Глава 321
: «Ящик для пожертвований взорвался!»
Го Цилай не стал обращать внимания на этого шута Хао Жэня. Тот всегда был таким: порой ляпнет что-нибудь, не подумав, и если на каждое слово обижаться, то и до инфаркта недалеко.
Глядя на вещь в своих руках, Го Цилай какое-то время не знал, что с ней делать.
— Раньше я бы отдал это дяде полицейскому, но сейчас нельзя! — Размышлял он. — Эпоха вот-вот начнется, оковы правил уже не те, что прежде. Если я подставлю полицию, совесть меня загрызет.
Пока Го Цилай искал решение, его взгляд упал на нескончаемый поток паломников вокруг. Глаза его внезапно азартно блеснули.
Го Цилай: (͡°͜ʖ͡°)✧
— И как я мог об этом забыть? — Прошептал он. — Я ведь стою прямо перед ликом Будды. Как верный прихожанин, я пришел с бедой, а он, само собой, должен ее уладить.
Стоило одной мысли проскочить, как за ней хлынули и другие. Озарение породило целую череду дерзких планов.
Го Цилай вальяжной походкой снова вошел в Зал Махавиры. Посмотрев на величественную и грозную статую Будды, он отвесил торжественный поклон, а затем медленно опустил красный конверт в ящик для пожертвований.
Лань Фэнхуан и Хао Жэнь лишь молча переглянулись: «…»
Такой поступок был вполне в его духе.
Казалось, на этом дело и кончится, но кто бы мог подумать, что прямо перед Го Цилаем ящик для пожертвований разлетится в щепки.
Толпа: Σ(´ﾟДﾟ`)
Грохот перепугал и монахов, и паломников; люди мгновенно повалили к месту происшествия.
Многие видели, как этот молодой человек положил в ящик красный конверт, после чего тот взорвался. Уж не террорист ли он?
Заметив волнение в толпе, Хао Жэнь сделал шаг вперед, обводя людей тяжелым взглядом.
От него исходила такая мощная аура давления, что толпа не смела приблизиться ни на пядь. Лань Фэнхуан тем временем встала рядом с Го Цилаем, держа руку на рукояти пистолета у пояса.
Если ситуация выйдет из-под контроля, она была готова в любой момент дать предупредительный выстрел в воздух, чтобы разогнать зевак.
Сам же Го Цилай ничуть не удивился взрыву. Для него это было событие хоть и внезапное, но вполне логичное.
К тому же взрыв был несильным: ящик просто раскололся на части, и из него посыпались купюры вперемешку с тем самым красным конвертом. По иронии судьбы конверт скользнул прямо к ногам Го Цилая.
Го Цилай усмехнулся и снова подобрал его с земли.
Тут стоявшая рядом старушка подала голос:
— Сынок, это что же, неужели «деньги за жизнь»?
Го Цилай вскинул бровь и повернулся к женщине.
— А вы зоркая, бабуля. Именно они. Я-то думал, пусть Будда с этой чертовщиной разбирается, а он, видать, не желает. Беда, да и только!
Окружающие замерли в немом шоке: «…»
Способ решения проблем у этого парня был, мягко говоря, странным. Хотя, если вдуматься, доля логики в этом была – может, и остальным так поступать, если прижмет?
Го Цилай снова отвесил поклон и громко провозгласил:
— Великий Будда, малый сей столкнулся с нечистью и молит о спасении!
— Коль поможешь, клянусь вернуться и возжечь благовония в твою честь!
С этими словами Го Цилай решительно направился к другому ящику, намереваясь снова впихнуть туда конверт.
Но тут заговорил мужчина, стоявший рядом со старушкой:
— Брат, это уже перебор! В обычное время лба не расшибешь, а как припекло – так сразу к Будде? Твое поведение…
В его словах было семь частей поучения и три части презрения. Он считал, что помыслы Го Цилая нечисты.
Ведь тот пришел сюда лишь потому, что попал в беду, иначе и ноги бы его здесь не было.
Услышав это, Го Цилай замер, а затем медленно обернулся:
— Если Будда в беде не поможет, то зачем к нему в мирное время ходить?
— Эта золотая статуя кормится подношениями и верой народа. Так разве не должен он вмешаться, когда у народа случается беда?
— Если бы я сегодня просил любви или богатства, и Будда бы мне отказал – я бы и слова не сказал. У каждого своя судьба.
— Но я сегодня пришел просить путь к спасению! С такой чертовщиной должны разбираться боги и будды. А если он и в этом не поможет, то на кой черт он мне сдался!
Молодой человек, раздосадованный резким ответом Го Цилая, начал закипать:
— Будда не спасает тебя не просто так! Я уверен, ты здесь раньше и не бывал. Твоя вера фальшива, с чего бы Будде тебе помогать?
— Ха-ха-ха!
— Слышать такое – курам на смех! — Расхохотался Го Цилай. — Оставим в стороне сказки о милосердии Будды. Если богам для спасения людей нужна лишь слепая вера, а без нее они и пальцем не пошевелят, то грош цена такому миру.
— Когда в твой дом врываются грабители – тебя спасает полиция. Когда случается пожар – спасают пожарные. Когда враг у порога – спасают солдаты.
— Скажи-ка мне, ты благодарил их всех до того, как они пришли на помощь? Или, если говорить проще, ты платил им заранее?
— Ты ничего им не давал, но они, не жалуясь, спасают тебя. Если простые смертные способны на такое, неужели боги и будды хуже людей?
— Божественные чудеса и спасения – это лишь легенды, которых крупицы. А подвиги пожарных, полицейских и солдат – бесчисленны. Но я что-то не видел, чтобы вы по праздникам несли им подарки в благодарность!
— Скажу еще прямее: в час нужды эти люди куда полезнее, чем эта золотая истуканша!
Громкие вопросы Го Цилая заставили паломников умолкнуть. Им нечего было возразить.
Среди них были те, кому помогали службы спасения, и те, кто не сталкивался с этим лично. Но это не мешало им осознавать правоту его слов.
Видя их замешательство, Го Цилай запрокинул голову и рассмеялся:
— Говорите, моя вера нечиста? А вы сами? Зачем вы здесь кланяетесь?
— Дайте угадаю: любовь, деньги, здоровье – вечная троица. Кое-кто пришел за «душевным покоем». А почему он вам нужен? Да потому что натворили грязных дел, и на душе теперь нечисто!
— Я не такой, как вы. Моя вера – в страну и народ. И опора за моей спиной куда крепче. Если этот истукан сегодня не проявит уважения, клянусь – сладкой жизни ему больше не видать!
Казалось, Го Цилай говорил это не столько толпе, сколько самой золотой статуе в глубине храма.
В конце концов он все же забросил конверт в ящик.
На этот раз ящик взорвался не сразу. Он словно «задумался» на несколько секунд, но в итоге так же разлетелся в щепки, и конверт снова выскользнул к ногам Го Цилая.
Подобрав его, Го Цилай демонстративно помахал им в воздухе.
— Ну хорошо, я тебя запомнил. Раз ты так со мной, не обижайся на ответку.
Достав чистую кисть, он сначала мазнул ею по языку, а затем, оттянув воротник, потер ворс о красную ткань под одеждой.
После этого Го Цилай прямо на ближайшей колонне размашисто вывел две фразы:
«В мирное время лба не расшибешь, а как припекло – так сразу к Будде?»
«Если Будда в беде не поможет, то зачем к нему в мирное время ходить?»