Глава 405
: «У меня есть только ты»
Покинув столицу, Го Цилай направился прямиком к Налань Цзин.
В ближайшие несколько дней он не желал слышать ни о чем, кроме подготовки к свадьбе. Он хотел, чтобы этот день Налань Цзин запомнила навсегда.
У ворот поместья его уже ждала Цзин-цзин. Она стояла тихо, не сводя с него глаз.
Подойдя ближе, она коснулась его осунувшегося лица.
— Ты изменился. Очень сильно изменился.
Го Цилай накрыл ее ладонь своей и улыбнулся.
— Да нет же, я всё тот же красавчик, что и раньше.
Налань Цзин улыбнулась в ответ, но в ее глазах читалась нескрываемая боль.
Внешне он действительно почти не изменился, разве что стал суше. И, если быть честной, стал выглядеть еще лучше.
Раньше он казался изнеженным баловнем судьбы. Теперь же черты лица стали резче, а взгляд – пронзительнее.
Тело изменить легко, но душу – трудно. Через что же должен был пройти этот ленивый по натуре человек, чтобы стать таким острым, как клинок?
— Ну ладно, как бы я ни менялся, я всё тот же Го Цилай, который любит тебя. Пойдем, посмотришь на свадебные дары.
Он повел ее во внутренний двор и взмахнул рукой. Множество предметов материализовалось прямо на траве.
— Смотри, это Прекрасная яшма Куньлуня. Плита пятьдесят сантиметров в толщину, три на три метра. Идеальный матрас получится.
— Лежать на ней – одно удовольствие: зимой тепло, летом прохладно, да и для самосовершенствования полезно. Когда начнется новая эпоха, за кусочек размером с боб люди будут глотки друг другу рвать, а у нас целая кровать.
— А вот Лед Вечности. Ты же знаешь, я не по алкоголю. Но если добавить этот лед в колу – вкус божественный!
— Один глоток проясняет разум. Незаменимая вещь для отдыха.
Го Цилай водил ее от одного сокровища к другому, воодушевленно рассказывая о каждом, словно ребенок, хвастающийся перед взрослыми новой игрушкой.
А Налань Цзин просто слушала.
— Посмотри на этот жемчуг. Я достал его на дне Восточного моря, перебив больше тысячи демонов-моллюсков.
— Это одновременно и украшение, и ядра монстров. Честно говоря, замучился их добывать: чуть почуют опасность – сразу подрывают свои ядра, ничего не оставляют.
— А вот это…
— Цилай!
Он хотел продолжить, но она мягко прервала его.
— Ты приготовил столько всего. Мое приданое в виде Корпорации Налань на этом фоне выглядит как-то бедненько, тебе не кажется?
— Ты что, решил с самого начала показать, кто в доме главный, чтобы потом помыкать мной? Ах ты изменщик, еще не поженились, а уже думаешь, как меня притеснять!
Налань Цзин шутливо надула губки, видя, что Го Цилай ведет себя странно.
Она ждала ответной шутки, но губы Го Цилая внезапно задрожали.
— Цзин-цзин, в этом мире у меня осталась только ты. Без тебя я – ничто.
Он прижался к ней, и в этот миг он выглядел до боли одиноким и беззащитным.
Налань Цзин нежно гладила его по волосам, баюкая, как ребенка.
— Знаешь, дядя Цуй и дядя Чжао больше не говорят со мной как раньше.
— Фэн Юн и остальные тоже изменились. Всё стало другим.
— В целом мире только ты да Хао Цзянь видели во мне прежнего Го Цилая. Но Хао Цзяня я сам отправил в другой мир, дав ему шанс на великое будущее. Я сам отослал своего единственного друга.
Она продолжала ласкать его, понимая его боль как никто другой.
Самым счастливым временем для него были дни после задания с Бисянем.
Тогда у него было всё: друзья, соратники, любимая.
Но после гибели Е Гана в Ночь восьмого дня в Стране Палок радость начала утекать сквозь пальцы.
С ростом силы, власти и ответственности люди отдалялись.
Дядя Цуй и дядя Чжао видели в нем не племянника, а важного государственного деятеля.
Бойцы отряда видели в нем не товарища, а вождя.
Даже ее собственные родители стали говорить с ним меньше.
Налань Цзин видела, что ее отцу и матери есть что сказать, но они не знают, как подступиться.
Если так вели себя родители родной жены, то что говорить об остальных?
Наверное, только Хао Цзянь – один из их старого «железного треугольника» – мог плевать на все эти статусы.
Обычные люди не могут вырваться из оков приличий, это под силу лишь таким чудакам, как Хао Цзянь или сам Го Цилай.
Но Хао Цзянь ушел, и теперь в этом мире не осталось никого, кто посмел бы назвать его Псом – ни в глаза, ни в мыслях.
Его ненавидели, любили, почитали, но никто больше не смел быть ему просто другом. Обычным, простым другом.
Путь самосовершенствования бесконечен и тернист.
И те, кто вступает на него, в большинстве своем обречены на вечное одиночество.
Спустя несколько минут Го Цилай отстранился. Он глубоко выдохнул, и на его лицо вернулась привычная маска беззаботности.
— Цзин-цзин! Ты при случае шепни папе, что Корпорацию Налань мы брать не будем. Кому надо – пусть забирает, нам она даром не нужна.
— Пусть либо сами еще одного ребенка родят, либо подождут, пока мы им внуков не обеспечим.
— Ну ты и фрукт! — Налань Цзин шутливо ткнула его пальцем в щеку. — Кто еще так с тестем разговаривает? Другие бы за такое наследство передрались.
— У таких людей просто голова не тем забита. Не понимают, сколько мороки с такой махиной. Нам и так хорошо: понадобятся деньги – разве они нам откажут?
Глядя на этого пройдоху, Налань Цзин лишь покачала.
— Пойдем лучше на место свадьбы. Я выпросил у Системы кучу крутых штук, так что площадка должна быть огромной.
— Давно пора. Свадьба – дело непростое, если бы ты еще немного затянул, я бы сама пошла тебя искать.
Она взяла его под руку, и они взмыли в небо, направляясь к секретному месту в Хуася.
… Го Цилай замер в недоумении: — …
— Цзин-цзин, ты меня не разыгрываешь? Это и есть место для свадьбы? Да это же просто кусок пустыря.
— Пустырь? Ты хоть представляешь, сколько сил я угрохала, чтобы подготовить это место?