Глава 266
: «Объяснительная на пятьдесят тысяч слов!»
Цзян Пин с надеждой посмотрел на своих товарищей.
— Брат Го, выручай! Я не вынесу эти пятьдесят тысяч слов.
— На меня не смотри, я тут бессилен. Всю жизнь за мной девчонки бегали, я сам ни разу никого не добивался.
— Мы с Цзин-цзин с пеленок вместе, она сама ко мне прилипла, так что я в женских обидах не силен.
Поняв, что от Го Цилая помощи не дождешься, Цзян Пин перевел взгляд на Юнь Чжи.
Тот лишь самодовольно хмыкнул.
— И с чего ты взял, что я знаю ответ? Я двадцать четыре года один кукую, даже за руку никого не держал. Откуда мне знать, как их ублажать?
— И ты этим гордишься? — Подумали окружающие.
В это время в штабе Хуася Цуй Фушэн едва не разнес стол от злости.
— Ах ты ж щенок! — Прошипел он. — Ты как разговариваешь? Теперь все подумают, что я тиран какой-то.
— Цуй, — подал голос командир, — боевая мощь – это хорошо, но личную жизнь бойцов тоже надо налаживать. Займись этим при первой возможности.
— Так точно, командир!
— Ну всё, Юнь Чжи, — подумал Цуй Фушэн, — закончишь задание – я тебя на плацу загоняю до седьмого пота.
Хотя… проблема-то реальная. Надо будет им с другим округом вечер знакомств устроить, там как раз девчат много незамужних.
Что? Сватовство – дело добровольное? А я и не заставляю! Просто организую досуг, а дальше – сами крутитесь. Если мозгов не хватает бабу заарканить, государство за вас это делать не обязано.
Юнь Чжи, находясь за тысячи миль, и не подозревал, что попал «на карандаш» к командующему Цую.
Время шло. Домоправитель наконец выяснил причину появления призрака: кто-то случайно вскрыл запечатанную урну с прахом.
Услышав это, монах понял, что делать. Он сложил ладони и приготовился читать мантру усмирения.
— У-у-у!
— Госпожа призрак, не бегите! Послушайте, я не нарочно, простите меня!
Из-за двери донеслись рыдания и отчаянный мужской голос.
В ту же секунду в комнату, под ошеломленными взглядами монаха и домоправителя, влетела плачущая женщина-призрак и рыбкой нырнула в урну.
Следом ввалились Муцза и Го Цилай со спутниками. Монах не растерялся и мгновенно захлопнул крышку.
Цзян Пин пришел в ужас. Он же не получил прощения! Пятьдесят тысяч слов замаячили перед глазами с пугающей четкостью.
Он выхватил урну у монаха. Тот попытался было помешать, но куда там – скорость боевого короля была запредельной.
Цзян Пин сорвал крышку и заорал внутрь:
— Госпожа призрак, выходите! Я искренне хочу извиниться!
Шлеп!
Из урны высунулась бледная рука и отвесила Цзян Пину звонкую пощечину.
Затем рука выхватила крышку, сама плотно закрылась изнутри, и урна магическим образом перелетела обратно в руки монаха.
— Пожалуйста, запечатайте меня и отнесите на упокоение, — раздался из сосуда приглушенный голос. — Я больше не хочу его видеть.
Цзян Пин пришел в ярость.
Хоть он и уступал в силе Фэн Юну, но всё же был Боевым Королем. А гнев такого человека способен напугать любого смертного.
Монах задрожал.
— Э-э… госпожа, может, вы все-таки выйдете? Он на вид такой… людоед. Вы мне уже кажетесь гораздо симпатичнее него. Давайте лучше мы с вами честно сразимся раундов триста для проформы?
В итоге мастер, трясясь всем телом, протянул урну Цзян Пину. Но сколько бы тот ни звал, сколько бы ни умолял, призрак больше не подавала признаков жизни.
В чате стрима появился новый зритель.
— Приветствую всех! — Написал Цзинь Ю. — Не ожидал, что новичку так повезет. Сразу такой экшен! Спасибо стримеру!
— О, новичок пожаловал! — Отозвался Святой Дракон. — Вежливый, это хорошо.
— Не спеши, малёк, — добавил Пустыня-001. — Это задание – комедия. Вот когда Штаб-квартира вернется, начнется настоящая жесть.
Го Цилай скрипнул зубами.
— Жесть у вас в головах! Только и мечтаете, чтобы мне не поздоровилось!
…
Призрак была усмирена, и обитатели дома, переводя дух, разошлись по комнатам.
На следующее утро домоправитель огласил второе условие завещания.
— Вы должны отвезти матушку на могилу отца. Но везти её нужно как живую, в гробу перевозить запрещено.
«Старшие братья» лишь ворчали – мол, слишком много мороки из-за наследства. Го Цилаю же было всё равно – развлечение есть развлечение.
Хотите знать, чем занят Цзян Пин?
Ха!
Этот бедолага со вчерашнего вечера не выпускает урну из рук, пытаясь завести с ней беседу, но призрак хранит гордое молчание.
В итоге он выпросил у Го Цилая толстую стопку тетрадей, десяток ручек и начал свой каторжный труд – пятьдесят тысяч слов покаяния.
Семья погрузилась в машины и отправилась к кладбищу.
По дороге их остановил патруль тайской полиции. Но стоило Го Цилаю протянуть пухлую пачку купюр, как всякий интерес к досмотру у стражей порядка пропал.
— Зачем платить, если это обычная проверка? — Спросите вы.
— Вы просто не знаете здешних нравов, — ответил бы Го Цилай. — Не хочу тратить время из-за копеек. Терпеть не могу ездить в машинах.
Всю дорогу Цзян Пин сосредоточенно писал. Пятьдесят тысяч слов! Буква за буквой, без повторов и копирования – это же на полжизни хватит!
Когда они прибыли на место, все погрузились в воспоминания.
Внезапно из засады выскочили двое странных типов.
Го Цилай онемел.
— Вы что, из цирка сбежали? Надо же было такими уродцами уродиться.
В руках у незваных гостей были пистолеты, и намерения их были ясны: они хотели похитить тело матери.
Юнь Чжи молча заслонил Го Цилая. Хоть нападавшие и выглядели нелепо, оружие у них было настоящее.
Они не походили на отпетых бандитов. Юнь Чжи догадывался, что это очередной тест, подстроенный старухой. Но пуля – дура, рисковать он не имел права.
Но больше всех взбесился Цзян Пин. Ему и так нужно было писать объяснительную, а тут еще и охранять Го Цилая от всяких клоунов!
Если пуля заденет брата Го, никакие извинения его не спасут. Короче говоря, эти двое нагло прервали полет его творческой мысли.
Одним рывком Цзян Пин обезоружил обоих недотёп. Вытащив из брюк ремень, он принялся нещадно их охаживать, сопровождая каждый удар нравоучениями:
— Руки-ноги есть, а ума нет! В грабители заделались! Родители вас для этого растили, остолопы?!