Глава 265
: «Самый несчастный призрак!»
Глядя вслед уходящему призраку, Го Цилай лишь пренебрежительно скривился.
— И это всё? Так быстро сдалась? Никакой настойчивости. Как говорится, «терпенье и труд всё перетрут» – помахала бы еще пару раз, я бы, может, и впустил.
Спутники лишь выразительно промолчали.
— Имел бы совесть! Как у тебя рука поднялась на такую милашку?
Го Цилаю же явно было мало веселья. Он велел Юнь Чжи и остальным разобрать баррикады и вышел в коридор.
— Эх, бедняжка, — вздохнули Цзян Пин и Юнь Чжи. — Раз уж брат Го на тебя нацелился, спокойной жизни не жди.
Первым делом Го Цилай разыскал того самого Муцзу.
Он не стал разводить долгих разговоров, а просто бросил одну фразу:
— Врежь ей!
Темнокожий слуга с радостью согласился.
Почему? Да потому что Муцза, который даже домоправителя ни во что не ставил, внезапно проникся к Го Цилаю безграничным уважением. А точнее – уважением к толстой пачке купюр в его руках. Причем это были не тайские баты, а банкноты Хуася.
В нынешние времена международный статус Хуася рос не по дням, а по часам, а вместе с ним – и доверие к их валюте.
И хотя укрепление курса не слишком выгодно для экспорта, правительство Хуася рассудило просто: грядёт новая Эпоха, нечего мелочиться.
Зачем Го Цилай нанял слугу, если мог бы и сам справиться?
— Смешно! — Ответил бы он. — Я, Го Цилай, статный мужчина, и буду руки о женщину марать?
Для таких дел всегда найдется кто-то другой. А Муцза подходил идеально – его за рукоприкладство к даме всё равно никто не осудит.
Так они и разделились.
— Ну чего вы носы повесили? — Прикрикнул Го Цилай на своих телохранителей. — Взбодритесь! В этом доме рыщет свирепый призрак!
Цзян Пин и Юнь Чжи лишь обменялись скептическими взглядами: (￢_￢)
— Ага, «свирепый». Как ты это слово вообще выговариваешь с таким серьезным лицом? Нам правда совестно обижать эту дурёху.
Однако судьба – дама ироничная. Не успели они свернуть за угол, как увидели ту самую женщину в красном. Она стояла в отдалении, сжимая свой неизменный тесак.
Телохранители замерли.
— Несчастная… Шла бы ты своей дорогой. Встреча с Муцзой была бы для тебя подарком по сравнению с тем, что будет сейчас.
— А-ха-ха-ха!
Снова этот фирменный глуповатый смех. Призрак исполнила свое призрачное перемещение и в мгновение ока оказалась рядом.
Цзян Пину и Юнь Чжи пришлось действовать. Хоть опасности от нее было немного, но всё же она была. К тому же брат Го такой «трусишка» – не дай бог она его напугает, тогда им обоим несдобровать.
— Хэй! — Выкрикнул Юнь Чжи и нанес мощный удар от бедра.
Кулак пробил деревянную дверь рядом с головой призрака.
Женщина-призрак застыла: Σ(´ﾟДﾟ`)
— Серьезно? Кто из нас вообще монстр? Ты или я?
Увидев такую мощь, она дернулась назад, но было поздно – они стояли слишком близко.
Цзян Пин ловким захватом перехватил ее запястье, заломил руку за спину, заставив выронить нож, и отвесил ей звучный шлепок пониже спины.
— Ай!
Призрак взвизгнула – точь-в-точь как обычная девушка, столкнувшаяся с хулиганом.
Го Цилай покосился на него: (ㅍ_ㅍ)
— Парень, ты что, в «Призрачные гонщики» заделаться решил?
После шлепка Цзян Пин придал ей ускорения пинком (опять же по мягкому месту), и призрак кубарем отлетела в сторону.
Она быстро вскочила, прикрыла грудь руками и уставилась на Цзян Пина глазами, полными слез.
— У-у-у!
И она разрыдалась. Горько, навзрыд. А потом просто убежала.
— Да я же… я просто пошутил, я не сильно! — Попытался оправдаться Цзян Пин, но Го Цилай и Юнь Чжи лишь смерили его презрительными взглядами.
— Не оправдывайся. Оправдания – это лишь попытка скрыть свою натуру. Не ожидал от тебя такого. Мне стыдно быть твоим напарником.
— Цзян Пин, парень, тебе пора бабу найти. А то так и до морального разложения недалеко, — нравоучительно произнес Го Цилай, похлопав его по плечу, и неспешно удалился.
Цзян Пин остался стоять в пустом коридоре, хлопая глазами.
— Да я же… Я думал, раз она в красном, то это «Свирепый призрак в красном». Хотел подзадорить её немного, кто ж знал, что она такая неженка!
— Ладно… Пойду писать объяснительную. Чувствую, прилетит мне на орехи.
Тем временем в оперативном штабе Хуася воцарилась тишина.
В секретной комнате собрались эксперты, высокопоставленные чины и остальные члены отряда телохранителей. Каждое задание Го Цилая изучалось под микроскопом – это был лучший способ собрать данные о паранормальных явлениях.
Но поступок Цзян Пина заставил всех присутствующих почувствовать себя… неловко.
— Эм… это считается домогательством? — Робко спросил кто-то.
— Наверное, нет. Она же призрак.
— Может, заставить его написать объяснительную тысяч на двадцать иероглифов?
— Хорошая идея. И пусть извинится. Такое поведение недопустимо. Если получит прощение – хватит двадцати тысяч. Если нет – пусть пишет пятьдесят.
— Согласны! — Раздался хор голосов.
Вскоре на телефон Цзян Пина пришло сообщение с решением руководства.
Тот едва не выронил аппарат.
— Да вы что там, совсем? Обычно штаб не связывается с нами во время задания без крайней нужды.
— Лично позвонили! И наказание-то какое… Пятьдесят тысяч слов! Это же вечность писать! Где я столько слов найду?
Цзян Пин запаниковал. Пятьдесят тысяч – это не шутки.
Он бросился рыскать по вилле в поисках призрака. А бедной девице в тот вечер фатально не везло. На других она почти не натыкалась, зато Муцза и Го Цилай встречались ей за каждым углом.
Слуга, воодушевленный щедростью Го Цилая, раздавал пощечины направо и налево. Призрак была бессмертна, но боль-то она чувствовала!
И попранное достоинство болело не меньше.
Она металась по дому, но тщетно: от Муцзы убежишь – на Го Цилая напорешься.
— Госпожа призрак, не убегайте! Я извиниться пришел!
Стоило Цзян Пину завидеть красное платье, как он с тесаком в руке бросался вдогонку.
А несчастная, завидев его лицо, тут же вспоминала пережитый позор и с воплем скрывалась в темноте.