Глава 362
: «Нелепый митинг!»
Услышав условия, Цзян Тяньшэн замялся.
— Господин Го, наши дела… их нельзя остановить в одночасье. Мелкие сошки останутся без денег и начнут бунтовать.
— М-м? — Го Цилай искоса глянул на него.
— Да ну? Вы столько лет гребли деньги лопатой, и вдруг их нет? Что важнее: кошелек или жизнь?
От этого взгляда у Цзян Тяньшэна душа ушла в пятки. Меньше всего на свете ему хотелось оказаться в масле на месте того бедолаги.
— Все будет сделано! Никаких проблем! Мы в точности выполним ваши указания и гарантируем отсутствие жертв.
— Вот и славно. Я записал наше собрание на видео. Будьте добры, господин Цзян, передайте копию в Триаду Саньляньбан. У Хэляньшэ ушло два часа на единогласное решение. У них есть три часа на подготовку. Если не успеют – они знают, что их ждет. Сейчас шесть вечера. Завтра в семь утра я хочу видеть результат.
— Будет сделано, господин Го.
— И еще… Знаете, какие лозунги выкрикивать? Не хочу, чтобы у кого-то был повод придраться.
— Знаем!
После еще пары наставлений люди покинули зал. Им предстояло работать всю ночь.
В огромном помещении остались только Го Цилай, Чэнь Хаонань и его спутники.
— Няньхуа!
— Я здесь, господин Го.
— Ты студентка, человек образованный. Боюсь, эти мужланы могут что-нибудь напортачить. Сходи с Хаонанем, помоги им. В основном с лозунгами и обоснованием их действий. Когда вы кричали о независимости, у вас хватало фантазии на самые дикие причины. Сейчас дело правое, так что ты наверняка что-нибудь придумаешь.
— Без проблем, господин Го.
Перед тем как они ушли, Го Цилай окликнул Чэнь Хаонаня.
— Вижу, в тебе есть стержень. Скажу тебе по секрету: иди в армию. Вот где место для настоящего мужчины. Если вы двое хорошо справитесь с этим делом, вас ждет сюрприз.
Чэнь Хаонань искренне поблагодарил его и вместе с Ли Няньхуа вышел вон.
Когда все разошлись, Го Цилай со своими людьми тоже неспешно удалился. В зале остался только Шаньцзи, уныло следящий за огнем.
— Эй… — пробормотал он в пустоту. — Оставили бы хоть кого-нибудь за компанию… У меня тут, вообще-то, призрак в масле жарится!
…
Ночью в некоторых районах вспыхнули беспорядки.
Это была территория Триады Саньляньбан. Когда видео Го Цилая дошло до них, в группировке начался хаос. Там все было не так гладко, как в Хэляньшэ: часть верхушки наотрез отказалась подчиняться. В ответ глава Саньляньбан проявил жесткость и лично возглавил рейд по зачистке несогласных.
Рассвет Го Цилай встретил у окна самого роскошного отеля острова.
— Как там дела у Саньляньбан? — Спросил он.
— Глава группировки лично подавил оппозицию, — ответил Юнь Чжи. — Теперь в Саньляньбан царит единогласие.
— Мирные жители не пострадали во время ночных стычек?
— Нет. Повреждено немного городского имущества, но Саньляньбан уже выплатила компенсации и получила прощение от пострадавших.
— Молодцы! Какая сознательность, мне это нравится. Пусть начинают. Я вижу, там уже кто-то вышел на митинг.
— Есть!
Юнь Чжи вышел.
Наступило обычное ясное утро. Группки молодежи проснулись, умылись и, вооружившись транспарантами, отправились на улицы – для них это стало привычным занятием за последние полмесяца.
Раньше полиция их не трогала, правительство закрывало глаза, и даже бандиты делали вид, что ничего не замечают. Словом, общая обстановка была благосклонной.
Однако в этот раз, едва они успели собраться, как из переулков повалила толпа крашеных парней в татуировках.
На руках у них были повязки, а на головах – красные ленты с надписью «Патриот». Но самое нелепое – у каждого в руках было по резиновому шлепанцу.
Митингующие застыли в недоумении. Обычно в таких акциях участвовали студенты и интеллигенция, с чего бы это криминальным элементам приходить сюда?
Когда толпа гопников приблизилась, для активистов начался настоящий кошмар.
— Братья! Мы родились в Хуася и умрем призраками Хуася! А эти твари забыли своих предков! Бей их по губам!
Гопники хлынули лавиной – их было втрое больше, чем митингующих. На каждого активиста пришлось по трое: двое держали за руки, а третий методично лупил шлепанцем по лицу.
Звук резиновой подошвы, хлопающей по щекам, еще полгода будет преследовать этих бедолаг в кошмарах.
Жители окрестных домов, конечно, высыпали посмотреть на потасовку. Социально активная молодежь вежливо обращалась к ним:
— Здравствуйте, дяди и тети! Простите за беспокойство. Эти щенки совсем совесть потеряли, вот мы их и воспитываем.
Прохожие, поначалу решившие, что это бандитские разборки, быстро поняли суть происходящего и начали аплодировать. Зрителями в основном были люди среднего и старшего возраста, те, кто искренне ждал воссоединения с Хуася.
В итоге бандиты раздавали оплеухи под одобрительные крики толпы, а отзывчивые граждане даже выносили им воду и напитки.
К тому же у «воспитателей» была своя тактика: минуту бьют, две минуты отдыхают. В перерывах обязательно спрашивают: «Осознал ошибку?». Если нет – экзекуция продолжалась.
К концу дня все две сотни участников митинга «осознали свои ошибки».
Кто-то спросит: неужели не нашлось ни одного крепкого орешка?
«Крепкие орешки» могли бы ответить: «Попробуй тут побудь твердым, когда эти ублюдки где-то раздобыли шлепанцы – жесткие и вонючие! У вожаков зубы чуть не вылетели, тут уж не до стойкости!»
Так за один день две трети протестных групп по всему острову были разогнаны, а оставшаяся треть забилась по домам и дрожала от страха.
Боссы банд строго-настрого запретили трогать тех, кто сидит дома. Пока они не высовываются на улицу – пусть делают что хотят.
Удивительно, но после этой акции многие бандиты почувствовали некое просветление. Они впервые ощутили уважение окружающих. Раньше, когда они шли по улице, люди провожали их полными ненависти взглядами, а теперь им подносили воду.
Это было чувство, которого они никогда прежде не знали. В какой-то момент некоторым даже захотелось плакать. Никто не рождается с желанием быть презираемым, даже уличная шпана.
Вечером Цзян Тяньшэн и глава Триады Саньляньбан прибыли в отель к Го Цилаю.
— Господин Го, нам угрожают. Требуют прекратить наши действия.
Го Цилай расплылся в предвкушающей улыбке.
— О как? Интересно! Скорее скажите мне, кто это. Если не знаете точно – не страшно, делитесь догадками, я сам проверю. А то я на востоке в пустыре такую яму выкопал, а в ней еще ни одного человека… Как-то обидно даже.