Глава 157. Материалы
: ]
Когда Байли Цин раздала необходимые распоряжения, Юй Шэн наконец смог подробно изложить госпоже директору результаты своего расследования.
Он рассказал обо всем: о том, как Старый Чжэн мог получить «Пуповину Ангела», о «неудачном нисхождении», случившемся много лет назад, о подаренной сказочной книге и о вероятном текущем состоянии Антра-Айлы.
Даже знаменитое Стальное Невозмутимое Лицо Байли Цин дрогнуло под напором этой лавины информации.
Она нахмурилась, а когда Юй Шэн дошел до воспоминаний «Белки», не выдержала и перебила:
— Ты хочешь сказать, что ребенок из детского дома, не проходивший никакой подготовки и не имевший развитых талантов, напрямую услышал голос Мрачного Ангела и даже установил с ним контакт? И при этом сохранил здравый рассудок?
— По крайней мере, «Белка» считает именно так, — кивнул Юй Шэн. — Нельзя исключать, что это была слуховая галлюцинация под влиянием Ангела. Но книга, которую он передал, определенно связана с нынешним инопространством «Сказка». Влияние этой книги на Антра-Айлу – неоспоримый факт.
— Книга сказок, повлиявшая на процесс нисхождения Ангела… Даже слыша это от тебя, мне трудно в такое поверить, — медленно произнесла Байли Цин. — Но если это правда, то «Мрачный Ангел» не так уж неуязвим, как мы привыкли думать. Или, по крайней мере, на ранних стадиях первого нисхождения их «алгоритмы» весьма хрупки и поддаются внешнему воздействию…
Она на мгновение замолчала, обдумывая мысль, а затем продолжила:
— Но еще более поразительно другое. Если информация от «Белки» верна, то эта Антра-Айла обладает разумом. Это полностью переворачивает наши представления о Мрачных Ангелах.
В этом мире еще не встречались разумные, способные к диалогу Мрачные Ангелы. Большинство ученых считало их чем-то вроде стихийного бедствия. Юй Шэн и без напоминаний Байли Цин понимал, какой шок вызовут эти данные у исследователей феномена нисхождения.
Спустя некоторое время разговор вернулся к самому инопространству «Сказка».
— Если верить Белке, Черный Лес как «Сцена» постоянно рос и менялся. Каждая новая Красная Шапочка приносила в лес новые «объекты» и даже «правила». Это очень похоже на то, как пишется история: от черновика к чистовику, — рассуждал вслух Юй Шэн. — Сначала формируется базовый мир и «глобальная карта», затем вводятся персонажи и предметы, потом выстраиваются связи между элементами сюжета… Думаю, в этом проявляется динамическая характеристика «Сказки».
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— С другой стороны, судя по ситуации с Белоснежкой и семью… гм, Громовыми Титанами, а также по встрече Сяосяо с «Волчьей Бабушкой», можно утверждать, что у подмножеств «Сказки» есть и другая особенность. Каждый «главный герой» вызывает появление в «подмножестве» соответствующей «искаженной копии». Если появятся две Красные Шапочки разной силы, в Черном Лесу могут материализоваться две разные версии Волчьей Бабушки.
Юй Шэн вздохнул.
— Все это подтверждает предсмертные слова первой Красной Шапочки: «Этот лес – живой». И не только лес. Вся «Сказка» – живая. Она демонстрирует высочайшую интерактивность по отношению к запертым внутри «персонажам».
— Возможно, это поможет нам понять текущее состояние «Антра-Айлы», — добавил он.
Байли Цин, внимательно слушавшая его, вдруг тихо, словно про себя, произнесла:
— Она все еще «читает» ту книгу.
— Да, она все еще «читает» и пытается «понять» ее. Но очевидно, что процесс «понимания» у Мрачного Ангела кардинально отличается от человеческой логики, — Юй Шэн слегка кивнул. — Кроме того, форма существования «Сказки» как инопространства, способ ее рождения и связь с Антра-Айлой не укладываются в привычные рамки.
— Это «тюрьма», которую Антра-Айла сплела сама для себя. Весьма вероятно, что вся «Сказка» построена буквально на теле Мрачного Ангела. Это как ее…
Юй Шэн нахмурился, подбирая слово, и наконец нашел:
— Как ее внешняя оболочка.
— Значит, та пропавшая группа глубоководного погружения, пробиваясь сквозь оболочку «Сказки», могла случайно коснуться самой основы Антра-Айлы, — мгновенно связала факты Байли Цин. — Тогда те «трупы», которые внезапно встали после блокировки комплекса, упомянутые в Журнале действий…
— Возможно, это Антра-Айла «просачивалась» в реальность, — Юй Шэн криво усмехнулся. — Нам повезло. Судя по всему, та утечка была бессознательной. Антра-Айла не проснулась по-настоящему.
Байли Цин промолчала. В ее выцветших глазах мелькнул странный отблеск, а за широким панорамным окном позади нее беззвучно проявилась пара огромных, мутных глаз.
В голове Юй Шэна раздался механический, равнодушный голос:
— Кто бы мог подумать. Журнал действий семидесятилетней давности получил обновление.
Юй Шэн заметил эти глаза еще раньше, но, зная, что это младшая сестра Байли Цин, не удивился, а просто приветственно помахал рукой в пустоту.
Глаза моргнули, кажется, немного растерянно – вероятно, сущность еще не привыкла, что «посторонний» может ее видеть, и забыла, что для Юй Шэна она не невидима.
В этот момент на овальном столе зазвонил телефон.
Байли Цин сняла трубку, послушала несколько секунд и кивнула:
— Хорошо. Несите прямо сюда.
Положив трубку, она посмотрела на Юй Шэна, и выражение ее лица впервые за вечер стало чуть мягче:
— Нашли архивные данные того детского дома.
— Так быстро? — удивился Юй Шэн.
На лице Байли Цин появилась едва заметная улыбка.
— Проще, чем ожидалось. Хоть записям почти век, они сохранились в архивах Совета. У Бюро по особому контролю и Совета есть механизм запроса и обмена данными.
Через минуту в дверь постучал дежурный секретарь и положил на стол несколько свежераспечатанных документов.
Юй Шэн тут же подошел ближе, просматривая бумаги вместе с Байли Цин.
Его взгляд сразу зацепился за фотографию.
На ней был ребенок лет семи-восьми в слегка не по размеру большом платье. Девочка напряженно стояла у классной доски.
Худая, смуглая, с простыми косичками – совершенно обычная, даже не особо миловидная. На фото она выглядела почти испуганной, словно учитель внезапно выдернул ее к доске для снимка, и она, не понимая, что происходит, застыла в растерянности и страхе.
— Пропала перед первым проявлением «Сказки». Возраст подходит для самостоятельного чтения. Это единственное совпадение, — прокомментировала Байли Цин. — Восемьдесят шесть лет назад.
Юй Шэн с каменным лицом долго смотрел на фото, а затем перевел взгляд на имя – Чжао Лэлэ.
Даже имя было самым обычным.
Слишком обычным для столь запутанной истории. Но восемьдесят шесть лет назад, как это бывает в начале любой истории, «тот самый момент» выбрал именно ее.
— Она пропала ночью. Приют заявил в полицию, но, разумеется, безрезультатно. Записей мало: только фото, имя и возраст на момент исчезновения. Откуда она, почему стала сиротой – неизвестно, — медленно проговорила Байли Цин. — Если бы не правила Совета, запрещающие закрывать дела о пропаже детей без нахождения тела, это фото вряд ли бы уцелело.
Юй Шэн молча убрал документ. Байли Цин не возражала.
— Мы также проверяем информацию о той «сказочной книге», — продолжила она. — У нас есть примерный диапазон поиска. Если повезет, найдем сохранившуюся копию того же издания…
— Реально найти? — с сомнением спросил Юй Шэн. — Почти сто лет прошло. Неужели есть записи о пропавшей книге?
— Записи о пропаже – вряд ли. Но списки книг, бывших в приюте, найти можно, — кивнула Байли Цин. — Подумай сам, сколько книг могло быть в сиротском приюте того времени?
Юй Шэн промолчал.
— Даже при слабом управлении, базовый учет активов и частные пожертвования фиксировались. Когда Бюро временно взяло приют под контроль, мы архивировали все бумаги. Индексации тогда не было, так что придется перебирать вручную.
Юй Шэн слегка кивнул.
— Спасибо за труд.
— Это наша работа, — ровно ответила Байли Цин и указала на другую стопку. — Здесь записи с камер наблюдения вокруг приюта, восстановленные Бюро. Никаких всплесков аномальной энергии, никаких сообщений о «светящихся объектах, падающих без звука», о которых ты говорил.
— Эх, — вздохнул Юй Шэн. — Ожидаемо.
— Если смотреть оптимистично, отсутствие зафиксированных «феноменов» – это главная удача зоны Перекрестка в ту ночь восемьдесят шесть лет назад, — задумчиво произнесла Байли Цин. — Мрачный Ангел беззвучно пробил барьер нашего мира. Если бы нисхождение состоялось по-настоящему, каждая строчка в наших отчетах была бы написана кровью тысяч людей.
(Конец главы)