Тихо произнес спокойный голос.
Юй Шэн не ответил. Он просто стоял перед гигантским комком плоти.
Что он мог ответить? Как он должен был ответить?
Оно было мертво.
Вероятно, оно было мертво с того самого момента, как было зачато.
(Конец главы)