Глава 253
: «Удрученная Каяко!»
— Почему?! Зачем тебе меня убивать?!
Лиза рухнула на пол, скорчась от боли. Яд начал действовать, каждый вдох давался ей с колоссальным трудом.
— Согласно моим данным, этот призрак не может убивать души напрямую, ему нужно человеческое тело.
— Ты отлично тренирована. Если бы призрак завладел твоим телом, я бы оказался в смертельной опасности.
— Кха-кха!
Лиза начала харкать кровью, но всё еще пыталась докопаться до истины.
— У тебя… под одеялом стальные листы? Звук был какой-то странный.
— Нет. Это новый суперсплав. Пока еще прототип. В финальной версии его назовут адамантиевым.
— Название должно быть тебе знакомо, это из вашего американского кино.
— Последние два вопроса… Зачем ты мне всё это рассказал? И неужели ты действительно не видишь то, что творится в этом доме?
Го Цилай по-прежнему сидел под одеялом, даже не высунув головы. Слышен был только его голос:
— Если бы ты умерла, так ничего и не поняв, мой великий план потерял бы всякий смысл.
— И я действительно не вижу того, о чем ты говоришь.
Как только он договорил, Лиза потеряла сознание.
Как так – потеряла сознание? Разве она не должна была умереть?
Ха!
Это вам не кино. Человеческий организм порой на редкость живуч.
Го Цилай рассчитал дозу так, чтобы смерть не наступила мгновенно.
Но шансов у неё не осталось. Даже если бы сейчас за дело взялась лучшая медицинская бригада мира, успех был бы под большим вопросом.
Проще говоря: её сердце еще билось, но жить ей оставалось от силы пару минут.
Но разве Го Цилай не добр душой? Как он мог пойти на хладнокровное убийство?
Полноте! Неужели кто-то всерьез думал, что Го не способен на это? Нежелание убивать и неспособность убить – вещи совершенно разные.
Го Цилай действительно не любил забирать жизни из уважения к самому феномену существования. Но это не делало его святошей.
Его принципы значили лишь то, что он не станет убивать невинных ради забавы, не поднимет руку на женщин и детей без нужды.
Но если на кону стоит его собственная жизнь или жизни близких – он не дрогнет, кем бы ни был противник.
Расправа над Лизой была продиктована исключительно интересами задания. Иначе он бы еще потянул время.
Как он и говорил: Каяко убивает чужими руками. Лиза была опасна, её психика уже трещала по швам, и риск одержимости рос с каждой минутой. Лучше было решить проблему радикально.
В чате шло бурное обсуждение.
Кола со льдом: — …
— Стример, это уже перебор. Обманывать даже умирающую… Ты же прекрасно видишь призраков.
Святой Дракон:
— Не кипятись. Привыкай: язык этого парня обманет и небо, и землю, и людей, и чертей.
— Когда начинается задание, я уверен, ему даже Налань Цзин на слово не верит.
Го Цилай мысленно ответил:
— А я тут при чем? Если играешь роль – играй до конца. Раз я выбрал образ человека, не видящего призраков, нужно держать марку.
— Каяко наверняка где-то рядом. А вдруг она подслушивает?
Зрители приуныли: «…»
Логика в этом была, но как-то уж очень цинично это выглядело.
Го Цилай парировал:
— Думаете, мне легко? Каждый раз, когда я лгу, моя совесть тихонько стонет.
— И в качестве искупления прах всех, кто погиб из-за моей лжи, я развеиваю над океаном, позволяя им воссоединиться с природой.
Чат ответил скептическим смайлом: (ㅍ_п)
«Надо же, как изящно он описал „развеять прах по ветру“. Почти поверили!»
Минуту спустя Лиза скончалась. Система сработала мгновенно: пламя охватило тело, обращая его в пепел, который тут же был развеян. Та же участь постигла и те тринадцать тысяч солдат в зоне отчуждения.
…
Устранив потенциальную угрозу, Го Цилай приготовился к изнурительной осаде.
Эти дни стали для него истинным испытанием. Малая нужда справлялась в подгузники – тут проблем не возникло.
Но вот с большой нуждой всё было сложнее. Стоило ему выйти во двор, как из пустоты неизменно тянулась рука, норовя ухватить его за задницу.
Го Цилай был в бешенстве. За всю жизнь его филейную часть трогали только родители да Налань Цзин, а теперь на неё покушался какой-то призрак.
Самым обидным было то, что нужно было делать вид, будто он ничего не замечает. Это бесило неимоверно.
К пятому-шестому дню он почти перестал есть, перейдя на свежевыжатые соки и ягоды годжи.
Зачем? Ха!
Го Цилай ответил бы просто: «Я больше не хочу, чтобы меня трогали за зад. Ни единого раза».
В итоге Каяко пребывала в замешательстве, а зрители – в унынии.
Призрак недоумевал: «Э-э… Он что, реально меня не видит? Не может быть, я же на полную мощность работаю!»
Зрители жаловались: «Черт возьми, мы тут перед экранами уже поседели от этих скримеров!»
А чего бояться-то? Это же просто картинка.
Зрители парировали: «Ха! Камеры Системы выдают такую четкость, что никакой блю-рей рядом не стоял. Страшно до жути!»
Ну так не смотрите, раз страшно.
Го Цилай усмехнулся бы: «Я их знаю. Это садомазохизм: чем страшнее, тем интереснее. Колются, плачут, но продолжают жрать кактус».
Зрители промолчали: «…»
…
Минуло семь дней. До завершения задания оставалось два часа.
Го Цилай был истощен. Неделя на соках и ягодах не прошла даром: отходов стало меньше, но голод терзал нещадно.
Практика показала: голодный желудок пугает куда сильнее любого привидения.
Каяко пустила в ход всё свое воображение, пытаясь доказать, что этот человек всё видит и просто издевается над ней.
Она принимала самые жуткие формы, то и дело хватала его за горло или гладила по лицу.
Бесполезно.
Как он мог не реагировать на такие осязаемые прикосновения? Он же не отключал чувства.
Го Цилай рассуждал так: «У меня просто сил нет. Когда она пытается меня душить, она использует мои же руки. А у меня они как плети висят, я сам себя задушить не в состоянии».
«А что до поглаживаний – пусть гладит. Сил сопротивляться всё равно нет».
Мог бы и поесть перед финалом, силы восстановить.
— Ха! — Ответил бы Го. — А зачем? Вдруг я окрепну и случайно выдам себя? Уж лучше я буду мучиться от голода, чем от страха. Сейчас я чувствую только пустоту в животе, и на призраков мне плевать.
Пошла последняя минута. От слабости у Го Цилая дрожали руки. Он попытался отпить сока, но бутылка выскользнула и упала на пол.
Внезапно черная костлявая рука подняла бутылку и протянула её Го.
— Спасибо! — Вежливо поблагодарил он.
Каяко застыла в полном недоумении: «??»
«Так ты меня всё-таки видишь?!»