Глава 238
: «Вера!»
Запись оборвалась на веселом смехе Фан Тинбай. Ее голос звучал легко и задорно, но взгляд Го Цилая становился всё более тусклым.
В чате стрима:
Святой Дракон:
— Слушай, господин Система, давай договоримся. Сделай следующее задание потруднее, помучай стримера посильнее, но спаси Тинбай, а?
«Бык-Осел Ультрамен»:
— Точно. Стример живучий как таракан, он так просто не склеит ласты. Оживи Тинбай.
«Стример тоже человек, зачем вы так с ним?» – возмутился кто-то.
Зрители: «Ты что, дурак? У Системы и стримера такие отношения, что она его в обиду не даст. Главное – Тинбай вернуть».
Однако на многочисленные просьбы ответила не Система, а Штаб-квартира.
Штаб-квартира:
— Умолять его бесполезно. Правила есть правила. Мертвых не воскресить.
Пипи-гуай:
— Но почему? Хозяин – это стример, а Тинбай – лишь второстепенный персонаж. Почему она должна была умереть?
Штаб-квартира:
— Не я желал ее смерти, а судьба. Будущее полно вариантов, и даже я не рискну утверждать, что вижу все пути, особенно когда речь идет о людях с такой великой судьбой.
— Реальность – это не роман. Нельзя пройти весь путь от начала до конца, не потеряв никого. Это невозможно.
— Могу поделиться эксклюзивом: в тех вариантах будущего, что я вижу, нынешний Го Цилай – это тот, при котором выжило больше всего людей.
— Это значит, что на каждом перепутье он принимал практически идеальные решения.
— Но судьба коварна. Клинок Сунь Кая отклонился на пару сантиметров. Если бы не это, потерь бы не было.
Чат замолчал.
Действительно, жизнь – не книга, где всё всегда идет по плану.
Го Цилай вывел комментарии чата на общий экран. Он хотел, чтобы Сунь Кай это увидел! Чтобы он осознал: Фан Тинбай погибла из-за его ошибки.
Сунь Кай и так был на грани. Неужели Го Цилай решил его добить?
Го Цилай: «Ха-ха-ха!»
«Фан Тинбай мертва. Разве он не должен нести это бремя? Мне не нужна его жизнь. Я хочу, чтобы он нес ответственность. Чтобы он помнил: человек погиб из-за него».
— Ха-ха-ха! По заслугам мне! По делом! — Вскричал Сунь Кай.
— Я задолжал Тинбай жизнь, и я ее верну!
Сунь Кай выхватил пистолет и приставил к виску, но когда нажал на спуск – оружие заклинило.
Го Цилай медленно поднялся и передал тело Фан Тинбай на руки Фэн Юну.
— Я открыл тебе правду не для того, чтобы ты пустил себе пулю в лоб. Я хочу, чтобы ты помнил: Тинбай умерла за тебя. С этого дня ты обязан жить. Жить за двоих, проживая ее жизнь так же ярко, как свою.
С этими словами Го Цилай бросил Сунь Каю черное одеяние – форму Храма Короля Драконов.
Жизнь полна боли, но она продолжается.
…
В одном из оперативных штабов США снова восстановился сигнал. На экране появились фигуры.
Го Цилай стоял с холодным, ничего не выражающим лицом. Рядом с ним человек в черном из Храма Короля Драконов держал на руках тело.
Тут же на полу лежал промокший до нитки американский солдат, не подавая признаков жизни.
— Го Цилай, ты убил члена нашего Храма Короля Драконов. Мы отомстим! — Бросил человек в черном и скрылся в портале у себя за спиной.
Го Цилай окинул взглядом помещение и сухо произнес:
— Видите? Путь к силе жесток. В этот раз США повезло, но кто знает, кому не повезет в следующий.
Сказав это, он тоже открыл портал и ушел.
Как только они исчезли, американцы немедленно взяли выжившего солдата под охрану.
Это был обычный рядовой, но его удача была поистине невероятной.
Когда монстр загнал его к обрыву и замахнулся когтями, солдат от страха попятился и споткнулся о камень.
Именно эта случайность спасла ему жизнь: когти лишь вспороли бронежилет, а сила удара сбросила его в озеро под обрывом.
Монстры боялись воды. Солдат чудом спасся и пролежал в воде четыре дня, дыша через раз.
Его сердце билось так слабо из-за критического состояния, а шум воды скрывал все звуки, что ни один монстр не обратил на него внимания.
Затем Штаб-квартира скрыла его след. Только благодаря цепочке таких случайностей он остался жив.
Хуася.
Ярко-красный государственный флаг покрывал гроб. Го Цилай стоял справа, неся его на плече.
Пришли все из команды телохранителей. Чжао Инхао и Цуй Фушэн тоже были здесь – для них это была уже вторая подобная церемония.
Тишина. Бесконечная, давящая тишина.
Никто не знал, что сказать. Смерть Фан Тинбай была злой шуткой судьбы. Некого было винить – ни небо, ни землю, ни людей.
Спустя полчаса молчания Го Цилай повернулся к Чжао Инхао:
— Дядя Чжао, выберите и мне здесь место. Возможно, когда-нибудь и я здесь лягу.
У Чжао Инхао на глазах выступили слезы. Он сдавленно произнес:
— Малыш, тебе вовсе не обязательно нести всё это на своих плечах.
— Если Эпоха должна начаться – пусть начинается. Хуася проходила и через более тяжелые времена. Не верю, что какая-то новая эра сможет нас сломить.
Го Цилай с грустной улыбкой покачал головой.
— Дядя Чжао, я уверен, что с началом Эпохи смогу сделать Фэн Юна и остальных намного сильнее, и тогда их будет не так просто убить.
— Но Фэн Юн не умрет, а Ли Юн или Ван Юн – погибнут.
— Я не знаю всех жителей Хуася лично. Но я правда не могу спокойно смотреть, как они умирают из-за моего решения. По крайней мере, пока я не сделал всё, что в моих силах.
— Если я выложусь на полную, то, сколько бы людей ни погибло с приходом Эпохи, моя совесть будет чиста.
— Но сейчас у меня еще есть силы сопротивляться. Если я сам открою эту дверь, я не смогу спать спокойно.
— Я не хочу смерти чьих-то мужей, жен, друзей, братьев и сестер. И уж тем более не хочу покупать жизни близких ценой их жизней.
Чжао Инхао крепко сжал челюсти и лишь с силой похлопал Го Цилая по плечу. Он не смел открыть рот, боясь разрыдаться.
Да, за каждым мирным днем стоит кто-то, кто несет на себе тяжкое бремя за всех остальных.
Это наследие Хуася, это ее вера.
Если бы не это, то в те страшные годы, которым, казалось, не будет конца…
Разве встало бы столько простых людей, чтобы своими телами и кровью отвоевать для страны чистое синее небо?
То время было невыносимо трудным, многие впадали в отчаяние, но тысячи поднимались вопреки всему. Они не знали, победят ли, но всё равно шли вперед.
В этом и заключается вера Хуася!