Глава 355
: «Абсурдный повод!»
— Господин Го, она же совсем ребенок, ничего не смыслит, пощадите её! — Дядька смотрел на Цилая глазами, полными мольбы. Он всерьез опасался, что тот решит прикончить его единственную дочь.
Дочь связного тоже почуяла неладное и начала потихоньку пятиться, высматривая путь к отступлению.
Но сзади послышался щелчок: Цзян Пин снова запер дверь, а Юнь Чжи уже перехватил её левую руку и отобрал телефон.
Когда Цзян Пин и Юнь Чжи медленно двинулись к ним, дядька окончательно пал духом. Он помнил слухи: некий таинственный человек перевернул вверх дном целый полицейский участок.
Один человек справился с пятью сотнями опытных полицейских. А их тут всего двое – отец да дочь. Шансов на спасение не было.
— Сядьте и поговорим спокойно, — произнес Цилай.
Отец и дочь, дрожа от страха, опустились на стулья.
— Кто вы такие? Не смейте ничего делать! Мои однокурсники знают, что я пошла домой, если я скоро не вернусь, они заявят в полицию!
— Ха!
— Глупая девчонка, — усмехнулся Цилай. — Ты еще слишком молода. Спроси своего отца. Спроси его: сможет ли полиция влезть в сегодняшние дела?
Девушка обернулась к отцу и увидела, что тот сидит, понурив голову, в глубочайшем унынии.
— Дочка, что этот господин спросит – на то и отвечай. Отвечай честно.
— Нечего на него смотреть, и не гадай, кто твой отец. Я сам тебе скажу, — продолжил Го Цилай. — Твой отец – законспирированный разведчик со стажем, причем высокого ранга.
— …А мы – спецпосланники. Так что если я вас убью, полиция не вмешается, и никто об этом не узнает.
— Как вы так можете?! Мой отец на вашей стороне! За что его убивать?
— Разумеется, из-за тебя. Из-за твоего поведения я временно причислил тебя к врагам.
— …И теперь мне приходится гадать: не перевербовали ли твоего отца? А раз так, то нам он больше не нужен. Впрочем, и здесь вам места не будет – во всем мире не найдется угла, где бы вы смогли спрятаться.
Го Цилай говорил ледяным тоном, в его взгляде читалась жажда крови, а в руке уже материализовался пистолет.
Слезы покатились по щекам девушки, она крепко обняла отца. Дядька же спокойно смотрел на Цилая.
— Господин Го, будет вам. Она только в университет поступила, вы же её до смерти напугаете.
— Тц-тц!
— Сразу видно разведчика, — хмыкнул Цилай. — Моя реплика пистолета один к одному тебя не проняла.
Он небрежно бросил игрушку Цзян Пину и перевел взгляд на девушку:
— Ответь мне на один вопрос: зачем вы это делаете?
— …Если не убедишь меня, в следующий раз я достану настоящий ствол.
Дядька похлопал дочь по плечу, тихо утешая:
— Дочка, ответь господину. Он просто шутит с тобой.
Успокоенная отцом, девушка выпрямилась и, всхлипывая, произнесла:
— Мы хотим свободы, что в этом плохого?
— А разве у нас не свободно? Люди живут и работают в мире, никто не жалуется, что им свободы не хватает.
— У вас нет свободы слова!
— А-а-а??
Цилай в полном недоумении уставился на дядьку.
— Может, я чего-то не понимаю в местной специфике. Объясни-ка мне, как это у нас свободы слова нет?
На лице дядьки отразилось крайнее смущение.
— Господин Го, эта молодежь имеет в виду, что у вас нельзя во всеуслышание поносить президента.
Го Цилай онемел.
Значит, вот в чем причина? До чего же, черт возьми, нелепый повод.
Он посмотрел девушке прямо в глаза.
— Во-первых, страна – это как мать. Разве это чересчур – наказывать того, кто безнаказанно оскорбляет мать?
— Но в Америке ведь можно!
— Если кто-то творит глупости, ты тоже за ним повторишь? В Америке полно ученых, столько Нобелевских премий взяли – почему ты с этого пример не берешь?
— …Если в политике есть ошибки, нужно точно на них указывать и помогать исправлять, а не сыпать бранью направо и налево.
— …Вот представь: твой отец ведь тоже наверняка ошибался? И что, ты за каждую ошибку будешь его последними словами крыть?
— …И потом, вы, детишки, шумите уже бог знает сколько, но я так и не услышал от вас ни одной толковой претензии по существу. На чем строятся ваши доводы?
Девушка не нашлась, что ответить.
— Но… но…
— Но все вокруг говорят, что это правильно, и поэтому вы стоите на своем, так? — Закончил за неё Го Цилай.
— …Так вот, я скажу тебе прямо: это неправильно!
— …Даже тот ваш господин говорил: «При жизни я человек Хуася, и после смерти буду духом Хуася. Кто посмеет пойти против этого – тому я голову оторву!»
— …Я не берусь судить историю, у меня нет права судить предков. Но эта его фраза вызывает у меня глубочайшее уважение.
— …Какое национальное самосознание! Какая преданность родине! Как же вы, его потомки, все извратили?
— …Верите ли вы в идеалы того господина или любите страну – такое не должно происходить.
— …Вам не стыдно? Не стыдно перед своими черными волосами и кровью, что течет в ваших жилах?
Девушка забыла о недавнем страхе, её юный мозг напряженно работал.
«И правда… Зачем мы это делаем?»
— Сказанного достаточно, — подытожил Го Цилай. — О чем ты думаешь – твое дело. Я здесь плохо ориентируюсь, так что давай-ка ты покажешь мне город.
Дядька, до этого хранивший молчание, вмешался:
— Господин Го, позвольте лучше мне вас проводить. Что смыслит эта девчонка?
— Не хочу. Ты на лицо больно суров, только настроение мне испортишь. К тому же я хочу понять, чем живет нынешняя молодежь.
Дядька осекся.
Мужчины обменялись взглядами, и связной понял: Го Цилай уже все решил. Переубедить его невозможно.
Делать нечего, он повернулся к дочери:
— Дочка, покажи господину город как следует. Слушайся его во всем и не вздумай капризничать.
Девушка перевела взгляд с Го Цилая на отца и, сдерживая слезы, кивнула.