Глава 388
: «Одиночество»
На мистические бредни Го Цилая Хао Цзянь лишь усмехнулся.
— Ладно, пусть твои слова станут пророческими. Когда я стану императором, правящим вечностью, я о тебе не забуду.
Он уже собрался уходить, но Го Цилай придержал его за плечо.
— Да я серьёзно! Скоро к тебе Система заявится, предложит в другой мир отправиться. Я этот шанс для тебя едва выбил.
Хао Цзянь окинул друга скептическим взглядом.
— Ты часом не бредишь? Какие ещё системы в нашем мире?
— Пф! То, что ты о чём-то не знаешь, не значит, что этого нет. Думаешь, я без Системы стал бы таким крутым?
— Если у тебя есть Система, то почему ты не можешь одолеть того Посланника Короля Драконов? И почему титул Гордость Нации носит Одинокий Дуриан, а не Го Цилай?
— Хе!
Го Цилай высокомерно усмехнулся и выудил из кармана жетон.
— И что это, по-твоему?
Хао Цзянь: Σ(°△°)︴
— Мать твою… Медальон Короля Драконов! Только не говори мне, что Посланник Короля Драконов – это ты. И Одинокий Дуриан тоже?
— Тебе не кажется это имя странным? Оно тебе ничего не напоминает? Например, мой старый ник в сети?
Хао Цзянь онемел: «…»
И правда, этого пройдоху в сети всегда знали как Одинокого Дуриана, как он мог это пропустить?
К тому же, зная, как Го Цилай дорожит Налань Цзин, он бы в жизни не позволил какому-то выскочке крутиться рядом с ней. А между Го Цилаем и Посланником, если подумать, никогда не было открытых конфликтов – по крайней мере, на публике.
Теперь Хао Цзянь действительно начал верить.
Го Цилай похлопал друга по плечу:
— Брат, это всё, чем я мог тебе помочь. У тебя здесь никого не осталось, так что в другом мире терять нечего. Когда добьёшься успеха – не забудь, кто тебя надоумил.
— Ладно. Если Система меня и правда выберет – я твой должник.
Они обменялись ещё парой фраз и разошлись в разные стороны.
Как только Хао Цзянь скрылся из виду, на Го Цилая снова нахлынула тоска. Ему предстояло то, чего он боялся больше всего.
Он стоял перед надгробием. Рядом были только Чжао Инхао и Фэн Юн. Тело Цзян Пина было предано земле, и Го Цилай со щемящей болью в сердце смотрел на три свежих могилы.
Шангуань Мэн, Фан Тинбай, Е Ган, Цзян Пин…
Имена всплывали в памяти одно за другим.
Если не считать новичков – Лань Фэнхуан и Хао Жэня, – изначально в его группе телохранителей было десять человек.
За эти два года, полных бурь и невзгод, ряды его соратников заметно поредели.
Шангуань Мэн отринула всё земное. Го Цилай не знал, долго ли в ней ещё будет теплиться человечность, прежде чем она окончательно превратится в бесстрастный высший идеал.
Е Аотянь, устав от бесконечных сражений, покинул отряд. Теперь он и Го Цилай принадлежали разным мирам.
Из десяти человек осталось меньше половины. К тому же дядя Чжао обмолвился, что среди оставшихся пятерых тоже есть те, кто хочет уйти.
Речь шла о Мото – тихом парне, который всё никак не мог найти свою судьбу. Говорили, у него появилась девушка – обычная горожанка, не знающая о его истинной жизни. Если бы не критическая ситуация, Мото, вероятно, уже подал бы в отставку.
С Юнь Чжи тоже было не всё ладно. Они с Цзян Пином были как братья, всегда неразлучны. Смерть друга стала для него тяжелейшим ударом. Если он не сможет прийти в себя, он вряд ли сможет и дальше оставаться рядом с Го Цилаем.
Собравшиеся почтили память погибшего минутой молчания. Эпоха вот-вот должна была начаться, на плечах каждого лежал груз ответственности, не оставлявший времени на долгую скорбь.
Юнь Чжи вложил в руку Го Цилая диктофон и безмолвно скрылся в портале. Вслед за ним разошлись и остальные. Рядом с Го Цилаем остались лишь Фэн Юн и Чжао Пин.
— Брат Го, не убивайся так, — попытался утешить его Фэн Юн. — Цзян Пин ушёл без сожалений.
Го Цилай лишь печально покачал головой и обернулся к пустой площадке:
— Когда-то я купил здесь одиннадцать участков. Я думал, в худшем случае мы все ляжем здесь рядом. Я верил, что мы будем вместе до самого конца – пока не падем в бою или не выполним задание. Но кто же знал, что до финиша со мной дойдёте только вы двое.
Он замолчал, а затем добавил:
— А может, и вы не дойдёте. И мне придётся заканчивать этот путь в полном одиночестве.
Слова его звучали странно, но Фэн Юн и Чжао Пин кожей чувствовали то безграничное одиночество, что сквозило в его голосе. Го Цилай уходил всё дальше по своему пути, и тех, кто мог поспеть за ним, становилось всё меньше.
В их десятке Фэн Юн и Фан Тинбай лучше всех понимали Го Цилая, но Фан Тинбай была мертва. Шангуань Мэн была самой близкой и преданной, но её нынешнее состояние…
Эх.
Старшими в отряде оставались Цзян Пин и Юнь Чжи. Но первый погиб, а второй раздавлен горем и усталостью. Даже если Юнь Чжи захочет остаться, его нынешнее состояние и способности уже не позволят ему быть эффективным.
Фэн Юн хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Ладно, возвращайтесь, — устало махнул рукой Го Цилай. — Скорее всего, в следующее задание мы пойдём вместе. Их осталось совсем немного. Как закончим – моя миссия будет выполнена. Я слишком долго жил для других. Настанет время пожить для себя.
Когда Фэн Юн и Чжао Пин ушли, Го Цилай опустился на землю у надгробия и надолго замолк.
— Господин, путь самосовершенствования долог и тернист. Одиночество на нём неизбежно.
Го Цилай повернул голову. Рядом стояла Су Ваньвань.
— Очнулась? Как там Лобо?
— Сестрёнке нужно ещё время, чтобы восстановиться, но самое страшное позади.
— Ваньвань, как думаешь, неужели все практики обречены на одинокую старость? Но ведь я – всего лишь обычный человек!
Су Ваньвань присела рядом с ним.
— Господин, пусть у вас нет магических сил, вы ничем не отличаетесь от тех, кто идёт по пути Дао. На этой долгой дороге многие падают, многие сдаются или поворачивают назад. Тех, кто доходит до конца – единицы. Одиночество заложено в самой сути этого пути. Именно поэтому практики ищут себе спутников Дао – тех, чьи цели и помыслы совпадают с их собственными.
— Ваш талант исключителен, и мало кто способен за вами угнаться. То, что ваши друзья продержались так долго – уже чудо. Но помните: у вас всё ещё есть сестра Цзин.
При упоминании Налань Цзин Го Цилай невольно улыбнулся.
— Твоя правда. У меня есть Цзин-цзин. Пожалуй, только она у меня и осталась.
… … …