Глава 25
: «Социальная смерть хуже физической!»
Шангуань Мэн не раз ловила себя на желании придушить этого мерзавца, но профессиональная этика и закон удерживали её от этого шага.
Решив больше не тратить слова на Го Цилая, она принялась поить капитана соком.
Спустя пару глотков «советчик» снова подал голос:
— Дружеский совет: пейте поменьше. Мне не жалко, но если приспичит в туалет – пиши пропало.
— Вы же не хотите, чтобы завтра в новостях написали: «Двое офицеров полиции найдены мертвыми в общественном туалете»?
Офицер Чэнь тут же перестал пить. Смерть сама по себе его не пугала, но вот «социальная смерть» была куда страшнее.
Он столько лет верой и правдой служил в полиции, заработал доброе имя, пользовался уважением в родном городе.
Умереть и оставить после себя такой позор? Нет уж, это хуже гибели.
Шангуань Мэн заволновалась:
— Капитан Чэнь, вы же совсем слабы! Пары глотков недостаточно!
— И не слушайте вы этого типа, он сам пьет и не боится, чего вам-то переживать?
Офицер Чэнь покосился на Го Цилая в надежде услышать хоть какое-то решение проблемы.
Тот поднялся, отряхнул свои необъятные штаны и выдал:
— А чего мне бояться? На мне взрослые подгузники, я могу делать свои дела прямо на месте. А вы?
— Вы, конечно, тоже можете попробовать, но боюсь, прохожим это зрелище понравится, еще и на телефон снимут.
— Хотя, как по мне – ничего страшного. Жизнь дороже, чем минутный позор.
У офицера Чэня на глаза навернулись слезы.
«Жизнь – это радость, смерть – избавление… Но некоторые живут, будучи уже мертвыми внутри».
Дело было в том, что офицеру Чэню и правда приспичило, причем не только по-маленькому.
В чате стрима Пустыня-001 написал:
— Стример, умоляю! Ну изгоняешь ты призрака, ну и изгоняй, зачем так издеваться-то?
— Эти бедные копы из-за тебя скоро рассудком тронутся. Пожалей их, а?
Го Цилай ответил в чат:
— Не надо так говорить. Выставляете меня каким-то маньяком, а я им жизнь спасаю!
— Это всё ради их же безопасности. Захотят в туалет – я их не держу, но если что случится – я не виноват.
Зрители: — …
«Мы понимаем, что ты их спасаешь, но почему так хочется тебя прибить?»
Прошло еще два часа. Было уже десять утра, солнце припекало, на улицах стало людно.
Прохожие с любопытством косились на странную троицу под флагштоком, а некоторые даже фотографировали их на память.
Офицер Чэнь, пошатываясь, поднялся. За утро силы немного вернулись к нему. Шангуань Мэн тут же подскочила, чтобы поддержать его.
— Вы реально в туалет собрались? — Подал голос Го Цилай. — Это опасно. Лучше всё-таки в штаны.
— Заткнись! — Отрезала Шангуань Мэн, но капитан поднял руку, останавливая её.
— Мэн-мэн, не надо. Он ведь о нас заботится, и в словах его есть резон.
Офицер Чэнь повернулся к Го Цилаю:
— Прости, парень. Но я просто не могу заставить себя совершить такое бесчестье. Если суждено погибнуть – значит, такова моя судьба.
С этими словами он начал спускаться с постамента, опираясь на руку девушки.
— Мэн-мэн, тебе не обязательно рисковать со мной. Вернись под флаг.
Шангуань Мэн покраснела и едва слышно пробормотала:
— Капитан Чэнь… мне тоже надо.
Офицер Чэнь понимающе кивнул.
Против зова природы не попрешь. Мало кто способен терпеть вечно. Они ведь не сумасшедшие, чтобы надевать подгузники перед охотой на призраков – кто же знал, что всё так обернется?
Они осторожно отошли от флагштока на метр, на два, на пять… Ничего не произошло.
Оба облегченно выдохнули. Похоже, парень просто перестраховывался. Зря они верили в его байки, могли бы выйти гораздо раньше.
Но стоило им направиться к общественному туалету, как прохожие вокруг преобразились. Словно по команде, они с яростью бросились на полицейских.
Какая-то женщина замахнулась на Шангуань Мэн чем-то острым. Девушка успела перехватить её руку и поразилась: откуда у обычной горожанки такая нечеловеческая сила?
В руке у нападавшей была та самая шариковая ручка.
На офицера Чэня навалился здоровяк, вцепившись ему в горло. В обычном состоянии капитан бы легко раскидал таких противников, но сейчас он был слаб как котенок, да еще и переполненный мочевой пузырь мешал сосредоточиться.
У всех нападавших глаза затянуло белесой пеленой, а на лицах вздулись вены – типичная одержимость.
В чате стрима Го Цилай философски заметил:
— Тц-тц! Вот видите. Я же говорил: на дороге надо быть осторожным с прохожими. Вот и подтверждение.
— В таком опасном мире выживает лишь тот, у кого зашкаливает чувство самосохранения.
Пустыня-001: — …Это не чувство самосохранения. Это называется «быть сволочью».
Король Хаоса:
— Стример, ты серьезно не поможешь? Они вымотаны за ночь, у них сил почти не осталось. Они же погибнут!
Мечта:
— Осторожность – это хорошо, но совесть-то иметь надо. Как ты будешь жить, если они умрут у тебя на глазах?
Го Цилай нахмурился. Он не зря пытался их удержать – он боялся именно этого. Но что он мог сделать теперь?
Он ведь обычный человек. Ни боевых навыков, ни даосских заклинаний. Как ему тягаться с разъяренной Бисянь?
Лезть в драку сейчас – всё равно что в сказке про братьев-тыкв: идти на убой по одному. Нет, он на это не пойдет.
…— Нечисть, узри мою мощь! — Внезапно рявкнул кто-то неподалеку.
Крик был такой силы, что вздрогнули и прохожие, и Шангуань Мэн с капитаном.
Го Цилай пулей слетел с постамента и швырнул в нападавших горсть чего-то мелкого.
Вид у него был такой грозный, будто он пустил в ход древние артефакты. Здоровяк и женщина инстинктивно отпрянули, закрываясь руками.
Но спустя секунду они поняли, что их всего лишь осыпало какой-то крупой, которая не причинила им никакого вреда.
Однако этого мига хватило: Го Цилай уже затащил офицера Чэня и Шангуань Мэн обратно под защиту флага.
— Ну, давай, нападай! А не можешь! Бе-бе-бе! — Закричал он, корча рожи.
Бисянь: — …