Глава 190
: «Не послушаешь брата Го – наплачешься!»
Спустя три минуты сцена закончилась, и окружение снова изменилось.
Что? Почему всего три минуты?
Ха!
Вы что, думали, в жизни всё как в кино, где актёры часами не устают? Для таких юнцов и три минуты – достижение.
Ли Шуфэнь, конечно, не могла заставить себя смотреть на эти мучительные и постыдные воспоминания. Стоило картинке замереть, как она почувствовала, что реальность исказилась: теперь она была привязана к больничной койке.
Рядом стояли медсестры, а врач, поигрывая зажимом, холодно произнес:
— Нежелательная беременность, срок двенадцать недель. Простая операция.
Ли Шуфэнь впала в неистовство, пытаясь вырваться и крича:
— Отпустите! Я хочу оставить этого ребенка!
В этот миг она познала истинное раскаяние, наконец-то прочувствовав ту боль, через которую прошла Ли Ятин. Она сама, став матерью так рано, требовала от дочери сделать аборт. Теперь она понимала, как разрывалось сердце её девочки.
Когда инструмент врача уже готов был лишить жизни крохотное существо внутри неё, раздался собачий лай.
— Гав!
Видение рассыпалось в прах. Ли Шуфэнь обнаружила, что стоит на прежнем месте целая и невредимая, только по щекам градом катились слезы.
— Я же говорил: смотрите страху в лицо. Мошэнь-цзай используют ваши привязанности и сожаления, чтобы создавать иллюзии.
Тут Ли Шуфэнь заметила, что они уже не в подвале, а в операционной. Ли Ятин была опутана сухими лозами на койке. Линь Мэйхуа и Шэнь Ицзюнь быстро распутали их и помогли девушке спуститься.
Мать крепко прижала дочь к себе. Ли Ятин прошептала слабым голосом:
— Мама, это потому, что я тебя не слушалась, всё так обернулось?
— Прости меня! Прости! Это я во всём виновата, я…
— Слушайте, давайте вы будете каяться и разводить сантименты, когда выберемся? — Встрял Го Цилай. — Мы еще не в безопасности, и, если вы не заметили, у нас человек пропал.
Ли Шуфэнь осеклась: — …
«Всем хорош этот человек, но как же он любит портить момент. Неужели нельзя было хоть минуту подождать?»
Ли Шуфэнь пересчитала присутствующих – Сяоху действительно исчез.
— Господин Го, а где Линь Цзюнькай?
Линь Цзюнькай – это и был Сяоху, просто Го Цилай привык называть его по прозвищу.
Го Цилай развел руками с обреченным видом:
— Ну почему люди никогда не слушают моих советов?
— Сяоху не захотел смотреть «прямой эфир» с участием будущей тещи и отвернулся. А в следующий миг – хлоп, и нету парня.
— О боже! Нужно скорее его найти!
Ли Шуфэнь уже была готова бежать на поиски, но Го Цилай лишь небрежно махнул рукой.
— Не надо никого искать, сам вернется. В нашей группе у каждого своя роль. Поверьте, он сейчас в большей безопасности, чем вы все вместе взятые.
— В конце концов, он же ученик дедушки Тигра, неужто старик о нём не позаботится?
С этими словами Го Цилай похлопал Сяобай по голове, приказывая выводить их наружу.
Сам же он думал: «Не то чтобы я не хотел помочь, просто чую – финал близко. Надо поскорее убираться из этой больницы. С пацаном ничего не случится, он же „медиум“, так просто не скопытится».
У Сяоху была особая конституция и специфический гороскоп – идеальный сосуд для воплощения дедушки Тигра. Термин «медиум» Го Цилай выдумал сам, как это называется по-научному, он не знал.
…
Сяоху в этот момент готов был крыть всё на свете матом.
Ему хотелось кого-нибудь придушить, потому что сам он висел на стене, пробитый арматурой и не касаясь земли ногами.
«Ну и кому я дорогу перешел?! Я же поступил как порядочный человек, не стал подглядывать. В чем моя вина? Почему именно я?»
Буквально мгновение назад он из чувства такта отвел взгляд, и тут же неведомая сила швырнула его на стену. К счастью, штырь прошел сквозь плечо, не задев жизненно важные органы или сердце, иначе «братец Сяоху» стал бы «покойным Сяоху».
Не успел он предпринять попытку к спасению, как из стены вылезла лиана и мертвой хваткой вцепилась ему в горло.
Сяоху прохрипел: — …
«Ну всё, приплыли».
Нарастающее удушье туманило разум. В правой руке он сжимал свернутый свиток.
Это было изображение дедушки Тигра. Обычно его носил господин Го, но перед входом в больницу он почему-то велел Сяоху забрать его себе.
Го Цилай тогда рассудил здраво: «Нельзя оставлять его без защиты. Парень – чистый лист, наивный как кролик, с ним обязательно что-нибудь случится. Со свитком у него хоть какой-то шанс будет. А спасет его Тигр или нет – не моя забота. Если помрет – я жалобу накатаю».
— Заклинание… сожги… реки… моря…
Сяоху пытался прочесть формулу призыва, чтобы дух дедушки Тигра изгнал нечисть. Но горло было пережато, и после первой же обрывистой фразы он начал терять сознание.
В тот миг, когда тьма уже готова была поглотить его, властный голос договорил заклинание за него:
— Свет небесный озаряет высь, священный символ утверждает мироздание, по велению божественного пламени – да свершится!
Как только слова отзвучали, зрачки Сяоху вспыхнули золотом, и из его груди вырвался яростный тигриный рык.
— Р-р-ра-а!
Лианы на шее лопнули как гнилые нитки, и он сам, словно невесомый, соскользнул со стального штыря.
Чат взорвался комментариями.
Пустыня-001:
— Ого! Система заботливая – ракурс сменила вовремя. Лайк!
Быко-конь Ультрамен:
— Это ладно, но перфоманс Сяоху – это нечто. За него даже заклинание дочитывают, ну читер же!
— Это что, из серии «сам себя вызываю»? Сам начал, сам закончил, сам в себя вселился – полная автоматизация! Видимо, угрозы стримера подействовали.
…
Группа Го Цилая уже почти вышла из больницы, когда за поворотом нос к носу столкнулась с толпой людей.
— Господин Го, госпожа Ли, вот вы где! Пойдемте с нами.
Увидев перед собой два десятка спасателей, Го Цилай начал медленно отступать. Остальные, помрачнев, последовали его примеру.
Шутки в сторону: внезапное появление такой оравы в этом месте не предвещало ничего, кроме беды.
Спасатели медленно надвигались, прощупывая почву. Их сдерживали лишь две вещи: Сяобай и обереги на Линь Мэйхуа.
К сожалению, похоже было, что двадцать с лишним Мошэнь-цзай плевать хотели на эти преграды.
Обереги на руках и шее Линь Мэйхуа начали краснеть и раскаляться. Начертанные тушью символы стремительно теряли свою силу.
Сяобай скалилась, изображая свирепость, но её постоянно отступающие лапы выдавали страх с головой.
Го Цилай лихорадочно соображал. У него в запасе оставалась пара козырей, но они предназначались для босса! Если израсходовать их на «суперминьонов», что делать потом?