Глава 354
: «В путь!»
— Дядя Цуй, ну вы даете! — Возмутился Го Цилай. — Я иду решать ваши проблемы, а вы велите мне пробираться туда тишком.
— Не будь неблагодарным, малец. То, что тебе вообще позволили этим заняться – уже огромная уступка. Везде своя специфика, понимаешь?
— …Прошлую беду мы уладили, но в мире сейчас неспокойно. Подумай и о нас тоже.
Го Цилай промолчал.
— Ладно-ладно, на этот раз буду действовать мягче.
— Вот так-то лучше. Отправляйся на место, там тебя встретит связной. Сначала во всем разберись, а потом уже дерись.
— Понял.
Го Цилай махнул рукой и шагнул в портал. До следующего задания оставалось больше полумесяца; он думал, что, разобравшись с делами здесь, сразу вернется к миссиям.
Но он и сам не ожидал, что управится всего за три с небольшим дня. Времени оставался вагон.
Поэтому Го Цилай решил заодно подчистить хвосты и в других местах.
…
Прибыв на место, он не прошел и пары шагов, как увидел огромную толпу.
Го Цилай опешил. В прошлый раз меры противодействия были куда жестче, но люди вели себя спокойнее. Что здесь не так?
Почувствовав неладное, он решил первым делом связаться с агентом.
Сверившись с адресом, Го Цилай вошел в маленькую клинику. Внутри какой-то неопрятный дядька самозабвенно резался в игру на телефоне.
— Есть ли у вас очищающий пластырь прозрения, что яд выводит и зрение слепцам возвращает?
Дядька удивленно вскочил, отложил телефон и быстро подошел к нему.
— Есть-то есть, да цена кусачая: три ляна золота и три ляна серебра.
— А за пять лянов золота и пять лянов серебра продашь?
Услышав отзыв, Го Цилай просиял и крепко пожал дядьке правую руку.
— Землетрясение в высоких горах, поток ручья прекрасен в веках.
С лица дядьки мгновенно слетела вся напускная неряшливость. Он серьезно ответил:
— Врата обращены к морю, воды трех рек текут десять тысяч лет.
— Глава Вэй, наконец-то я вас дождался! — Воскликнул он.
Го Цилай замялся:
— Э-э, ты это, не нагнетай. У нас сейчас моногамия, за семь жен и посадить могут.
Дядька опешил.
«Ну ты и фрукт, сам же начал мемы травить! Я просто подыграл, чего ломаешься?»
— Проходите, господин Го! — Сказал он, приходя в себя. — Я введу вас в курс дела. У меня тут голова кругом идет от этих забот.
Дядька запер дверь клиники и пригласил Го Цилая и его спутников присесть.
— В последнее время тут совсем неспокойно. Куча народу недовольна властью, ищут любой повод, чтобы бучу поднять.
— И они еще смеют шуметь? — Удивился Го Цилай. — Раньше, когда до дела не доходило, они бахвалились своей военной мощью.
— …Теперь, когда военные корабли стоят прямо у них под носом, что же они не сопротивляются? Армия и лидеры языки прикусили, чего же эта мелюзга буянит?
— Господин Го, вы же знаете, кто здесь раньше заправлял. С тех пор как тот господин скончался, кое-кто потерял покой. Ничего не поделаешь.
Го Цилай кивнул. Он в общих чертах знал историю этого места – когда-то оно было вотчиной того человека.
— Кто именно мутит воду?
— Студенты, шпана всякая… В общем, девяносто процентов – молодежь.
— Чужой след есть?
— Пока не заметили, чтобы кто-то извне вмешивался. Нам и этих-то хватает, чтобы жизнь медом не казалась.
— …С этими детишками ни ударить, ни выругать. Мы правда не знаем, что делать.
Дядька обрисовал ситуацию, и Го Цилай тоже почувствовал, что дело дрянь.
С молодежью работать сложно. Им промыли мозги, или, скажем так, у них сбились ориентиры. Тут нужна долгая пропаганда, чтобы все исправить.
Проще говоря: жили одной семьей, а теперь они требуют раздела имущества. Головная боль, да и только.
И что самое нелепое – нет веского повода их приструнить. Если бы вмешались внешние силы, государству и Го Цилай бы не понадобился – их бы в порошок стерли.
Но в нынешней ситуации Го Цилай не мог поступить так же, как с бандами или политиками: просто всех закопать. Это были обычные люди.
В комнате воцарилось молчание. Го Цилай лихорадочно соображал, как быть. Внезапно дверь клиники распахнулась.
— Пап, ты чего средь бела дня закрылся? Дай мне леденцов для горла, а то у нашей группы…
Неловкость. Смертельная неловкость.
В клинику вошла молодая особа. В руках она сжимала маленький флаг, а на лбу у неё была повязана лента с надписью: «Решительный протест против правления правительства».
Го Цилай лишился дара речи.
— Кхм-кхм!
— Кажется, тебе есть что объяснить, — нарушил тишину Го Цилай. — Только не говори мне, что ты переметнулся на сторону тьмы.
Дядька смущенно почесал затылок.
— Прошу прощения, господин Го. Я живу здесь уже несколько десятков лет. Мою девчонку эти скверные парни с толку сбили.
— …Я об этом случае докладывал наверх.
С этими словами дядька вскочил, схватил девушку за руку и потащил вглубь помещения.
— Ах ты негодница! Говорил же тебе: не вздумай якшаться с этой оравой! Почему не слушаешь?
— …Еще раз увижу тебя с ними – ноги переломаю!
— Папа, ну почему ты такой косный! Пусти меня!
Девушка отчаянно сопротивлялась, но силы были не равны. Когда дядька уже почти затащил её в комнату, Го Цилай преградил им путь.
У дядьки по спине пробежал холодок.
Он не знал точно, кто такой этот господин Го, но понимал: фигура это исключительной важности.
Наверху строго-настрого наказали слушаться его во всем. К тому же до него дошли слухи о недавних событиях в том другом месте.
Он даже рискнул спросить у старого начальства, не этот ли господин Го приложил к ним руку.
Ответ был кратким:
«Это дело под грифом „совершенно секретно“, тебе знать не положено».
В конце концов, старый начальник, помня о былой дружбе, обронил одну фразу:
«Этот господин Го крайне дружелюбен со своими и никогда не знает жалости к врагам».
Когда дядька прочитал это сообщение, его прошиб холодный пот. О том происшествии он знал: восемнадцать трупов и тридцать восемь тяжелораненых.
Кроме того, пара сотен человек пропала без вести – официально заявили, что во всем разобрались по закону. Но дядька догадался: это была работа господина Го.